непостоянство

— слушай, увольняйся с работы, оно тебе того не надо. Чуя уже обустроился в их совместной квартире, перевез некоторые вещи, с помощью Дазая, разумеется. Боже, какой же это был ад. Парни стояли под окнами дома Чуи и выносили коробки с вещами. Шатен даже удивился что у кого то может быть столько вещей. Да и в чем смысл перевозить все? Эти цветы, растения, плакатики. Но Чуе было так комфортней, это было обязательным атрибутом его жилища, иначе он не сможет спокойно ужиться, ощущая себя чужим в помещении. Дазай пораженно ахает, видя чехол для гитары и подбегает к нему, начиная растегивать. — Чу~у~уя~ неужели там гитара или это просто чехол для мелочи!? Восклицает тот и все таки видит шестиструнный инструмент, чуть ли не пища от детского восторга. Он явно будет играть на ней, ведь если есть, то почему бы не пользоваться!? — не трогай! Ты ее сломаешь! — Чуя хватает недоразвитого друга за кофту и оттягивает на себя, от чего сидевший некогда на корточках Дазай, падает на мягкую задницу и скользит по траве, хихикая с такой бурной реакции. — что смешного!? У тебя руки буквально созданы для разрушений! А ну вставай! И Дазай все же послушно встаёт. Ах, какой он хороший, прям примерный мальчик. Но нет, Дазай не был бы Дазаем, если бы не учудил чего. И стоило тому подняться, он тут же потянул руки к рыжику и начал его щекотать. Чуя не ответил. Он ни как не ответил, не хихикнул, ни пискнул, не дернулся. Лишь надменно поднял бровь, мол, <<серьезно?>> и ткнул парня в ребра. Не сильно, но Дазай уже согнулся, схватившись за живот. А это значит что? Можно добить. И Чуя начинает щекотать парня, а тот пытается убежать, держа Чую за руки, что бы те не тянулись к столь слабому к щекотке животику. Они немного побегали во дворе и остановились, когда выдохлись, стоя, все так же держась за обе руки. Дазай просто не хотел, что бы его неожиданно вновь начали щекотать, по тому и подстраховывался. Он поднимает взгляд коньячных глаз и видит знакомую фигуру на балконе. Огай Мори, заведующий хирургии и по совместительству отец Чуи, вышел посмотреть, что же это за крики на улице и не убивают ли кого. Дазай прикрыл глаза и вытянул голову вперед, чуть склонив ее в бок. — что ты.. делаешь? — спросил Чуя, хмурясь. — там на балконе стоит твой отец, — шепчет Осаму, не открывая глаз, — а мы как раз стоим, державшись за руки. Под таким ракурсом, да и в такой то позе, с его точки обзора как раз будет выглядеть так, словно мы целуемся. На лице Дазая появляется кривая ухмылка и он получает подзатыльник от друга. Сильный, между прочим. Сейчас это все уже прошло. Вещи были в квартире и парни уживались, перенимая друг от друга бытовые привычки. Мори, увидев парней и поняв, что это они бесяться, просто остался покурить, смотря не на них, а в даль, так что самодурство Дазая не застал, и Чуе не пришлось перед ним объясняться. И слава богу, иначе бы шатен остался без ребер. — ты о чем? — спросил Дазай, расхаживая по квартире в рабочей футболке и джинсах, что бы потом не переодеваться. Он не опаздывал, не суетился, но при этом то куртку прячет в кастрюлю и ставит на холодильник, то заваривает себе кофе убирая его все в тот же холодильник, а теперь ходит и ищет его. При чем, в поисках кофе, заглядывает под раковину. — не хочу тебя обижать, но у тебя уже все, клиника едет. Тебе бы отдохнуть. — я не устаю. — телом, возможно, нет, но вот голова твоя страдает. Во-первых, на работе ты устаешь, а как ты уставший собрался вбирать знания? Все попросту забудиться, во-вторых, котелок у тебя реально не варит. Ты мне скажи, ты зачем куртку в кастрюлю убрал? Дазай на это лишь вытянул губы уточкой. — да что ты прицепился? Все нормально будет.~

Не будет.

Как и прогнозировал Чуя, все стало лишь хуже. Дазай перешёл с кофе на энергетики, выпивая по баночки, а то и две в день, практически перестал питаться, не считая обеда в маке, но эта почва гастрита лишь усугубляла ситуация. И вот, очнувшись в кабинете мед сестры после голодного обморока в школе, Чуя отвел парня под ручку на работу, что бы тот написал заявление об увольнении. Менеджер, по началу, подсел на уши, и стал говорить о том что Дазай должен доработать до середины месяца, что бы зарплату ему выплатили ровно, по другому не как, и если Дазай, что впервые имеет опыт со всем этим, ведется на подвешанную ему лапшу, Чуя чуть ли не ругаясь говорит что они не имеют права оставлять сотрудника и заставлять работать, особенно учитывая состояние здоровья и наличия справок Дазая. Шатен, под присмотром Чуи, подписывает заявление о совбственном и уходит, вздыхая. — ничего. Найдешь сидячую работу. Или на дому. Не волнуйся ты так, если что, мы с отцом поможем пока. Тебе нужно отдохнуть. — да, я понимаю, но.. я только слез с шее отца, теперь садиться на вашу? Не то что бы я не ценил нашу дружбу, но в жизни бывает всякое. Если мы поссоримся? Я буду вынужден, условно, вставать на колени и прогибаться, иначе, если ты меня не простишь, я согнусь. По тому мне важно обеспечивать себя самому и зависить только от себя.. — есть такое слово - "человеческий фактор". Как бы мы с тобой не разошлись во мнениях, я не смогу оставить тебя, иначе, если с тобой что то случится, это будет на моей совести. — с чего бы? Ты обязан следить за мной? Нет. Мы пара? Родственники? Нет и нет. Моя жизнь тебя волновать не должна. Вот уж чего я точно не хочу, что бы люди винили себя за то, что я чего то там не смог. — это разные вещи. — я знаю.. — и люди разные. Даже если бы я не обещал тебе помочь, я бы все равно не смог не помочь тебе. — аааа! Ну все, хватит! Я уже начинаю чувствовать себя содержанкой! — зови меня господином.~ — нет!! Господи, зачем ты так со мной? Я ведь даже в бога не верю. — что? — ухмылка с лица Чуи медленно сходит и тот озадачено смотрит на сожителя, не понимая к чему тут вера. — ну да, понимаешь, бывает и такое. А ведь нельзя сказать, правильно ли это. У меня на работе была девочка, мусульманка, я сказал ей что носить хиджаб это не по христиански, — монолог Дазая перебил Чуя, что от неожиданности и абсурда ситуации со смеху слюной прыснул, — а ведь так нельзя! Бог все видит, вон камеры висят, — парень указал пальцем под крышу церквушки, мимо которой они проходили, на мегающие в темноте лампочки камер и Чуя вновь прикрыл рот рукой. — твою мать, Дазай! — и тот все таки останавливается не далеко от шатена, смеясь, — боже, нельзя над этим смеятся! Мы всех верующих оскорбим! — я не люблю верующих, у меня около дома мечеть стоит, я постоянно просыпаюсь под их завывания. — это называется Азан. — мне, как то, все равно, как это называется.. я слышу это утром, днем и вечером, я устал. — ну, а что поделать? — парень пожимает плечами, только открывая рот, что бы что то сказать. — зачем ее построили около моего дома? Поставили бы около церкви. Тут Накахара выпал окончательно. Боже, поразительный человек. Осаму всегда казался рыжику начитанным, умным, сообразительным.. парень действительно был многогранной личностью и поражал многими своими умениями, но сейчас.. боже, что он несет? Чуя атеист, и нормально относиться к любому юмору, но сейчас складывается впечатление, что он точно будет гореть в аду просто слушая ход мыслей Дазая. — зачем? Ты можешь себе представить, что было бы, если бы их построили рядом? Дазай тихо усмехнулся, — представляю как какая нибудь бабушка вместо церкви случайно заходит в мечеть, видит людей на коленях, руку эту их священную. — ругается, что это <<не по христиански!>> — ага! Сталкивает руку, ставит иконочку, и начинает на всю мечеть <<оче наш>> — боже, заткнись, просто заткнись. — расскажет им о воскрешение Лазарева. — какого Лазарева!? Сергея!?? — ой.. Оба засмеялись. Ну бывает, бывает. В ходе диалога выяснилось что воскрешали Лазаря, ну и пусть. — самолет летит, — Дазай шел, смотря в темное, звездное небо, в котором можно было разглядеть удва уловимые свечения лампочек крыльев самолета. — ага. На дорогу лучше смотри. Путь от, уже бывшей, работы шатена был давольно таки не долгим, только вот в ходе оживленных диалогов парни то в магазин заходят взять что-нибудь попить, то присаживаются на лавочку отдохнуть, то и вовсе уходят в другую сторону или пропускают поворот, ибо оба идут друг за другом и оба особо не следят куда. Только вот если Чуя, хотя бы, под ноги да на светофор смотрел, Дазай же вовсе сочтёт привлекательным смотреть куда угодно, только не на дорогу. Он так и с лестницы упал, и урну опрокинул, и на дорогу чуть на красный не вышел. Несчастному Накахаре пришлось схватить этого болвана за рукав его рубашки и как ребенка под ручку водить. — я никогда не летал на самолётах, с одной стороны это интересно, с другой, каждый раз, как я начинаю думать о путишествиях на них, тут же вижу как обязательно разобьюсь. Не знаю с чего такие мысли, ощущение, что мне запрещено на них летать. — банальный страх. Люди так устроены, что не хотят умирать, так что страх в подобных вещах это норма. Но не волнуйся, на том же поезде больше шансов умереть, чем на самолёте. — знаю, но все равно как то.. — обязательно нужно будет выудить тебя полететь на самолёте. — как жестоко.. ах, или ты хочешь, что бы я погиб? — ты, скорее, от моей руки падёшь, демон, нежели с самолёт наебнешься. — звучит как угроза жизни, надеюсь мне не придётся жалеть, что я предложил тебе жить вместе? А вообще, я уже передумал. — пере- — я боюсь темноты. Она пугает, по тому я и решил попросить тебя жить со мной, но теперь я боюсь тебя. — это шутка? — нет. — ты.. что? Ты сейчас серьезно? Мы только вещи перевезли! Ладно, хрен с ним.. меня то ты какого черта боишься!? Что я тебе сделал? Затравил бедного? — не знаю, я.. не знаю. Шатен действительно не мог объяснить этот страх, который, к слову, действительно только что зародился. Буквально только что. Такой сильный, что даже смотреть на Накахару не мог. Хотелось убежать, хотелось что бы он отпустил руку Осаму, что бы не кричал и не возмущался сейчас, что бы не ругался. Чуя не отпускал. Он саркостично ухмылялся. Что, вот блять что сейчас только что произошло? Он больше всего не понимал, почему и за что его боятся, не понимал этого поведения Дазая, неужели все? Он доводит парня до дома, забирает свои вещи и уходит в очий дом? Или что? — ах, нет, все же ничего. Я просто пошутил. — как смешно! Нет, меня много раз просить не нужно! Я могу уйти, пожалуйста. — да ладно тебе, не заводи истерику. — в каком месте я истерику завел!? — ты сейчас выглядишь как несчастная женушка из второсортного сериала, которая застала мужа за изменой и теперь ходит - пыхтит. — я просто не понимаю, что сейчас было! Может это мне стоит бояться что ты со своими "боюсь/не боюсь" решишь меня выгнать? — тебе, хотя бы, есть куда вернуться. — ты тоже, знаешь ли, можешь пойти к отцу. — ладно, все, прости, ляпнул не подумав. Это была неудачная шутка на твою фразу про самолеты и смерть от твоей руки. — не смешные у тебя шутки, лучше молчи. — Чуя. — ну что? — я замерз. Парень чуть не упал, резко остановившись. Серьезно!? Он сейчас серьёзно? Дазай сделал пару небольших шагов, не сразу останавливаясь ибо не ожидал такого от Чуи, потом обернулся, смотря на него. Накахара лишь вздохнул, снимая с себя джинсовку, накидывая ее на плечи парня и пошел в перед. — лучше? — мх.. курточка Чуи слишком маленькая для меня.. — тц.. сейчас заберу! Я тут забочусь, а ты.. — Чуя обернулся что бы посмотреть на его бессовестное лицо, но вздрогнул, увидев вместо парня пугающую темноту улицы, по которой они шли. И куда сейчас делся Дазай!? Парень опускает взгляд и его глаз едва дернул. — Дазай, ну еб твою мать! Парень, укладываясь на лавочку, накрыл себя чужой курткой как одеялом и поднял голову, — что? Я спать хочу. В общем, с горем по полам те добрались до дома. Так их путешествие из двадцати минутного пути перерасло в часовую прогулку, в ходе которой уже оба устраивались на каждой встречной лавочке.