Не те звезды

В таверне ему всегда были рады, хоть Дилюк и запретил наливать. В принципе, соком закатника тоже можно было напиться до колик в животе, а это почти опьянение. По крайней мере также плохо. Чарльз привычно поднимает руку, приветствуя. Итэр же только болезненно поднимает углы губ, имитируя улыбку. — Наш золотой мальчик грустит? — низкий и до дрожи приятный голос капитана кавалерии. В обычный день Итэр бы резко повернулся, опрокидывая стакан со стойки и глупо улыбался, глядя на поймавшего его Кэйю, но… сейчас не до этого. — Добрый день, капитан. Кэйа садится на стул рядом, спиной облокачиваясь на стойку. Улыбается и так пристально сканирует своим цепким взглядом с головы до ног и тянет руку поправить свою накидку. — Мастер Дилюк сегодня на винокурне, — начинает он вкрадчиво, не отрывая взгляда. — Чарльз, уступи герою, не видишь его сердечных ран? Бармен только неодобрительно качает головой, но бокал достает. — Все настолько очевидно? — Как азбуку открыл. Итэр тяжело выдыхает, начиная водить пальцем в перчатке по стеклу только поставленного бокала с вином. Трепет от встречи с неоднозначным мужчиной, что в мыслях почти каждый день во время снятия напряжения, вяло давал о себе знать где-то в глубине живота. Чувство стыда за сегодняшнее утро все еще не отпускало. — И что же вы прочитали? — небрежно, не волнует, просто беседу поддержать. Да. Кэйа же склоняется слишком близко, горячим воздухом на ухо. — Твое лицо горит… Итэр и правда горит, только весь. Ему так стыдно от сводящего живот чувства напряжения, от дыхания, от утренних воспоминаний. Температура от переживаний и страха, что Кэйа уже все знает. Знает, насколько он был беззащитен в руках и на языке алхимика. Словно слюна на ляжках застыла и уже никогда не отмоется. Как и сам Итэр от позора. Капитан продолжает сидеть склонившись. Смотрит внимательно, почти в волосы уткнувшись. — А вы знаете, как остудить пыл? — Ты провоцируешь. Не спрашивает. Говорит и улыбается. И правда читает насквозь. — А если да? Кэйа отодвигается назад, выпрямляя спину. Делает большой глоток, осушая свой бокал за раз. — Ведешь себя как глупый мальчик… — смеется по-доброму, но с каким-то надломом. — Это тебе не поможет. — Вы так уверены? — Я знаю. — А я хочу попробовать, — Итэр смотрит с вызовом, прикусив себя за язык. Что угодно, чтобы забыть надменный взгляд. Красивые, скучающие глаза. У капитана другие, но от того только больнее. Альберих окидывает взглядом таверну, прикидывая в уме план действий. Итэр же переводит взгляд на его губы. Ему нравилась привычка капитана поджимать правый угол губ в задумчивости. Это делало его немного человечнее и ближе, возвращая и самого Итэра с небес на землю. Кэйа же берет его за руку, стягивая аккуратно со стула и уводя в сторону свободного пространства, где уже кружат пары под очередную балладу Хосе. Итэра ведет и вовсе не от вина. От запаха капитана, что положил свою руку ему на пояс и прижал к себе, заставляя дышать в вырез рубахи. Сплел их пальцы вместе, уводя руки слегка в сторону. Музыка быстрая, веселая, девушки рядом с ними задорно смеются, сталкиваются локтями и меняются партнерами. Только капитана это мало волнует. Он прижимает сильнее, горячими пальцами по оголенной коже спины под плащом. Склоняется ниже, упираясь подбородком в затылок. Движется в своем медленном темпе, а Итэр не понимает почему так хочется кричать. — У тебя сердце бешеное, — тихим дыханием в волосы, но Итэр слышит. — Просто ты такой. — Какой? — Невероятный, — и это сказано с таким облегчением в голосе, что Кэйа понимает. Итэру не нужно ничего ему объяснять, признаваться, увиливать и убеждать — он видит и слышит. В отличие от всяких алхимиков, ему для этого не нужно вскрывать людей. — Мне письмо пришло сегодня, — также тихо. — Зовут на пару недель в путешествие. Можем отправиться вместе и ты прочистишь голову. — Ты не должен звать меня только чтобы успокоить. — Я зову для того, чтобы заняться сексом под звездами. — А… — Итэр теряется, оступаясь в танце. Кэйа смеется. — тогда я не откажусь. — Звучишь «уверенно», — утыкается губами в макушку и Итэр уже больше чувствует, чем слышит. — Это твой первый раз? Итэр только качает головой, скрывая лицо в вырезе рубахи. Капитан пахнет вином и свободой. Немного свежим морозом, что приятно колет щеки. Тоской. Шестипалый Хосе меняет мелодию, не переставая играть. Теперь они хотя бы почти попадают под медленный мотив о какой-то путешественнице из Фонтейна. Венти рассказывал о ее истории, когда играл ее сюжеты на одной из вылазок. Сидел и улыбался, так искренне, с тоской в глазах. Прямо как Кэйа смотрит сейчас на него. — Мастер Дилюк будет не в восторге от вас, — Альберих даже не сбивается, когда слышит это имя, а Итэр продолжает. — Он ждал более решительных действий, а не трусливого побега с мальчишкой на утес. Кэйа трясется, стараясь сдержать смех. — А ты тоже из проницательных! — улыбается, но как-то больно. — Обычно там, где не надо. — Никогда не говори так, — мягко в макушку. Не сердится. — Это прекрасное качество. Тем более с Альбедо. Капитан обещание держит. Звезды и правда над головой, но не те. На берегу, с которого в тихую погоду виднеется таинственный остров, он держит его за талию, усадив перед собой между ног, спиной к себе. Прижимает крепко, словно боится. Губами на шее, цепляя кожу зубами. Пальцы, что лежат внизу живота и пьянят сильнее Полуденной смерти. Прижимает крепко, отрываясь от шеи и поднимая голову лицом вверх. — Звезды сегодня невероятно яркие, Итэр… — горячим шепотом на ухо, языком по мочке. И Итэр соглашается. Ведь звезды в глазах Альбериха и правда сегодня горят. Пальцы путешественника тянут за темные волосы, пока перчатка на руке капитана сжимает его член в штанах. Не доставая, никаких свидетелей позора. Точные движения обжигают. Кэйа ведет свободной рукой по животу, слегка царапая кожу короткими ногтями, крепче держит зубами за кожу на плечах. Альбедо должен это видеть — иначе просто не поймет, что может потерять. А Итэру не до этого. Итэр и не поймет. Короткое письмо из бордовых следов на бледных плечах для одного конкретного алхимика. Светлые волосы путаются с меховой накидкой Кэйи, еще один темный след прямо под ухом и скулеж Итэра. Стиснутые бедра и дрожь в ляжках. Мокрые пальцы капитана. Итэру перед ним вовсе не стыдно. Рассвет они встретили немного счастливее, чем были вчера.