hope

      Феликс устал слушать о том, «насколько ваш лидер ответственный» и «как вам с ним повезло».       устал постоянно прятать взгляд, отодвигаться от желанных прикосновений и смотреть фанкамы Криса без звука в пустых комнатах компании.       устал на что-то надеяться; то отчаянно и почти срываясь, то тихо и сдержанно.       так и началась первая неделя декабря — так бы прошел вообще весь месяц, если бы не случайное падение Джисона.       они смеялись в студии Чана, громко и с какими-то истеричными нотками, уж Хан прекрасно знал, как это происходит. он отклонился назад, очень сильно, не успевая остановится, завалился на один из шкафов.       из студии их смело чуть ли не ураганом; в последний момент Феликс зацепил взглядом упавший бордовый блокнот в твердом переплете и закинул его в свою сумку.       полез не в своё дело? нет, нет, он просто любопытный.       «ох, чёрт, только бы Чан сегодня не заметил. а завтра можно вернуть всё как было.»       заметил. через полчаса в тренировочный зал ввалился раскрасневшийся Крис. спросил, что они делали в его студии, а когда в ответ встретил лишь недоумевающие взгляды, то быстро утащил в коридор Феликса, прикрыв за собой дверь.       — вы когда шкаф разворотили, тетради видели? — Феликс притворно быстро заморгал, будто не понял о чём речь и Чан считал подобные жесты, словно видел всё насквозь, — да знаю я, что вы там ютуб смотрели, история сохранена.       он улыбнулся столь обезоруживающе, что Ликса охватило сомнение — остался смысл отпираться дальше?       — в них что-то важное? наброски для песен? — осторожно поинтересовался, стараясь себя не выдать; ведь, если там только черновики, почему Банчан за них вообще переживал.       — нет, не совсем, — на мгновение Феликс заметил озорной огонёк в глубине зрачков лидера, за всем волнением, за страхом, но быстро опустил взгляд, — это личное. ладно, не видели, значит не видели.       весь вечер он ходил, как на иголках. до ломоты в пальцах хотел наконец, накрыться одеялом с головой и открыть проклятый блокнот.       — что за? — забывшись, прошептал Феликс, когда ночью план воплотился в реальность, — какого?..       на первом листе разместился смазанный скетч двух влюбленных: голова одного запрокинута, доверительно подставлена в ожидании поцелуя от второго силуэта, склонившегося в паре миллиметров, чуть сдерживающегося. от чувственности рисунка Феликс невольно провел пальцами по своей шее; каково это, чувствовать чужое горячие дыхание на своей коже, в предвкушении заветного прикосновения.       аккуратно перелистнув и начав читать, он чуть не свалился с кровати, закусив ладонь, чтобы не застонать в голос.       [- раньше он многое мне разрешал. раньше можно было обнимать его, держать за руки, дурачиться. прошла неделя с того, как он явно начал отталкивать меня, буквально избегать. надеюсь, что долго это не продлится.]       «Крис пишет про меня» — одна мысль в голове заместила все остальные.       [- такой дурашка. отодвинулся от меня, стоило слегка потянуться в его сторону, спрятал взгляд, а когда удалось поймать его на якобы случайном повороте головы, то выдал себя целиком и полностью. ушки краснеют мгновенно, а пальцы цепляются за обивку дивана так, словно сдерут её напрочь.]       между строк карандашом добавлено размашистое — [лучше бы ты так цеплялся за меня]; от чего у Феликса окончательно сбилось дыхание и пришлось отключить фонарик, убрать жаркое одеяло, просто отдышаться.       [- у меня нет столько терпения. правда, нет. нечестно поймал момент, когда я мало что понимал после первых двух банок и внезапно сел ко мне на колени. такой маленький, уткнулся в плечо, развернувшись вполоборота.       оказывается, его уносит с пары стаканов.       я видел, как он на секунду осознал, что натворил и попытался встать. камеры рядом не было. если бы не Джисон, вовремя пнувший меня по ноге, моя надежда, мой мальчик, сидел бы на интервью с искусанными ушками.]       Феликс автоматически слегка коснулся своих ушей и тотчас отдернул руку. [моя надежда] — голова пошла кругом. мурашки пробежались по всему телу, пульсируя на месте несуществующих укусов.       [- Минхо, чёрт. действительно чёрт. никто не просил держать его за бедра на сегодняшней тренировке, никто не просил учить тому движению, при котором куртка спадает с одного плеча.       ладно, я. на притягательные сны, импульсивные порывы и на подобную чушь, которая приходит в мои мысли и сильнее тянет к нему, поставлено табу. он смотрел в зеркало, смотрел через него на Минхо столь чувственно, что пришлось закрыть лицо кепкой.       больно.       но еще больнее Джисону. не удивительно; на днях я обрывками слышал о том, как Чанбин закрыл их с Минхо в раздевалке, рассорившихся и излишне серьезных. лучше за пару вечеров не стало, после тренировки у Хана глаза на мокром месте, пришлось выйти, успокоить.]       Феликс еле вспомнил занятия с Лино. зато память услужливо подкинула воспоминания о рези в области сердца, когда он заметил, как Банчан вышел с Джисоном, даже не взглянув его сторону.       младшему жутко захотелось прекратить сдерживать слезы от обиды: хён просто слепой, тот взгляд был не на Минхо. именно Чан сидел напротив, просто спиной к зеркалу.       Феликс облизывал губы, открыто улыбался, звал ближе внутренним пожаром, просвечивающимся сквозь зрачки, никого иного, кроме Криса.       [- не понимаю. в комнате было тихо, я зашел забрать диски с демками у Сынмина, ничего особенного. в комнате должно было быть пусто.       он сидел один, в наушниках, ничего не замечая вокруг. и я готов поклясться, что он смотрел мой фанкам.       какой бред.       лишь в студии я осознал, что мой мальчик реально смотрел фанкам со мной, ужасно увлеченно кусая губы и впиваясь пальцами в собственные коленки.]       дальше Ликс читал лишь отрывками — перед глазами от напряжения всё плыло, дыхание участилось. он смотрел те видео со звуком только один раз, что называется, на свой страх и риск. внутренности скрутило в один тугой горячий узел от понимания — Чан всё узнал.       в растерянном состоянии, близком к панике, он окончательно скинул одеяло и, крепко прижимая к груди блокнот, выскочил в коридор.       через пару минут он зашел в темную студию. щеки всё еще горели после строк про то, с каким [наслаждением я буду наблюдать, как мой мальчик принимает каждое из своих скрытых желаний], а сердце давно перешло в холостой ход, выдавая невероятный пульс.       Крис дремал на разобранном диване; поэтому Феликс судорожно толкнул блокнот вниз, под шкаф, и хотел уже было уйти.       уйти? лидер спал, почему не взглянуть. это будет лучше любого фанкама.       приглушенный свет уличного фонаря скользил по напряженному лицу Криса, пока Феликс отчаянно сдерживал себя. касаться нельзя.       невозможно. упираясь рукой в подлокотник, младший наклонился, смазано коснулся чужого лба губами и от переизбытка чувств сразу же зажмурился.       страх, желание большего, восторг смешались в коктейль, взорвавшийся цветными искрами, разлившийся раскаленным железом по венам.       он сделал это.       — мало, — прошептали ему на ухо, утягивая на диван, — очень мало после целой недели без единого прикосновения.       Ликс задохнулся от происходящего; его в одно движение усадили сверху и с мягкой ухмылкой сообщили, что одного поцелуя в лоб недостаточно. то, что Чан не спал стало понятно по блестящим в сумраке знакомым огнем глазам.       — Крис, я… — младший не смел двинуться, чувствовал, что хен напряжен не меньше и любое движение послужит спусковым крючком для целого коктейля из действий, — я прочитал тот блокнот, прости.       снизу послышался легкий смех.       — конечно, прочел, — Чан повел пальцами по подрагивающим от нетерпения бедрам Феликса, не отводя взгляд, потянулся вперед и остановился в паре сантиметрах от его лица, — Джисон помог его найти, да? понравился стиль письма?       — какой стиль, ты не пишешь моё имя, его там вообще нет, — Ликс пытался вдохнуть но безуспешно, поэтому он наконец опустил руки на чужие плечи, отдался темным образам и причине их возникновения, — что будет, если назовёшь?       — мы можем проверить сейчас, — выдыхает в его шею Чан, срываясь на шепот, обвивая руками талию младшего.       когда он аккуратно чуть смыкает зубы на раскрасневшемся ушке, Феликс стонет в его плечо, прижимаясь ближе и в полубреду просит не отпускать — стать наконец его надеждой.       Крис не отпустит. больше никогда.