The Witcher Textual Ask - Ответы (Риенс)

Q: Сильно ли мешает жить шрам на половину рожи? A: Подушечки пальцев мягко, самыми кончиками скользили по коже лица, лица, наделенного весьма жёсткими, грубыми чертами, под стать самому характеру человека. Справа – обычная кожа, ровная в своей молодости, почти никаких морщин, гладко выбритая, не придраться. Но едва рука скользнула на левую сторону, взгляд серых, блестящих глаз мужчины изменился. Спокойствие мгновенно сменил бурлящий гнев. Риенс прекрасно помнил этот момент. Когда огненный шар, брошенный в портал треклятой ведьмой, настиг его. На миг яркий свет ослепил его, а затем вспышкой пришла боль. Словно все его нервные окончания разом полыхнули и обуглились. Левый глаз ничего не видел, кожа горела, в воздухе завис запах паленого мяса и волос. Придёт день, и чёртова ведьма за всё заплатит. За каждый миг терзавшей его невыносимой боли, за унижение перед собственным же мэтром, спасшим ему жизнь и напарниками, что видели его долгое, мучительное выздоровление. И за это. Кончики пальцев бежали по огрубевшей, неровной коже, принявшей неприятный, тёмный оттенок с нездоровой краснотой. Через щеку, от скулы вверх, на лоб. Рассеченная бровь и неестественный цвет левого глаза только подчеркивали шрам, изуродовавший левую половину лица. Шпион опустил руку, обернулся. Он терял время. Позади него стоял напарник – высокий убийца с холодными, словно неживыми глазами цвета янтаря. Забара беззаботно отрезал от зелёного яблока небольшие кусочки остро отточенным кинжалом. Немало жизней отнял этот кинжал, а теперь вот и в кухонные приборы сгодился. С Забарой работать было приятно. Этот человек думал только о деле и о себе. Будь у Риенса хоть гузно вместо головы, убийцу это бы более чем устроило, что уж там говорить о каком-то шраме. Лишь бы в кармане звенели блестящие монеты. - Смотри какой дядька страшный! Окружающие к особенностям чужой внешности были не столь равнодушны. Двое пацанов лет то ли восьми, то ли десяти бойко бежавшие мимо остановились, стали в две любопытные пары глаз таращиться на привлёкшего внимание человека со шрамом. - Мамаша у вас страшная! Два выкидыша в мир выпустила! – Не остался в долгу Риенс, пнул дорожную пыль так, что обдало обоих пацанов. Детвора с визгом разбежалась в стороны. Забара крякнул в яблоко. Иногда молодой чародей даже начинал подозревать, что убийце просто весело в его компании. Риенсу это ничуть не льстило. - Не будь так строг к детишкам, сынок. Уже взведённый прекрасным началом дня шпион повернулся к сидевшему на лавке седому как лунь старику. Но вопреки седине голову тот держал гордо, а спину ровно. Руки старика покрывали шрамы. Солдатом был, не иначе. - Не знают они каково это, когда на поле боя смерть рукой своей костлявой касается да следы оставляет. Не знаю где ты сражался, но помотало тебя знатно. Ясно, бывший солдат теперь видел войну даже там, куда она свои окровавленные пальцы и не думала запускать. Риенс вдохнул, выдохнул и кивнул, подыгрывая старику. Он не прятал свои шрамы за магической иллюзией, его внешность оставалась совершенно неизменна. Даже самые уродливые шрамы не привлекут внимание так, как магический фон маскирующего заклятия. Шрамы – обыденность. Магия уже знак. С этим приходилось мириться. Принимать. Подкармливать чужие домыслы. Война – прекрасная легенда. - Фу, уродство какое. Откуда посереди улицы в небольшом городке взялась пара одетых в шелка юных дам с удивительно сложными причёсками сказать сложно. Наверное, дочки какой-то важной особы, или просто богатой. Тут неподалёку вроде как разводили дорогих лошадей. Девочки стали игриво смеяться над собственным замечанием. Они так и не поняли, как этот страшный мужчина оказался с одной из них лицом к лицу. У темноволосой красавицы, проронившей своё смелое заявление, перехватило дыхание, только приоткрылись чувственные пухлые губки. - Зато как приятно знать, что это последнее, что видит человек, которому ты вырываешь горло. Обе дамы побледнели до цвета мела, подхватили свои платья и засеменили прочь, пару раз оглянувшись на ходу. В их красивых глазках плескался страх. На тонких губах Риенса расцвела отвратительная злорадная ухмылка. - Вот теперь хорошо, да? Забара хрустел яблоком у самого. - Несомненно. Безнаказанное отвращение легко оборачивается граничащим с паникой страхом. И это чертовски приятно.