The Witcher Textual Ask - Ответы (Риенс)

Q: Были ли у вас периоды в жизни, когда вы хотели с ней покончить? Крупные капли тёплого ливня глухо барабанили по тёмной поверхности небольшой спокойной речушки, играли с крупной галькой и листьями прибрежных кустов, сливая всю гамму летних звуков в монотонный убаюкивающий шум. Капли били по коже, насквозь промочили прилипшую к телу одежду, сбегали по прядям тёмных волос, рассыпались мелкими брызгами, встречая на пути холодную сталь остро заточенного кинжала. «Они меня бросили». Такие неуместные на лице безжалостного убийцы горячие слёзы смешивались с тёплым дождём, терялись среди тонких прозрачных ручейков льющейся с неба воды. Ветер не беспокоил их стремительный бег к земле. Такой ночной дождь - без грома, без молнии, без ветра - подарок для любого крестьянина. Он напоит жаждущую землю свежей водой. Он смоет любую кровь. Смоет холодный пот подступающего страха. «Они меня бросили. Я всё для них делал, а они меня бросили». Глупо жаловаться. Теперь глупо жаловаться. Он всегда был для них просто инструментом, таким же инструментом, как те кинжалы, что сейчас лежали в его ладонях. Что делают с инструментом, когда он становится не нужен? «Но почему?» Возвращаться некуда. Нет ни дома, ни укрытия, ни убежища, ничего. Только сверкающий клинок в дрожащих руках. Так случалось с другими шпионами и убийцами. Когда они становились не нужны. Их просто бросали, лишали путей к отступлению, обрекали на смерть. Но разве он мог подумать, что нечто подобное случится и с ним? Невозможно. Просто невозможно. Это не может происходить на самом деле. Не может быть реальностью. Этого не может быть. Мокрая от дождя и пота ладонь сжимает рукоять клинка. Некуда бежать. Позади – ничего. Впереди тоже. Только пустота. Только тяжелая, одинокая смерть хищника, привыкшего охотиться в стае. Может быть, она придёт пораньше? Тогда, когда он сам её подпустит? Острая сталь касается тонкой кожи на запястьях. Всё тело вздрагивает как внезапного удара. Так чего он боится больше? Быстрой смерти или будущего, в котором ничего нет? Мужчина содрогается в тяжелых вздохах, больше похожих на подступающие рыдания, он дышит часто, с трудом, пытаясь вдохнуть поглубже. Дождевые капли касаются губ. Нет у него вкуса, у этого дождя. Лицо искажается гримаса мучений и человек делает рывок вниз, надеясь, что лезвие рассечёт запястье. Это была дурацкая идея, так красиво, так драматично выглядевшая со стороны. Рука дрогнула, зажатый в ладони клинок выскользнул из дрожащих пальцев и упал в крупный прибрежный песок. Но на своём пути он оставил длинный порез, из которого охотно заструилась казавшаяся чёрной кровь. Кровь эта тут же смешалась с дождём, брызнула в стороны вместе с каплями, пролилась на песок, на гальку, смываемая потоками воды. Риенс вскрикнул, в ужасе глядя на тёмную рану, на собственную кровь, схватил себя за раненое запястье. Ноги подкосились, ещё недавно собиравшийся делать успешную карьеру в секретной службе убийца и шпион грузно упал на колени, а затем не удержался и завалился на бок. Голова закружилась, тело сковал холод. Риенс попытался свернуться в клубок, но крупная дрожь мешала как-то справляться с непослушными мышцами. «Нет, нет, нет. Не так, только не так!» Смерть, ещё несколько мгновений назад казавшаяся ему избавлением, нависла тяжелой глыбой, закрыла весь мир, сжала на горле ледяные пальцы. О, нет, это не избавление, это подступавший всё ближе ужас перед чем-то куда более страшным, чем все его обиды, растерянность и отчаяние. А его поступок не смелое решение, а лишь жалкая попытка сбежать от самого себя и что-то доказать тем, кому не было до него никакого дела. А ведь им и правда не было до него никакого дела. Никому. И до его смерти тоже. Это их избавление, а его. Для него это только пелена беспощадного, лишенного всяких чувств холода. Глупость, какая глупость! Почему он не подумал об этом раньше! «Я не хочу умирать!» А кровь всё текла, сквозь пальцы, сквозь одежду. Риенс же был готов на всё, лишь бы отступил холод… Дождь скрыл шаги, скрыл шорох опустившегося в песок полного уже не трепетавшей рыбы ведра и упавшей удочки. - Что там? Живой? - Живой, живой. – Ответил второй голос. Чья-то сильная рука схватила за плечо и повернула. Кто-то хмыкнул сквозь шум дождя. - Ой юнец, ой дурында. Баба штоль бросила? Раздался треск рвущейся ткани, плотная повязка легла на рану, скорчившийся шпион вскрикнул. - Делов наделал – терпи. - Помогите… Капли воды заливала глаза, он не мог рассмотреть людей рядом. Кто-то бесцеремонно обхватил его плечи, всё ещё сжимал руку. Не важно. Пусть только помогут. Пусть только прогонят холод. - Что, жить захотел? Это добро… А баба другая найдётся. Риенс всхлипнул. Ему помогли сесть. Они ведь не знали. Эти задержавшиеся на ловле рыбаки, теперь спасавшиеся от дождя – они не знали. Пусть думают, что баба. Пусть считают, что он сможет переступить через свою наивную беду и идти дальше. Лишь бы холод ушёл. Совсем ещё молодой мужчина мелко дрожал в тёплую летнюю ночь. «Я никогда больше…» Но как же сильно он хотел жить. Только подступив к самому краю, он понял, как хотел жить. И чтобы остаться в живых он был готов на всё. «Никогда…»