Ненавижу

***

      Очередной праздник ради праздника заставлял плясать и веселиться всё Энканто. Эти яркие и шумные дни, когда можно было всё, часто поглащали деревушку. Все жители были счастливы, пели, танцевали и веселились. Только вот последнее время Камило совсем стал отстранённым. Его мать - Пепа хотела помочь сыну ,но тот лишь отнекивался, уверяя её, что всё хорошо и он просто устаёт в последнее время. Магнитные бури зачем-то винил во всём, а потом шёл веселить людей, стараясь забыться в этих эмоциях. К счастью, это получалось. И вот он, тот самый забавный Камило уже здесь. И не знает никто, слава богу, как плакал он этой ночью, ненавидя себя за всё эти мысли ужасно развратные, за стоны, что подавлять изо всех сил подушкой старался. Никто не должен был узнать. Вечер близился, гуляния лишь становились громче и громче. В Камило уже было две бутылки вина, не меньше. То ли в попытке уйти от тёмных мыслей, что его тревожили, то ли "за компанию", но Камило пил. Да и Бруно от него не отставал. То за здоровье, то за процветание Энканто, то ещё за что-то "супер важное". Так бокал за бокалом. Его сестра Джульетта вовремя спросила "Не хватит ли тебе, мой дорогой братец?", а то искали бы потом Бруно Мадригаль всем семейством где-нибудь. Только вот подвыпивший племянник решил выяснить отношения с дядей, затаскивая его в свою комнату, пока им не предложили ещё один тост. И сбегая от шума наверх, хозяин комнаты попросил Каситу дверь не открывать ни при каких обстоятельствах. Родственников ждал сложный разговор.

***

— Поцелуй меня, умоляю, -скулит Камило, а его тяжёлое дыхание разогревает и без того горячий воздух, — Хочу..хочу чтобы поцеловал, -сейчас он был словно ребёнок, умоляющий о том, чтобы ему дали сладкого. — Камило.., -тихо шепчет Бруно. Перед глазами всё плывёт от выпитого алкоголя. Внутри пожар разгорается, выжигая землю и всё, что на ней растёт. — Мне так жаль, так безумно жаль, -парень оседает на пол, руками глаза закрывая, и вновь захлёбываяст своими слезами. Они противно обжигают щёки, а солёная влага затекает в рот. Он глотает слёзы, стараясь не казаться слабым. Внутри всё горит и ненависть сильней поджигает это всё. За окном цикады поют свою трель, откуда-то с озера доносятся лягушачьи песни. Небо чистое сегодня и звёзд просто не счесть, а внутри младшего умирают его собственные звёзды. Он не знал как оправдать себя, он всё ещё ненавидел за эти слова до ужаса самого себя. Он не хотел себя оправдывать и старался избавится от всего это. Такого губящего его. — Я не хочу чтобы ты сожалел об этом, Камило, -спокойный и бархатный бас старшего из Мадригаль доносился до ушей парня, что слёзы стирал с кожи, — Я вижу ту боль, что ты пытаешься скрыть Внутри себя, вижу, через что стараешься пройти...я вижу твоё будущее, Камило. И всё, чего я хочу – не допустить этой ошибки от тебя. Одумайся, прошу, -тёплая рука ложиться на оголённое плечо. Минута молчания прерывается Камило, что с мольбой во взгляде поднимает глаза на Бруно: — Давай сделаем это, и забудем обо всём на утро, -он шепчет, а губы дрожат. — Ты будешь об этом жалеть? -интересуется старший, глядя на того. — Я не знаю.., -тихий шёпот в ответ, и рука на щеке у Бруно. Такая тёплая и приятная. Такая родная, — Я ничего не знаю, я лишь хочу.., -выдыхает Камило, большим пальцем проводя по губам старшего, слегка надавливая. Алкоголь в крови паренька притупляет его инстинкт самосохранения, но ему кажется мало, всё мало и потому второй рукой, он вновь подносит к губам бокал с вином, выпивая его до дна. Хочет в алкоголе утопить всё чувства и отдаться моменту. Не понимает, что будет дальше, не знает как поступит после этого, но в данный момент всё чего он хочет– Бруно сидящий напротив, смотрящий прямо в глаза. Flashback Глубокий вдох, чтобы пропустить свежий воздух в лёгкие и позволить ему наполнить их, чтобы напомнить себе о том, что ещё жив. В руке блестит острый нож, который Камило стащил с кухни после обеда, под рукав рубашки просунув. Металл холодный и гладкий в глазах отражается. Он кажется словно надеждой на что-то, спасением. Руки даже не дрожат. Ни одна мышца на лице парня не дёргается, оно не выражает никаких эмоций. Острая боль тянется за холодным лезвием по коже. Но парень не воспринимает её вовсе. В его понимании, это наказание за то, что он делает, за то, что чувствует. Он считает, что заслужил. Капли крови просачиваются на поверхность кожи, скатывпясь и оставляя дорожку на запястье. Они капают на пол, а Мадригаль смотрит на эту картину с полным безразличием, с пустыми глазами. Он вновь спрячет эти следы под рубашкой, никому не говоря. Побелевшие шрамы никогда не оставят Камило, заставят вспоминать об этом, и противно будут синеть на холоде, проявляясь на его запястьях. Кровь уже подъехала, а жгучая боль разность словно эхом по всей руке, жгло и кололось. Парень слизывает кровь, лишь бы рукава белой рубашки не запачкать. Больно, противно, тяжело, но он считает, что заслужил это. Flashback end Бруно чувствует, как внутри что-то останавливает его, но видеть как мучается Камило до ужаса болезненно. Он видет как у парня в глазах горят огоньки и блестят звезды, что ещё остались в живых. Хочет сохранить их, а потому, аккуратно наклоняет голову к запястью парня, рукой одной беря его и поднимая рукав. На смуглой коже белеют шрамы, что Камило так тщательно пытается спрятать, старается руку вырвать и вновь закрыться, сделать вид, что не было ничего. Алкоголь в крови не даёт ему здраво мыслить и замедляет реакцию парня. И потому он лишь недовольно стонет. Бруно губами касается запястья младшего, заставляя того шумно вдохнуть и сглотнуть. В тишине ночи, казалось, что его сердце бьётся так громко, что его можно было слышать, хотя казалось, что оно прям в ушах у Камило билось. Такое странное чувство. Старший аккуратно целует кожу на запястье парня, поднимая чуть затуманенный взгляд на того. — Кем мне стать, чтобы ты меня захотел? -заплетающимся языком тихо говорит Камило, до ужаса серьёзно смотря в глаза Бруно. — Я не буду отвечать на этот вопрос, - Шепчет старший Мадригаль, поднимая голову и целуя ключицы Камило. Совсем невесомо и так нежно, но жарко становится просто невыносимо от этих действий. Хочется ещё и ещё. Сейчас в голове у Камило нет голоса "совести", кричащей ему: прекрати сейчас же! Этого нет, а потому и желания убить себя за это и нет в нём. Сейчас младший просто хочет быть с Бруно, отдаться эмоциям. Обнажить для Бруно не только своё тело, но и душу. — Прекрати, умоляю, -шепчет он, еле касаясь свежих полос на руке у парня, — Просто расскажи мне всё. Я понимаю, что меня не было десять лет рядом с тобой, но я видел твоё будущее, я видел его. Я знаю, что с тобой случится, Камило.., -повисло молчание. Паренёк вновь уронил пару слез но на свои же колени. Во взгляде, направленном на Бруно было столько отчаяния, о котором он боялся говорить, о котором даже думать боялся. И сейчас всё так складывалось отлично: признаться, получить ответ и жить дальше, решая проблемы по мере их поступления, но...в чем признаваться? Для начало младшему надо было признаться себе в чувствах, а не отвергать всё это, загоняя себя в те рамки, что выстроили родители вокруг него. — Я не хочу ни о чём сейчас думать, я буду сожалеть, я знаю, но..плевать, -выдыхает парень, потянувшись вперёд и резко поцеловав старшего, оставляя губы его влажными, с привкусом вина на них. К сожалению, на них останется ещё и привкус вины. — Мы же родственники, -скулит Камило, за голову хватаясь. Сейчас внутри у него словно мир переворачивается, словно рушится всё, — Я так устал от этой борьбы, я так устал, -он вновь плачет, руками ловя свои слёзы. — Ты лишь запутался, -шепчет Бруно. Губы его горят от поцелуя, а внутри болезненное ощущение разрастается. Сам он прекрасно понимает, что так нельзя. Ощущение, что погубит он мальчишку, лишь когда поддасться чувствам внутри, не даёт ему спокойно жить и сейчас мыслить вообще. — Я не хочу чтобы ты причинял себе боль, Камило, умоляю. — Прости, дядя Бруно, я лишь хочу ничего не чувствовать. Я молился ночами, чтобы он позволил мне не чувствовать того, что внутри у меня! -парень чуть повышает голос, — Я молился, стоя на коленях так долго, что потом не мог встать с них. Я лишь хотел быть нормальным, я не хотел этой привязанности к тебе, она мне не нужна, понимаешь? Все эти чувства комом таким копятся внутри, а я..не знаю, что делать, -младший выпалил это всё даже не думая, просто сказал, а у Бруно сейчас ломается всё внутри, стараясь принять племянника, да и себя..такими вот.. — Если хочешь, чтобы я был честен с тобой, то..я не могу дать тебе совет, Камило. У меня внутри лишь одно: нельзя. Где-то над их головами словно невидимая табличка красным загорелась: "Инцест", что перечёркнута была. Слово, что так пугало парней. Им было страшно, очень сильно. — Я не хочу сейчас под алкоголем натворить что-то, о чем потом мы будем жалеть, поэтому, давай ляжем спать, Камило, -он тихо говорит, поднимаясь с пола, и подавая руку племянника, что совсем кажется поник. Сам всё прекрасно понимает, знает всё. Они так и уснули в комнате у Камило, только хозяин комнаты на кровати спал, а дядя его на кресле. Не рискнули лечь в одну постель.

***

За стеной Долорес долго не могла уснуть. В душе у неё всё болело за родственников, но она не знала, как помочь им. Казалось, что её вовсе не пугали эти отношения помеченные инцестом. Пугало лишь то, как страдали парни из-за предубеждений своих. Тяжело было не только Камило и Бруно в эту ночь.