Свет для Адама

- Я принесу тебе звезду. Любую. Какую пожелаешь. Это не красивые слова. Адам Миллиган отлично знает, ему стоит только кивнуть головой, и архангел Михаил сорвет для него с неба звезду, точно полевой цветок. Сожмет в ладонях, уменьшая космическое пламя до огонька лампы - и звезда покорно застынет на потолке, светясь до тех пор, пока Адаму будет нужно. Адам это знает, и всё же, с улыбкой качает головой. - Я знаю, Михаил. Но я хочу другого. Пожалуйста. Он смотрит так, что архангел Михаил готов завоевать ради этого взгляда, этой улыбки еще парочку вселенных. Но вместо этого он покорно забирается на широкую кровать, занимающую почти всё пространство их общей спальни, и устраивается позади Адама, обнимая его со спины. В руках Адама раскрытая книга. В полутьме человеческим глазам не рассмотреть ни строчки, но страницы вдруг озаряются ярким светом, с почти неуловимым синим оттенком. Нимб архангела Михаила. Кажется, вся вселенная успела узнать это ослепительное смертоносное сияние, выжигающее глаза демонов, превращающее в пепел человеческие города и армии. С ним Михаилу часто не нужно меча и копья. Не нужно было бы даже солнца на сером, побежденном небе. Но, кажется, Михаил и сам не знал, что его нимб способен сиять иначе - теплым, мягким светом, делающим такой уютной огромную спальню, искрящимся серебром в волосах Адама и на его еще влажной после ванны коже. Михаил обожает смотреть на Адама в этом свете. Особенно когда Адам читает ему. Всё, что угодно. Шекспира, детские сказки, да хоть японских поэтов в оригинале. Михаилу достаточно лишь пожелать, чтобы иероглифы стали для Адама яснее и понятнее родного английского. А он будет сидеть и слушать, обнимая его. Чтобы Адаму было светлее. И это важнее любой битвы. Свет для Адама. Для них двоих. И никто, никто не узнает, что нимб архангела Михаила может светить вот так... А звезду Михаил Адаму всё-таки принесет. И даже не одну. Помнится, Адам недавно что-то говорил об украшении рождественской ёлки...