Аргентум

— Ну мой хороший, ну пожалуйста, ну поешь мой лапочка, — тихо шепчет Антон, сидя на корточках около стола и протягивая вперёд небольшую крышку от литровой банки на которой лежат мелко порезанные кусочки мяса. — Милый мой, хороший мой, я прошу тебя, Арги, — голос юноши обрывается и он с силой давит в себе всхлип, запрокидывая голову назад, стараясь унять подступающие слезы. — Серебряный ты мой. Юноша смотрит вниз на большого серебристого пушистого кота, который сидит на мягкой пушистой подстилке под столом, забившись в самый угол, и третьи сутки отказывается от еды. Аргентум. Милый, хороший, любимый его кот. Когда Антон впервые спросил маму, почему она так назвала кота, Майя лишь пожала плечами, улыбнулась и сказала, что почему-то это слово первое пришло ей на ум, да и шерстка у тогда ещё котенка была по-детски светло-серебристого цвета, что «ну как ещё можно было назвать это чудо». Вот и Антон думает, что больше никак. Аргентум, сокращённо Арги, уже давно стал членом их семьи. Да и появился он на свет раньше чем сам Шастун. Он был старше Антона почти на год. Они, можно сказать, росли вместе. Поэтому Шастуну в десять раз больнее было понимать, что он уходит. Его любимый и единственный кот умирает в канун Нового года. Блядские праздники. Антон от бессилия с силой сжимает волосы на макушке, оттягивая их в сторону, и сдавленно сипит, утыкаясь лбом в колени. У кого-то предновогодняя неделя — это суета, волшебная сказка и ожидание чуда. Антон последние две недели тоже живёт в ожидании чуда, гоняясь каждый день в ветеринарку на уколы, капельницы, приемы. Только его чудо несколько другого рода — это надежда, что кот сможет прожить хотя бы ещё полгода. — Мы хотели масштабно праздновать твое девятнадцатилетие, ты помнишь? — обращается к коту Шастун, зная, что не услышит ответ. — Мы хотели отметить его ещё лучше, чем когда тебе исполнилось восемнадцать. Арги, пожалуйста. Проживи ещё полгода. Я тебя прошу, — Антон тянет руку и мягкими круговыми движениями гладит светлую серебристую макушку. — Или доживи до моего дня рождения. Он совсем скоро. Пожалуйста, Арги. Шастун замолкает, продолжая гладить кота по голове, спускаясь за левое ушко, потому что правую щеку боится трогать до сих пор. Он знал, что это должно скоро случиться, но не мог поверить до сих пор. Арги болел уже давно, у него с детства была хроническая почечная недостаточность, но узнали они об этом около двух лет назад, когда летом у Аргентума начала отниматься задняя лапка. Именно тогда начались первые посещения ветеринарки, тогда Шастун познакомился с Арсением Сергеевичем, ветеринарным врачом, единственного которого Арги не пытался разодрать в колья. Тогда он поставил Арги год, но Шастун зло скрепя на врача зубами водил Аргентума каждый день на системы, и тот вскоре встал на все четыре лапы, придя в нормальное состояние. Арсений Сергеевич прописал новое питание и рекомендации, Антону пришлось поменять все корма и заставить Арги отказаться от его так любимой морской рыбы. Вскоре все стабилизировалось и Антон забыл об этом враче, так хорошо делающим уколы бедному Арги, пока не оказалось, что этот врач переехал в соседнюю от Шастунов квартиру. Майя ветеринара узнала сразу, когда они впервые втроём столкнулись на лестничной клетке, и пригласила вечером на чай. Арсений Сергеевич лишь неловко улыбнулся, перехватывая в руках коробку, и покосился на Антона, с которым у них в клинике сложились отношения, мягко говоря, не очень. На протяжении всех их нечастых встреч в ветеринарке мальчик смотрел на врача, как на врага народа, и чуть ли не ядом плевался на все его слова о состоянии Арги. Но в тот момент на лестничной площадке Антон под строгим взглядом матери лишь покорно кивнул и бросил, что он и Аргентум будут не против. С того дня между жильцами сорок седьмой и сорок восьмой квартирами зародились теплые соседские взаимоотношения. В какой-то момент Арсений Сергеевич стал для Антона просто Арсением и начал часто заходить к ним на чай, помогать иногда Антону с химией, биологией и математикой (с последней у Шастуна почти не было проблем, но первые два предмета это что-то с чем-то), наблюдать за состоянием Арги, если оно ухудшалось, переодически колоть коту на дому уколы и умело заставлять животное пить лекарства из шприца, что Антон сделать не мог никак. Аргентум в такие моменты приходил в бешенство и Шастуну казалось, что держи его семеро, кот бы разорвал в колья всех. А у Арсения это получалось на ура. Конечно, сначала Арги плевался лекарствами, потом начал специально зажимать челюсти, да так, что ему в рот был физически невозможно засунуть шприц. Но Арсений Сергеевич лишь умело надавливал на какие нужные точки и заставлял Арги принимать лекарства полностью. И Антон был благодарен ему за это. Теперь вместо мальчишки на врача злые взгляды иногда бросал обиженный кот. Арсений в такие моменты лишь посмеивался, а Антон утягивал Арги в крепкие обнимашки и долго-долго целовал в маленькую кошачью мордочку, под недовольные слова матери о том, что животных целовать нельзя, можно только гладить. Сейчас же дела обстояли сложнее. Около двух недель назад у Аргентума раздуло щеку и он отказался от еды. Арсений, забежавший к ним на несколько минут перед сменой, сказал, что у кота раздуло флюз и его срочно надо в клинику для точного осмотра. Антон, не обращая внимания на мамины недовольства, что он пропускает школу, поехал вместе с Поповым и Арги в клинику, где коту провели обследование и оказалось, что это сепсис из-за камней на зубах, но почему настолько сильно раздуло щеку для Антона так и осталось загадкой. Щеку пришлось резать без анестезии, применить которую нельзя было из-за уважительного возраста Арги. Все это время Антон взволновано ходил по коридору приемной и слушал душераздирающие крики своего кота под сочувствующий взгляд Оксаны, администратора ветеринарки. После данной процедуры Попов передал Шастуну лысого на одну щеку кота, сказав, что ему нельзя сейчас никак мёрзнуть и что его надо каждый день водить на перевязку и уколы, вызвал им такси и лично проследил, чтобы они сели в машину без происшествий, а потом отзвонился с Антоном, что тот доехал, и с Майей, рассказав про состояние кота и что ее сын благополучно добрался домой. С этого дня жизнь Антона превратилась в самый настоящий стресс. Он бегал с Аргентумом на перевязки, держал его, пока ему ставили уколы, слушал все, что говорил Арсений, но уже начал чувствовать, что что-то идёт не так хорошо, как ему хотелось бы. В тот момент, когда Арги стал хромать на задние лапки, меньше передвигаться, чаще прятаться в квартире, почти полностью отказываясь от еды, налегая лишь на воду и все реже ходить в туалет. Арсений, скрепя сердце, не давал Антону ложные надежды и сразу сказал, что нужно сделать биохимию и УЗИ, чтобы понять полную картину. Шастун свозил Арги лишь на УЗИ, с биохимией он решил немного повременить. И сейчас сидя дома на полу на кухне, даря коту нежные ласки, он думает о том, что, наверное биохимию надо было делать тоже. Они пойдут в клинику завтра с утра, когда будет смена у Арсения. Никому другому Шастун своего кота не доверит. Мальчик тяжело вздыхает и откидывает голову назад, упираясь затылком в стену. В входной двери слышится поворот замка, а потом в прихожей включается свет и в квартиру заводит мама, ставя на пол пакеты с продуктами и вслушиваясь в тишину квартиры. Антон молчит и хмурится, когда свет включается уже на кухне, ослепляя его на несколько мгновений. — Господи, Антон, — восклицает женщина, — Ты меня напугал. Ты что тут сидишь в темноте? Майя недовольно смотрит на сына и начинает разбирать купленные продукты. — Прости, — безэмоционально отвечает ей сын, продолжая флегматично поглаживать кота. — Мы тут просто сидим. Женщина бросает быстрый взгляд на парочку, устроившуюся у стола и качает головой. Антон молчит и ничего не говорит. Аргентум молчит тем более, лишь смотрит перед собой тяжёлым уставшим взглядом. — Тоша, — тяжело вздыхая, Майя присаживается на ближайший к ним стул и тянет свою руку, стремясь прикоснуться к кучерявым волосам сына, но тот отодвигает голову в сторону и тихо просит: — Не надо. Я пойду делать уроки, мам, — Антон встает на ноги и уходит к себе, стараясь избежать нежелательный разговор с мамой. Он знает, что она скажет. Он и сам это знает, но просто не хочет это понимать. Ему тяжело и очень больно. В своей комнате он садится за стол, сгорбив спину и утыкается лицом в сложенные руки. Он боится, что будет завтра. Он чувствует, что это «завтра» будет решающей точкой во всем. Антон отказывается от ужина, разводит лекарство для Арги, пытается заставить кота его принять, но тот лишь кусает юношу за палец и Шастун громко шипит, понимая, что теперь палец будет нарывать. Кое-как закончив данную экзекуцию, Антон опускает недовольного кота на пол (тот сразу хромая и заваливаясь бежит в тень стола) и ставит таймер на два часа, чтобы повторить прием лекарства вновь. Второй прием проходит менее успешно. Шастун не может уснуть в ночь на двадцать шестое декабря. Он постоянно вертится, слушая завывания метели на улице, пытается найти удобное положение, бездумно листает ленту в инсте, скачивает себе глупые игры на телефон, смотрит какой-то сериал, но название и сюжет не запоминает, и доводит себя до состояния, когда у него начинают непроизвольно закрываться глаза и тянуть в сон, лишь в третьем часу ночи. И инстинктивно вздрагивает минут через семь, когда его сквозь сон будит звук снегоуборочной техники за окном. Антон резко садится на кровати, проводя рукой по лицу. Очень хочется пить, но идти на кухню страшно. Шастун боится увидеть состояние Арги сейчас. Вечером он долго лежал у мамы на коленях. С Антоном он никогда так не лежал, но Арги всегда разрешал именно Антону таскать его на руках. Аргентум с детства был немного диковатым, он не любил, когда его долго и много ласкали, приходил, когда хотел, уходил, когда желал. Одним словом, был котом, который гуляет сам по себе. Единственным его проявлением наивысшей любви были редкие визиты к маме на коленки. Маленькому Антону это не нравилось, ему хотелось, чтобы эта наглая моська тоже уделяла ему крупицы своей любви, поэтому Шастуну пришлось очень долго обучать Аргентума сидеть на его руках. Антон начинал с малого: подходил к Арги, аккуратно гладил за ушами и под подбородком, разговаривал с ним, когда кот привыкал и был в хорошем расположении духа, Шастун начинал увеличивать область касаний, уже поглаживая впадинку у позвоночника. Затем начались очень быстрые по своей продолжительности подъемы Арги в воздух. Антон поднимал его, придерживая у передних лапок, прижимал к себе одним боком и мягко, но строго говорил: — Арги, я считаю до десяти, потом отпускаю. Сиди спокойно. Спустя месяц таких манипуляций кот уже спокойно сидел до нужных десяти, тогда Антон начал прибавлять и обратный счёт. А потом и вовсе убрал его. Теперь же он мог спокойно ходить с Аргентумом на руках до пяти минут точно. Он знает, он засекал. С быстро меняющимися мыслями Антон всё-таки засыпает, но с неимоверным усилием заставляет себя встать в кровати в девять утра. Звонит в клинику, узнает у Оксаны, что Попов уже на своем рабочем месте, одевается под внимательный взгляд мамы и заказывает такси до клиники. — Тош, я еду с тобой, — тоном не терпящим возражений говорит она и уходит к себе быстро собираться. Антон поджимает губы в узкую линию и немного прикусывает нижнюю губу, но послушно ждёт маму. Майя успевает собраться к тому моменту, как подъезжает такси. Они не разговаривая выходят из квартиры, и пока женщина закрывает дверь, Аргентум начинает взволнованно мяукать из переноски, и у Антона на несколько секунд что-то сжимается в сердце. — Ну тише, тише, мой хороший, — мягко шепчет он животному, когда они заходят в лифт. — Зая, все хорошо, — это дурацкое обращение к Арги «Зая» прицепилось к Антону уже давно. Мама в такие моменты обычно говорила, что ну какой он там зая, огромная наглая серая рожа. Антон обычно смеялся в ответ. В такси Арги успокаивается и Шастун радуется, что кота никогда не укачивает в машине и что за все время их поездок Арги ни разу не испортил салон, что вообще-то победа. В ветеринарке оказывается большая очередь, в основном из кошек. Среди них один вислоухий кот лесной окраски, белая кошечка в спортивной сумке, рыжий кот по имени Цитрус, который наотрез отказывается выглядывать из сумки, поэтому Антон видит только его глаза, два черных кота у разных женщин, только один из них короткошёрстный, а второй нет. Но так же у одной из женщин сидит в шерстяном платке маленький щенок чихуахуа, который переодически задремывает. У мужчины есть шоколадного цвета такса, которую ему пришлось отвезти в машину, потому что она наделала лужу в коридоре клиники. А потом приходит женщина в зелено-синей куртке с гиперактивным биглем и рассказывает смешные истории о том, как он подрал всю мебель и обои и как он бегает за их котом. Оксана тоже подключается к этому обсуждению и говорит, как ее овчарка, будучи щенком, гонялась за ее котом. Постепенно все ожидающие, кто приема, кто прививки, с улыбкой на лицах подключаются к непринужденному разговору о своих питомцах. Антон внимательно слушает, ловит каждое слово и размеренно почесывает Арги по голове, мама сидит с другой стороны от переноски и умиляется с бигля, который пытается дотянуться до нее, чтобы понюхать. Спустя сорок минут ожидания Аргентум приходит в волнение и начинает жалобно мяукать, крутиться в переноске. Антон хочет взять его на руки, но боится сделать больно, поэтому оставляет эту идею. Через буквально минуты три из двери, ведущей в приемные и операционные выходит Арсений, окидывает Антона и Майю взглядом, слегка задерживаясь на мальчишке, и кивает, чтобы они шли за ним. Шастун берет в руки переноску и с волнением следует за Поповым в кабинет. Помещение не большое, с одной стороны там стоит стол, стул для врача и ещё два для пациентов, шкаф для документации справа от выхода, слева два стеллажа с медикаментами, кушетка и в самом углу раковина. Пока мама показывает Арсению результаты УЗИ, которые сделал вчера узист, потому что Арсений в этот день не работал, Антон пытается достать Аргентума из переноски. Тот упрямится, сопротивляется и чуть ли не кусается в ответ, но все таки потом позволяет себя вытащить. Но стоит сделать Шастуну несколько шагов в сторону, чтобы опустить переноску на пол, Арги следует за ним на разъезжающихся задних ногах и жалобно мяучит. Только от одного этого мяуканья у Антона сжимается все в груди и подступающие слезы начинают щипать глаза. Арсений внимательно изучает результаты УЗИ, бросая периодически взгляды на юношу и тихо переговаривается с Майей. — Хорошо, — наконец кивает он, подходя к кушетке, Антон отходит в сторону и встаёт с другой стороны. — Сейчас я его посмотрю, а потом мы опять сделаем УЗИ, потому что результаты это одно, а когда я увижу сам это другое. Майя согласно кивает, Антон с силой прикусывает щеку изнутри, прижимая передние лапы Арги, который попытался ударить Арсения и зацепился когтем за левую перчатку. — Тихо, тихо, тихо, тихо, — быстрой скороговоркой шепчет Арсений, берет кота за загривок, начиная осматривать его голову. Смотрит в глаза, прощупывает рот, зубы, заживающую щеку, затем просит Антона развернуть кота и ощупывает уже лысый из-за вчерашнего УЗИ живот. Антон со стоящими слезами на глазах смотрит то на Арсения, то на Аргентума, который продолжает жалобно мяукать, когда врач надавливает на какие-то точки. — Так, хорошо, — кивает больше сам себе мужчина и отворачивается к стенду с медикаментами, беря с полки градусник. — Есть пара мест, которые мне не нравятся, надо будет посмотреть их на УЗИ, — произносит он, пока измеряет температуру Арги. У Антона на мгновение сбивается дыхание, когда Аргентум смотрит прямо ему в глаза усталым и обессиленным взглядом. Арсений замечает это, но ничего не говорит, лишь вытаскивает градусник и недовольно качает головой. — Температура пониженная, это плохо. Я сейчас пойду посмотрю, свободен ли кабинет УЗИ. Подождите секунду, — врач быстро покидает помещение, а Антон утыкается лбом Арги в макушку и не смотрит в сторону мамы, но ощущает на себе ее взгляд. — Тош, — мягко зовёт она, слегка сжимая плечо юноши. — Не надо, мам, — на одном выдохе шепчет Шастун и смотрит на вошедшего врача. — Там свободно, пойдёмте, — Арсений коротко кивает, встречаясь взглядом с Майей. Антон берет Арги на руки, крепко обнимает и несёт в кабинет УЗИ, где укладывает его спиной на кушетку, крепко обхватывая одной рукой передние лапы, а другой — задние. Майя удерживает кошачью голову, чтобы он не начал кусаться, в то время пока Арсений наносит на голый живот специальный гель. Пока мужчина проводит датчиком по животу Арги, Антон упорно смотрит на монитор, не отрывая взгляда. — У него большой камень в желчном пузыре, — констатирует врач, — одна из почек полностью не функционирует, вторая отказывает. Развивается уремия. Из-за того, что он не мочится, картина ещё хуже. Мы, конечно, можем поставить ему системы, — Арсений в упор смотрит только на Майю, на Антона он сейчас не может поднять взгляд. Попов лишь боковым зрением отмечает, как начинает дрожать Шастун, — Но вы должны понимать, что система может дать как положительный, так и отрицательный эффект. Антон сильнее цепляется за лапы Аргентума, смотрит в потолок и громко всхлипывает. Арсений оборачивается на него и несколько секунд неотрывно изучает покрасневшее лицо мальчика. — Если мы будем тянуть его, он будет мучиться? — недрогнувшим голосом спрашивает Майя, несмотря на то, что в ее глазах блестят слезы. — Он уже мучается, — тяжело выдыхает Арсений, а Антон всхлипывает ещё раз и утыкается лбом в свою руку, — Посмотрите на стенд, — Попов указывает на висящие на стене два плаката, — Вот здоровая почка, она выглядит так. А у него уже вот такая, — он показывает на соседнюю иллюстрацию, где изображена полностью скукоженная, словно изюм почка. — Я не могу ничего с ней сделать. Пойдёмте обратно в кабинет. Мужчина кивает на дверь, Антон быстро берет Аргентума на руки, прижимая к себе кота насколько может ближе. В кабинете Шастун вновь кладет Арги на кушетку, наглаживает его щеки и не смотрит в сторону взрослых вообще. — Вы должны понимать, что возраст даёт свое. Восемнадцать с половиной лет очень солидно для кота. Будь он моложе или будь это только развивающаяся почечная недостаточность, можно было бы что-то сделать. Но сейчас… Арсений осекается, когда слышит, как Антон сбивчиво начинает шептать: — Арги, мальчик мой, зая моя, я так тебя люблю. Я очень, очень тебя люблю. Слышишь, мой хороший? Майя, зажмурившись, отворачивает от своего сына и привлекает к себе внимание Арсения: — Вы предлагаете его усыпить? — Да, — Попов с сочувствием смотрит на Шастунов, — Поймите, я сам тянул свою кошку с почечной недостаточностью на протяжении двух месяцев, но лучше не стало. Она постепенно сгорала на медикаментах, пока ее почка не превратилась, — мужчина делает неопределенный жест рукой в воздухе, а Антон ещё громче всхлипывает. — Нам самим тоже всегда тяжело их усыплять, но сейчас это единственное и верное решение для Арги. — Майя растерянно кивает на слова мужчины, а парень прикусывает до крови губу. — Мы вводим раствор внутривенно. Он ничего не почувствует, только постепенно уснет. В кабинете повисает пауза. Арсений перекидывается не озвученными репликами с Майей, и они вдвоем смотрят на Антона, по щекам которого льются слезы. Мальчик смотрит лишь на Арги. Смотрит и понимает, насколько он уже устал. Шастун не хочет, чтобы его мальчик страдал ещё сильнее, чем сейчас, поэтому он делает резкий судорожный вдох и тихо шепчет: — Хорошо, я согласен. Майя облегчённо вздыхает и уточняет у Арсения: — Вы же сейчас? — Да, — он поспешно отвечает, слегка заламывая свои руки. — Оставляете на кремацию? Женщина неуверенно смотрит на сына, он знает, что она никогда не была сторонницей данного метода, но Антон ей искренне благодарен, что сейчас она представляет ему выбор. — Да, — отвечает он, смотря лишь на Арги, целует его в лоб и прижимает ближе к себе. Шастун знает, что не сможет повезти его мёртвое тело домой. — Хорошо, тогда вы можете ехать, — Арсений аккуратно подходит к Антону и кладет руки ему на плечи, слегка сжимая их. Майя тоже подходит ближе, но только к Арги, легонько треплет его по голове и со слезами на глазах впервые целует его в макушку. — А можно остаться с ним? — тихо шепчет Антон, потому что знает, что голос сейчас его подведёт. — Антон, можно, но нет, — мягко отвечает мужчина, поглаживая юношеские плечи. — Пожалуйста, — умоляет Шастун. — Нет. Тебе это не надо. Я обещаю, что буду с ним, пока он не уснет. Слышишь, Антон? — мужчина смотрит ему прямо в глаза и Антон невольно ежится от его взгляда. Последний раз чешет Арги за ушком, целует, берет уже никому не нужную старую переноску, дергает маму за руку и быстро выходит из кабинета, боясь обернуться. Арги начинает жалобно мяукать, и Шастун рывком хватает свою куртку в приемной и выбегает на улицу под внимательный взгляд мопса, питбуля, их хозяек и мужчины с рыжим котом Цитрусом, которые понимают все без лишних слов и переводят взгляд в пол, лишь собаки с вопросом в глазах провожают Антона. Мама остаётся расплачиваться на кассе у Оксаны. Уже на улице Антон вызывает такси, достает сигарету и закуривает. Мама выходит спустя минуту, ничего не говорит про сигарету, только спрашивает, через сколько подъедет машина. Антон оборачивается к ней, смотрит в ее красные заплаканные глаза, как у него самого, и первый поддается в ее объятия. Майя крепко прижимает к себе сына, слегка качаясь из стороны в сторону, будто баюкает, как в далёком детстве. — Мы все правильно сделали, — гулко шепчет ей в плечо Антон. — Да, Тось. Он уже мучался последние дни. Нельзя, нельзя, маленький мой. — фразу она не договаривает, но Шастун понимает ее и так. Обратный путь он почти не помнит. В голове лишь небольшие обрывки поездки и один единственный вопрос от водителя — на каком светофоре повернуть. Тот видя состояние своих пассажиров молчит и даже не пытается развивать какой-либо диалог. Шастун за это благодарен, даже ставит пять звёзд в оценке за поездку. Уже дома Антон сразу уходит к себе и сидит укутавшись в одеяло на протяжении двух часов, не прекращая беззвучно рыдать. День проходит серо и незаметно. Вечером к ним заходит Арсений, переговаривается о чем-то с Майей и стучит в комнату Антона. — Можно? — спрашивает он. — Можно, — безэмоционально отвечает Антон. Мужчина заходит в комнату сразу, несколько секунд стоит в дверях, но потом подходит к кровати и садится около Антона, что они случайно соприкасаются коленками. — Антон… — начинает он, но сразу же замолкает. Шастуну казалось, что он уже выплакал все слезы, но оказывается нет. Одно лишь слово Арсения заставляет Антона вновь разрыдаться и уткнуться лбом мужчине в плечо. Тот не против, он слегка приобнимает Антона, нежно поглаживает по юношеской спине, позволяя использовать себя в качестве подушки для слез. Когда Шастун начинает немного успокаиваться, Попов говорит тихо, но четко: — Собирайся, покажу тебе одно место. Антон поднимает голову и недоверчиво смотрит в голубые глаза напротив, от которых сейчас веет теплом и уютом. — Давай, давай. В темпе вальса, Тош. Антон, нахмурившись, встаёт и начинает одеваться. Чужое присутствие в своей комнате сейчас его не смущает. Майя провожает их мягкими похлопываниями по плечам, и Антон понимает, что она в курсе, куда хочет повезти его Арсений. Уже оказавшись в салоне удобного хендая, он интересуется у Попова: — Куда мы едем? — Узнаешь, — загадочно отвечает ему мужчина, слегка улыбаясь, и плавно выезжает из двора. Антон отворачивается к окну, смотрит на ночной снежный город, в полной тишине слушает «Happy New Year» ABBA по радио и старается ни о чем не думать. Арсений привозит его в какое-то безлюдное место, выходит из машины и открывает багажник. Антон следует за ним по инерции и немного удивляется, когда видит там множество упакованных пятилитровых банок. — Ого, — неверяще тянет он. — А зачем это? — Будем тебя в чувство приводить, — легко отвечает ему Попов, беря первую упаковку банок из машины. — Помогай давай. Антону ничего не остаётся, как последовать за действиями мужчины. Он берет вслед за ним ещё одну упаковку и аккуратно кладет ее на заснеженную землю, все ещё не понимая, что мужчина хочет от него. Арсений садится на корточки, разрывает защитное покрытие, берет в руку одну банку, а вторую протягивает Антону со словами: — Бери. Сейчас будем кидать их в эту стену, — указывает ему направление Попов. — Понял меня? Кидай туда и кричи. Поверь, станет легче. Антон стоит несколько секунд, наблюдая за Арсением, который по-настоящему это делает: берет банку и бросает ее с криком в стену. — Давай, — подталкивает его Арсений, и Антон неуверенно замахивается, а потом бросает. А одной банкой летит следующая, а потом ещё и ещё. И Антону правда становится легче. Эмоции словно покидают его с каждым треском битого стекла, оставляя после себя лишь пустоту. По щекам непроизвольно бегут слезы, и Арсений несколько резко разворачивает Антона к себе лицом, крепко прижимая к своей груди. — Это нечестно, — неразборчиво шепчет ему в зимнее пальто Антон. — Я знаю, Тош. — Я не смогу без него. — Я понимаю, Тош. — Я ненавижу Новый год. — Это не так, Тош. — Он словно чувствовал, что это конец. — Тише, Тош. — Он начал кричать перед тем, как ты вышел. — Тшш, — едва слышно произносит Арсений и запрокидывает голову наверх, наблюдая как снежинки мягко спускаются вниз, к земле. Мужчина сильнее сцепляет руки за спиной Антона, чувствуя, как тот содрогается от слез и хватается замершими руками за спину мужчины, сжимая в пальцах зимнее пальто, сдавленно шепчет: — Он был моей семьёй. Арсений молчит, напряженно закрывая глаза, удерживая в своих руках мальчишку. — Надень мои перчатки, Тош, — просит мужчина, когда понимает, что руки у Антона уже окоченели от холода, и хочет отстраниться, но парень не даёт это сделать. — Не хочу, — он упрямо мотает головой из стороны в сторону, но так и не отрывается от Арсения. Мужчина лишь глубоко выдыхает. Они стоят в объятиях друг друга до тех пор, пока Шастуна не начинает битью дрожью уже не от слез, а от холода. Почувствовав это, Арсений усаживает его в машину и везёт обратно. — Я не могу быть дома, — шепчет Антон, когда они въезжают во двор, и Арсений ищет свободное парковочное место. — Хочешь переночевать у меня? — предлагает мужчина. — Я скажу и объясню Майе, уверен, она поймет. Антон благодарно кивает и принимает предложение. В лифте Попов передает Шастуну ключи от квартиры и просит его идти открывать дверь, пока он пойдет говорить с Майей. Антон так и делает. Дважды поворачивает в замке ключ, разувается в коридоре, стараясь не испачкать тающим снегом все вокруг, вешает на крючок куртку и проходит в гостиную, усаживаясь на белоснежный диван. Шастун частенько бывал в гостях у Попова. В не очень большой двушке, выполненной в стиле минимализм, всегда аккуратно расставлены все вещи. Антон постоянно шутит про врачебный порядок. Сейчас же Шастун бездумно смотрит на стоящий напротив телевизор и на нервах чешет себе ладони. Спустя некоторое время хлопает входная дверь и в квартиру заходит Попов, неся в руках какую-то стопку одежды. — Антон, — зовёт он из прихожей, — Майя передала твои домашние вещи. Возьми, пожалуйста. Шастун послушно встаёт с дивана, выходит к Попову и забирает свою одежду из его рук. — Я в ванную переодеться, — кидает он. — Хорошо, — отвечает Попов, — потом иди на кухню. Антон быстро переодевается, выходит в зал, складывает на краю дивана свои уличные вещи и следует на кухню, где гремит ящиками Арсений. — Что ты делаешь? — коротко интересуется юноша. — Ищу соду, — отвечает мужчина, продолжая свои поиски. — Зачем? — любопытствует мальчишка. — У тебя нарыв на пальце. Сейчас будем лечить, — легко объясняет Попов. Шастун удивлённо смотрит на свои руки, будто только сейчас замечает опухший палец. За это время Арсений наливает в стакан кипяток, бросает туда чайную ложку соды, размешивает и ставит его перед Антоном. — Будет больно и неприятно, но зато эффективно, — Арсений указывает на стакан. — Окунай туда палец. Антон недоверчиво смотрит на кипяток и отрицательно мотает головой: — Нет. — Антон, да. — Антон, нет. — Антон, да, — Арсений настойчиво тянется за рукой Антона и, несмотря на сопротивления мальчишки, кладет его палец в стакан. — Арс! Арс, больно! — вскрикивает Шастун, пытаясь вырвать из крепкой мужской хватки свою руку, но Попов держит, сука, крепко. — Терпи, я предупредил, что будет больно. — строго произносит мужчина, а парень в ответ больно щипает его свободной рукой за коленку, получая лёгкий подзатыльник за это. — Не хотелось бы, чтобы тебе перед Новым годом резали руку, чтобы убрать весь гной. Антон вздрагивает и опускает голову вниз. Арсений понимает, что сказал и уже хочет извиниться, но парень его перебивает: — Встретишь с нами Новый год? Думаю мама не будет против. Арсений поражено замолкает, но быстро берет себя в руки и отвечает: — Конечно, только давай мы сначала поставим твою маму в известность, спросим ее разрешения, а потом будем меня приглашать, — Попов мягко смеётся, и Шастун невольно улыбается сквозь слезы, наклоняется вперед и вновь утыкается лбом в крепкое мужское плечо. Арсений тянет его на себя, усаживая к себе на колени, как маленького ребенка, и начинает рассказывать какую-то бессмысленную ерунду, а Антон сидит, не сопротивляясь, вслушивается в слова мужчины, даже иногда смеётся, и прижимается ещё ближе и теснее, стараясь раствориться в этом мире. За окном начинает запевать свою песню метель. Снежинки подхватывают предновогоднее настроение и бросаются в безумный пляс. Во дворе один из фонарей периодически мигает, и Антон немного зависает, смотря на это непостоянное мерцание. — Ну что, как там твой палец? — спустя время спрашивает Попов, заставляя Шастуна достать палец из стакана, осматривая его со всех сторон, — Вроде полегче. Сейчас наложу тебе мазь, замотаю бинтом, — объясняет поэтапно свои будущие действия мужчина. — Вот так вот в соде держать надо минимум три раза в день, понял меня? — спрашивает он у парня, пока тянется к приготовленной заранее мази. Антон в ответ угукает и громко зевает, уже полностью ложась на мужчину. — Эй, чудо в перьях, а ужинать? — смеясь интересуется Арсений, добротно намазывая на палец лекарственный гель. Антон протестующе мычит и утыкается своим холодным и мокрым носом в шею мужчины, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. — А словами? — улыбаясь спрашивает Попов, бинтуя одновременно палец, не разрывая при этом объятия. — Хочу спать, — неясно отвечает Шастун, случайно сонно причмокивая. Попов смеётся и фыркает в кудрявую макушку, заканчивая обработку пальца и меняя положение рук: правой он продолжает обнимать мальчика за спину, а левую укладывает ему на бедро, слегка приподнимая Антона и удобнее укладывая его на себе. — Ладно, тогда пойдем спать, — все также тихо и по-домашнему соглашается мужчина, почти неосязаемо водя по чужому бедру. — Мелочь, ты сам дойдешь или тебя нести на ручках? — с нескрываемой улыбкой в голосе спрашивает Попов. Антон задумывается, заставляя свои шестеренки прийти в активную мозговую деятельность. С одной стороны хочется остаться в этом коконе тепла и заботы, с другой — он уже не маленький мальчик, ему чуть больше чем через месяц восемнадцать. — Ой, Шастун, как ты громко думаешь, — Антон лишь фыркает на эту фразу мужчины и всё-таки слезает с чужих колен, направляясь в зал к дивану. Арсений тоже встаёт из-за стола и следует за ним. Когда Шастун уже готов завалиться на диван единой биомассой, Попов перехватывает его, приобнимая за талию, и тянет дальше в сторону спальни. — Нет, Антон, будешь спать на кровати. Ты мой гость, а гостям самое лучшее. — объясняет мужчина, включая сразу в спальне свет, как только они туда заходят. Антон-то и не против. Спать на барской кровати. Да и под таким охрененным поповским одеялом. Шастун, честно признаться, всегда хотел себе такое же. — Так точно, кэп, — без возражений заваливается в одежде на полуторку Антон и путается в одеяло, словно в кокон. Арсений наблюдает за его махинациями с одеялом, тяжело вздыхает и достает свою домашнюю одежду, наконец-то переодеваясь в нее. Антон неотрывно смотрит на мужчину из своего убежища, из-за чего он в какой-то момент нервно дёргает плечами, оборачиваясь к парню: — Ну чего тебе? — А ты где будешь спать? — вопросом на вопрос отвечает Шастун и вновь долго и громко зевает. — В зале, — Попов кивком головы указывает на другую комнату и натягивает на голый торс белую домашнюю футболку, скрывая россыпь родинок на спине и груди. — Можешь, пожалуйста, тут? — тихо просит Антон, отводя взгляд а сторону. Арсений в замешательстве стоит несколько секунд, а потом подходит к выключателю, тушит свет и ложится на кровать со словами: — Подвинься, креветочка, и поделись одеялом, оно у меня одно. Антон сразу приходит в движение и начинает усиленно копашиться на кровати, путаясь ногами ещё больше. Арсений тяжело выдыхает и с видом усталого родителя сам берется распутывать одеяло, накрывая им их обоих. — Вот. Всё лежи, — командует Попов, приобнимая одной рукой Шастуна и тянет на себя. Антон пристраивается головой у него на плече, обнимая мужчину своими конечностями. — Арс, — спустя несколько минут тишины надломанным голосом шепчет Антон. —Ты часто это делаешь? Сколько их умирает в день? — Тош, — шепчет мужчина, сильнее сжимая плечо парнишки, — Я не буду отвечать на этот вопрос. Спи, — Арсений коротко целует Антона в макушку и засыпает только тогда, когда ощущает, ровное дыхание парня, понимая, что он уснул. На следующий день Антон чувствует себя разбито, его тошнит, а голову сковывают спазмы. Арсений заставляет выпить мальчишку таблетку, плотно позавтракать, не принимая никакие возражения, лично передает Антона в руки Майе и убегает на работу, стараясь не опоздать на смену. Все оставшиеся пять дней Шастун сидит дома, из-за начавшихся раньше каникул, наряжает квартиру к празднику, впервые вешая на ёлку и шкафы мишуру, которую никогда не использовал из-за Аргентума, ведь он ее постоянно съедал. Антон пытается отвлечься от всего и в один из вечеров предлагает маме пригласить Арсения на Новый год. Мама не возражает, Арсений тоже, именно поэтому с самого утра тридцать первого декабря Антон скоростным ужом носится по всей кухне, помогая маме с готовкой. Он чистит овощи, ставит их отвариваться, пытается ровно резать ингредиенты для салата. Заканчивается все тем, что Майя отправляет сына долой с кухни и просит его везде вымыть пол и протереть пыль. С огорченным недовольством Антон выполняет эти поручения, но ближе к вечеру всё-таки помогает маме с красивым разложением закуски на столе. Арсений приезжает только ближе к десяти. Куда он уехал на весь день, он так и не рассказал Антону. Просто поставил тридцатого числа семейство Шастунов в известность, что ему надо смотаться куда-то в пятницу, почти на весь день, и заверил, что «к бою курантов я успею точно». Поэтому, как только Антон слышит звонок в дверь, он сразу же бежит к ней, крича по пути маме: — Ма, я открою! — Хорошо, Тось, — отвечает она, но все равно выходит из кухни, чтобы встретить гостя. Арсений стоит на лестничной клетке в смешном новогоднем свитере с оленями, который подарил ему на прошлый Новый год Антон, сразу протягивает Майе большой букет цветов, бутылку шампанского и коробку из кондитерской с чем-то явно очень вкусным. Взрослые обмениваются дружескими поцелуями в щеку, пока Антона заставляют поставить цветы в вазу и отнести на кухню десерт. На кухне Шастун все таки аккуратно вскрывает коробку и радостно улыбается, когда видит, что внутри лежит медовик. Его любимый. Когда парень заходит в зал, где уже успели устроиться взрослые, он замечает довольно просторную красную коробку и с удивлением смотрит сначала на маму, потом на Арсения, который неловко улыбается. — Антон, — начинает мужчина и трёт неожиданно вспотевшие ладони об коленки. — Новый год ещё не на настал, но это тебе подарок, — он жестом призывает парня подойти поближе. — Возможно он немного неожиданный или несвоевременный, но мне кажется, что он тебе необходим сейчас, — Арсений взволнованно сглатывает, а Антон, нахмурившись, смотрит на него с таким недоверием, что мужчина не выдерживает и немного громко просит, — Давай, открывай уже. Шастун бросает быстрый взгляд на маму и ему почему-то кажется, что она уже знает, что там. Уж тоже слишком взвинченная она сидит. Подходя ближе к коробке, Антону мерещится тоненько мяуканье и он на мгновение застывает на месте, пытаясь понять, что это было. Парнишке почему-то становится страшно открыть этот подарок, он взволнованно смотрит на мужчину. Арсений в ответ не отрывает от мальчика взгляда полного поддержки, берет Антона за руки и кладет их по бокам коробки. Антон, не разрывая зрительного контакта, тянет крышку наверх, а потом она выпадает из его рук на пол, когда он вновь слышит мяуканье и, опустив взгляд вниз, замечает на дне коробки маленького черного котенка. Шастун делает судорожный вдох, начиная часто моргать. Мама сразу же оказывается за его спиной, приобнимая за плечи. Антон берет это маленькое крошечное чудо к себе на руки, прижимает к груди и громко всхлипывает. Майя убирает одну руку с его плеча, аккуратно стирая поступившие слезы, чтобы не смазать туш, а Арсений, словно скороговоркой, произносит: — Пришлось смотаться в соседний город, потому что у нас здесь, на удивление, не было котят в подходящем возрасте для отдачи. И я так долго их искал. Нашел какую-то прекрасную добрую женщину, у нее кошка как раз месяца три назад разродилась. Мама лесной окраски, и я попросил оставить для тебя одного из лесных, но когда я приехал там остался только он. Его никто не хотел брать, потому что он черный, и я подумал, что может ты сможешь подарить ему новый дом? Арги уже не вернуть, но… Антон уже плачет на разрыв и поддается вперёд к Арсению. Мужчина сразу же заключает его в объятия, крепко прижимая к себе и смазано целует его в макушку. Майя махнув рукой, спешно выходит из комнаты, чтобы привести себя в порядок, а Попов лишь спрашивает: — Ну что ты сырость здесь развел? — Антон смеётся сквозь слезы, но его все также продолжает бить нервной дрожью. — Он тебе нравится, Тош? — Конечно, — Шастун быстро кивает головой в знак согласия, только сейчас замечая, что из колонок льется одна из песен из его новогоднего плейлиста, а именно — «Happy New Year» ABBA. И Антону хочется зарыдать ещё сильнее. — Ну тише, — просит Арсений, мягко укачивая в своих объятиях парня. — У меня сердце кровью обливается, когда ты плачешь. Как назовешь зверюгу? — Что-нибудь придумаем, — шмыгая носом отвечает Антон, а потом утыкается лицом в шею Арсения и тихо шепчет, — Спасибо. Арсений широко улыбается, нежно гладит Антона по спине, на руках пищит котенок и недовольно возится, пытаясь найти удобное положение, а парень думает, что, может быть, он все ещё любит Новый год. Несмотря на события последних дней, сейчас он искренне счастлив.