Ненавижу

      Была тёплая ночь, слишком уж тёплая. Духота стояла невыносимая. Спёртый воздух внутри и снаружи. Он попадал в лёгкие, обжигая их и заставляя морщится от самого процесса дыхания. Камило хотел умереть. Ну или вдохнуть свежий воздух. Почувствовать прохладу при дыхании, вдохнуть аромат мокрой земли после дождя и босыми ногами по влажной траве пройтись.       Всё вокруг молило о грозе, а земля, что словно вызвана была палящим солнцем, трескалась. Казалось, если прислушаться, можно было услышать, как она стонет от боли.       Ночных птиц не было слышно, Мадригаль был уверен, что они все возле озера, заметно уменьшевшегося из-за долгой засухи. Там была вода и, казалось бы, должно быть прохладно, но даже в воде ощущение того, что твои лёгкие засыхают изнутри не уходило. Хотелось просто жить в воде, дышать водой, ничего больше.       Парнишка сильней расстёгивает свою рубашку. Осталось лишь две застёгнутые снизу пуговицы, что не давали предмету одежды оголить торс владельца. Внутри Камило разгоралось что-то. Словно фейерверк во время фиесты, ожиданий своего часа. Он проводит пальцами по своим запястьям и предплечьям, оглаживая мягкую бархатную кожу, становилось жарче. Желание — вот, что не давало покоя парню.       Он желал, но чего? Кого? Руки медленно ложаться на шею, придушивая. Парень явно кайфовал от процесса. Он касался своего тела легко, кончиками пальцев вырисовывая узоры на поверхности кожи. В мыслях словно был кто-то, человек, что так нежно его касался, почти невесомо, заставляя дрожать всем телом от предвкушения интимности.       В ушах Мадригаля звенело от накатывающего возбуждения. Дышать было всё сложнее, хотя казалось бы куда ещё. Руки блуждали по плечам и ключицам, заставляя парня вдыхать рвано, обжигая лёгкие горячим ночным воздухом. Бёдра разводились сами по себе и всё о чем молился Камило, лишь бы его сестра – Долорес не слышала, как тяжело и прерывисто он дышит сейчас. Лишь бы никто не узнал, как сильно он сейчас хочет утонуть в липкой и вязкой похоти. Пустить её в самое нутро, что бы она там бурлила. Как он хочет забыть обо всем на свете и утонуть в непристойных словах. – Камило, ты ужасен, -шепчет в тишину сам себе парень, всхлипывая и слёзы рукавом вытирая, но не останавливая движения пальцев, спускаясь ниже, оглаживая каждый бугорок и впадины на своём теле. Слезами умываться от того, что неправильно всё это, что нельзя так. Жена, дети, забота о семье и ничего более. То, что с большим усердием в него запихивали с рождения, то, что осадком горьким осело внутри и будет там. То, из-за чего действия эти кажутся неправильным и грязными. То, из-за чего плачет сейчас почти беззвучно, чтобы не услышал никто, а бёдра шире разводит, ненавидя себя за это. – Ты не достоин жизни, ужасен, -шепчет лишь губами Камило, обхватывая пальцами головку и сжимая её, горячо выдохнув в темноту комнаты, – Горячо, хорошо..не могу, -руки водят по стволу, а губы все искусаны до крови, глаза опухли от слёз, что в уши противно затекали из-за положения в котором лежал парнишка.       Для него казалось из-за предрассудков, что дрочить плохо, что трогать себя и ублажать – грязное дело, что нельзя, что жена должна быть, дети, что не может он вот так, широко разведя свои стройные ноги, тихо стонать в кулак, кусая себя за кожу, заглушить чтоб все эти чувства.       Камило казалось, что он поддался чему-то ужасному, от чего его ограждали, чем пугали и чего говорили никогда не делать. Ребёнок был напуган в детстве и сейчас ненавидел себя за то, что было совершенно естественно, то что являлось частью жизни. Хотелось сбежать от самого себя, спрятаться и ненавидеть до конца дней, но оргазм накатал словно огромная волна, лизавшая скалы.       Камило дёргается, тихий стон выпуская изо рта и расслабляется ,тихо дрожа. Рука покрыта липкой и горячей жидкостью, что стекает по запястью паренька. Слёзы вновь обжигают лицо. Он не хотел бы, чтобы кто-то знал, что похоть охватывала его, заставляя ублажать себя средь ночи.       Он хотел провалится под землю, а потому свернувшись в клубок, Мадригаль плакал тихо, ненавидя себя.       Глаза поблёскивали в темноте, а чёрные кудри спадали на лицо. Казалось, что Бруно вовсе не дышал, стоя за дверью племянника. Он слышал, как Камило ненавидел себя, слышал как плакал и тихо стонал, глотая слёзы.       Внутри всё сжималось от непонятных чувств, охватывающих его из-за этого. Мысли роились в голове, словно пчёлы, чей улей потревожили. Было ощущение, что воздух стал свинцом и дышать совсем невозможно. Он болезненно оседал в лёгких, а Бруно морщился, взгляд на дверь, золотом поблёскивающую, направляя. – Как же помочь тебе.., -шепчет провидец, вспоминая картины, что показал ему дар его, когда в бущее решил он заглянуть.       Видел среди песка племянника своего, на коленях молящего Бога избавить его от тяжести груза этой жизни, от сожалений и страданий, что изнутри разрывали. Видел блестящий нож в руках Камило и кровь, что окрасила предплечья его, заливая собой пол.       Бруно не мог понять чем помочь и как спасти, но знал лишь одно, допустить смерти, да ещё и такой, он не мог. Он держит в руках изумрудную табличку с предсказанием, вглядываясь в дверь, за которой страдал парнишка, что дорог так был ему.       В душе Мадригаля младшего горело пламя, что молило его о спасении души, умоляло забыться в ком-то. Найти девушку, что полюбит он сильней всего на свете, а в голове у Камило глаза изумрудные, что тьму разрезали и руки такие горячие на шее.       Давно он понял, чего хочет, кого хочет, но отрицал, а потому до боли сжимал кулаки. Запястья парнишки были усыпаны шрамами, умело скрываемыми им под белоснежной рубашкой. Это ненависть к себе, проявление её в самой ужасной форме. Никто в семье не знал, что Камило себя ненавидит за это. Ненавидит за ночные приступы, когда дышит тяжело и хочет обжигаться о тело чужое, хочет целовать, пока не задохнётся, хочет утопать, хочет принадлежать.       Стук в дверь заставил Камило распахнуть глаза и уставился на дверь. В голове крутилась варианты, что случится дальше. Хотелось притвориться, что его нет, хотелось сделать вид, что спит, но почему-то голос не слушался хозяина. — Да? -хрипло и тихо отозвался на звук хозяина комнаты. — Можно..я войду? -спокойный бас Бруно, заставил всё внутри Камило заплясать, а сердце пропустило удар.       Всё умоляло его не разрешать дяде входить, но Камило лишь промолчал, и это провидец воспринял как приглашение войти. В темноте ночи светилась лишь табличка в руках Бруно, что молча прошёл к кровати племянника, кладя предсказание ему на тумбочку, с мольбой взглянув ему в глаза. — Молю..не совершай этого, Камило..-шептал Мадригаль старший, смотря словно в самую душу сквозь глаза, — Ты дорог мне.., он поджимает губы, глаза отводя и тихо уходя из комнаты, за собой дверь закрывая.       Негодование и пустота накрывают хозяина комнаты, когда уходит его дядя. Всё кричало бросится в след, прижать к себе и тепло почувствать, но всё, на что хватило Камило – повернуть голову в сторону предсказания. Внутри стекла виделся его силуэт. Бездыханное тело человека, что покончил с собой вскрыв вены.       Это то, что увидел Бруно, это то, что ждало Камило. Он поджал губы, вновь сворачиваясь в клубок на кровати, и тихо плача. Он ненавидит себя ещё сильней. — Сегодня я ненавижу себя больше, чем вчера, а завтра я буду ненавидеть себя больше, чем сегодня...