Наш праздник

      Раздался негромкий скрип двери, и Курон привычным движением стряхнул снег с волос на пол прихожей, после чего вздохнул и начал разбуваться, по своему обыкновению прикрыв пекущие от действия света настольной лампы и ослепительных отблесков солнца глаза и предварительно сняв темно-серые перчатки. Сегодня он был вымотан больше, чем в обычные будни и едва уговорил Куромаку на пару-тройку выходных дней, чтобы просто провести их без суматохи, шуршания документов и ручки и постоянных «товарищ», от которых его в последнее время уже начинало мутить. А когда парень осознал, что он не робот и не может постоянно трудиться, по сотне раз за вечер или за ночь бродя через весь кабинет к кофеварке и обратно, но уже с дымящей ароматной чашкой? Наверно тогда, когда в его жизни тот тихий мальчишка с кротким личиком, усеянном едва видными бледно-василькового цвета веснушками, небесно-голубыми волосами и большими синими, как ясная летняя ночь, глазами…       В тот день его в очередной раз вызвал к себе начальник, а как только посл вытянулся в струнку у входа, указал подчиненному на забившегося на самый краешек дивана незнакомца, скромно потупившего глазенки и теребившего край много раз заштопанной рубашки. Куромаку объяснил Курону, что новичка в их государстве зовут Армет и он прибыл из Зонтопии, но ему еще не выделили жилья, отчего гонцу придется принять гостя у себя. Длинноволосый мельком осмотрел своего будущего соседа и ответил, что готов. Куро кивнул, попросил Армета подойти и, будто в отцовском жесте, обвил его плечи рукой, после чего слегка подтолкнул юнца к старшему. Бывший зонтопиец сделал пару неуверенных шагов к новому знакомому и почти тут же беспомощно обернулся на правителя с немой мольбой вернуть его домой; трефовый, кажется, понял, что хочет сказать «новобранец», ведь, сделав строгое выражение лица, покачал головой, а гончар тихо всхлипнул, быстро вытер уголок глаза и покорно отправился за Куроном, который пока что не понимал, насколько круто он согласился изменить свою жизнь…       В воспоминаниях первого помощника главы еще проскальзывали зажженными в темноте свечами моменты первых дней их соседства. В первый вечер длинноволосый вернулся около одиннадцати и с удивлением обнаружил на тумбочке у двери записку со следующим содержанием:

«Курон, если вы это читаете, значит вернулись поздно и я вас, скорее всего, не дождался. Ужин в микроволновке, надеюсь, что вам понравится

Армет.»

      Старший стоял, перечитывал слова, написанные по-детски неровным почерком на небольшом отрывном листочке, и тупил около минуты, прежде чем до его перегруженного разума медленно дошло происходящее: Армет, его сожитель, позаботился о новом знакомом и приготовил ему ужин. Тихий стон половицы заставил серого вздрогнуть и поднять глаза на источник звука, коим оказался невысокий худощавый силуэт, стоящий в дверном проеме. Паренек потер глаза, машинально пригладил растрепавшиеся вихры и прищурился.       — Ох, это вы… Чего ж так поздно?.. Я было подумал, случилось что… — трудяга немного заторможенным взглядом пробежался по контурам тела соседа и, вздохнув, стал разуваться, медленно моргая, чтобы глаза не так болели.       — Я сам, честно говоря, думал, что буду раньше, но работы оказалось больше, чем… Ладно, я думаю, тебе неинтересно будет слушать это все… Кстати, — Курон поднял выпавший из начинавших подрагивать пальцев листочек и показал его младшему, — спасибо за ужин, но…       — М? — Армет подался вперед, чуть качнулся от легкого головокружения после пробуждения и ухватился за дверной косяк. Гонец машинально подскочил к гончару и придержал его под руку. Голубоволосый удивился, и лицо медленно, но верно затянулось пеленой персикового румянца и небольшого жара на щеках. Мальчишка сглотнул тугой ком, освободился от рук служащего и посмотрел тому прямо в глаза, тихо пробормотав:       — Так… что вы хотели сказать?..       — Во-первых, давай на ты? Мне кажется, что так будет удобнее обоим…       — А что во-вторых?       — Спасибо, конечно, за то, что позаботился обо мне, но я не буду есть… — и, заметив несколько растерявшийся взгляд, добавил. — Прости, но устал страшно, поэтому давай пойдем спать…       — Хорошо. Только… Где мне лечь? — старший, недолго думая, удивил Армета своим ответом.       — Ложись на моей кровати, а я на диване посплю…       — Да ты что! Я так не могу… — лицо зонтопийца вспыхнуло, он закрыл его руками и покачал головой. Курон вздохнул, затем взял гончара под локоть и повел в комнату, из которой младший вышел несколько минут назад.       — Ну тогда выбирай: либо ты тут, а я на диване, либо вдвоем тут. Говорю сразу, мне не принципиально от слова совсем… — синеглазый что-то промычал, а хозяин дома снова вздохнул и подтолкнул сожителя к кровати. — Ладно, проехали, ложись уже, а то… — треф не договорил и зевнул, прикрыв рот рукой       — А то… — тихонько повторил Арм и, страшно смущаясь, юркнул к дальней части, зажавшись у самой стеночки спиной к выходу из комнаты. Старший хмыкнул, лег рядом, накрыл подрагивающее тельце одеялом и укрылся сам. Как только голова коснулась подушки, сероволосый практически мгновенно отключился…       Проснулся парень и сразу же уткнулся лицом в растрепанные волосы, а рукой почувствовал нагревшуюся, но все равно прохладную кожу вздымающейся и опадающей груди. Гонцу мгновенно стало максимально неловко и он быстро выбрался с постели, начав быстро переодеваться на работу…       Курон тихо хохотнул, скинул пальто, повесив его на крючок. Из кухни послышались шаги, стук поставленной на стол миски, и Армет выглянул в коридор с чуть лукавым прищуром. Увидев любимого, бывший слепой широко улыбнулся и, выйдя из пищеблока в испачканном мукой фартуке, обнял своего работягу, за что его обняли в ответ и поставили подбородок сверху.       — Привет! Ну как у тебя дела? Как на работе? — гонец усмехнулся и опустил лицо ниже, зарывшись носом в небесные пряди.       — Привет… Дела неплохо, только я во время работы успел соскучиться по тебе, звездочка…       — Блин, Курон!.. — трогательный румянец заволок бледные щечки, выделяя голубоватой крапинкой едва заметные веснушки. Старший снова хохотнул и поцеловал пахнущую чем-то сладким макушку. Армет смешно засопел.       — Хех, какой же ты милый… — помощник Куромаку улыбнулся. — А у меня хорошая новость…       — Какая? — гончар поднял лицо наверх, и куроградец увидел в милых синих глазах бесовские огоньки детского любопытства.       — А вот сейчас, переоденусь и расскажу, — младший забавно нахмурился, надув губки, и сказал, снова прищурившись:       — Ладно, я тогда буду ждать тебя на кухне       — Хорошо, — раздалось из спальни, и через пару минут длинноволосый появился в нужной комнате в домашних штанах и рубашке с закатанными по локоть рукавами. Стол был застелен клеенкой и засыпан мукой, Арм же раскатывал тесто, напевая какой-то незнакомый гонцу мотивчик; услышав шаги, мальчишка посмотрел на хозяина дома, улыбнулся и, когда Курон стал рядом, спросил:       — Так что за хорошая новость?       — Я… — серый забарабанил пальцами по ребру стола, — выпросил себе пару выходных в честь Нового года!       — Класс! — зонтопиец прям засветился и быстро поцеловал трефового в щеку.       — Хочешь, я тебе помогу чем-то? — Армет задумался и несколько секунд спустя ответил:       — Не знаю… Нет, я не против, чтобы ты мне помог, просто я не знаю, что ты можешь делать…       — Ладно, тогда, раз уж мне не нашлось роли в приготовлении печенья, то может я сделаю чай?       — О, было бы здорово, — протянул парнишка, а Кур взял чайник и набрал в него воду, после чего поставил на плиту.       — Тебе какой?       — А любой… Только сахар не клади, я сам, наверно…       — Ладно…        Минут через 30 противень с печенюшками стоял в духовке, стол был убран, а парни смеялись с какой-то шутки, от которой бывший слепой едва не подавился чаем. От смеха под голубыми ресницами выступили слезы.       — Курон, прекращай!..       — Ну все ладно, ладно… — посл подошел к своему солнышку, поднял его со стула, сел сам и усадил к себе на колени, после чего обнял и прижал к себе. Гончар еще несколько секунд отсмеялся, икнул и затих.       — Кур?..       — Ты, главное, особо сильно не двигайся… — произнеся это, треф повернул мальчишку на 90 градусов и нежно впился в соблазнительно-мягкие губки. Младший, хоть и привык к подобным жестам, все равно вздрогнул, слегка поерзал и начал неловко отвечать, отдавая бразды правления Курону. На кухне уже несколько минут пахло выпечкой, а руки серого оглаживали хрупкий торс и щекотали прохладный животик…       Армет отстранился только потому, что надо было проверить печенье. Выключив духовку, паренек обнаружил, что Курон уткнулся между шеей и плечом и нюхает его.       — Вкусно…       — Заканчивай… — голубоволосый потрепал сероглазого по голове. — Давай какой-то фильм посмотрим?       — Давай, — трудяга выпрямился. — А какой?       — Скоро Новый год, так что предлагаю что-то новогоднее       — Как скажешь…

Через несколько минут

      — Армет, я все, иди сюда! — синеглазый усмехнулся и пошел на зов. Сейчас они начнут смотреть, потом ему, Армету, снова станет неудобно сидеть и он ляжет головой на колени Курона, пока тот будет гладить волосы и тело милого, возможно задремает, а если старшему трефу понадобится что-то, он просто не сможет встать, чтобы не разбудить свое солнце.       И они отметят этот Новый год вместе, только вдвоем, как и хотели…