Welcome Home

— Ты когда-нибудь чувствовал, что мир собирается поглотить всех вокруг кроме тебя? — шёпотом спрашивает Чимин. В их комнате темно, даже лунный свет не проникает сквозь жалюзи. Уже поздняя ночь, а они всё ещё лежат голыми под простынями, только их тела намного холоднее. Чимин не уверен, что его парень действительно проснулся, поэтому он подпрыгивает, когда понимает, что Юнги начал медленно поворачивать к нему голову. Пак не может видеть его в кромешной темноте, но он прекрасно представляет растерянное выражение лица старшего. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он немного хриплым голосом. — Не знаю, это… я думаю, это уже не имеет значения, — Чимин просто качает головой и прикрывает оголившиеся участки кожи сползшим одеялом. Вокруг темно, Юнги совершенно точно не может его видеть, но всё же младший чувствует себя незащищенным. — Но это важно для тебя, — отвечает ему Юнги, — Поговори со мной. — Это просто глупо, — вздыхает Пак и чешет затылок. Почему он не может просто уснуть и забыть об этом? — Ты никогда не бываешь глупым. Ты можешь поговорить со мной, если хочешь, можешь придвинуться поближе и спать рядом, это твой выбор, так будет всегда, — заявляет старший и Чимин чувствует, как тот придвигается к нему. Ему это нравится. Он ощущает на себе тепло тела Юнги в их постели и чувствует себя счастливым. — Мне кажется, что всё на своих местах, понимаешь? — Чимин начинает говорить и, он не может этого видеть, но старший улыбается в темноте. — Я чувствую, что у всех всё на своем месте, как и должно быть, все счастливы, рассказывая о своей работе, дальнейших планах, в то время как я просто… просто застрял. Мне кажется, я остался последним человеком на этой Земле без какого-либо плана на будущее. — пытается объяснить младший. — Знаешь, я всегда осознавал, кем хотел стать, когда вырасту. С тех самых пор, как я был маленьким мальчиком, но… жизнь решила сыграть по-другому и мне приходилось делать выбор и рисковать. Каждый божий день я чувствую, что иду дальше, но не становлюсь ближе, и я… не могу больше этого выносить, — Чимин практически задыхается, жадно хватает ртом воздух рассказывая, но Юнги не собирается его прерывать. — Я просто хочу, чтобы мир мог поглотить меня целиком. Я хочу знать наверняка, доберусь ли я туда, куда хочу. Такое чувство, что я умер, но всё ещё здесь. Я нахожусь здесь, я живу, но это уже не имеет никакого значения, не так ли? — спрашивает Чимин, запыхавшись, в то время, как единственная слеза скатывается по его щеке, его единственный страх, — Я что, сошел с ума? Я сломлен? — вновь звучит его дрожащий голос. Чимин смотрит туда, где, как он уверен, находится Юнги. — Потому что я чувствую себя таким ущербным каждый раз, когда не могу встать с постели, я плохой человек, потому что мне всё время грустно, со мной трудно быть рядом, — младший замолкает, не в силах продолжить. Юнги не позволит ему. — Ты должен встать, — говорит ему старший. — Я не могу. — Я имею в виду прямо сейчас, — отвечает Юнги, включая свет и глядя на своего прекрасного, идеального парня. — Вставай и следуй за мной, — говорит он, вставая и одеваясь, бросая Чимину первую попавшуюся на полу одежду. Десять минут спустя они уже стоят на крыше и делят одно одеяло на двоих, завернувшись в него. Ветер воет, хлестает морозом по щекам, но им всё равно. Боль и холодные слезы льются по щекам младшего, он чувствует некое облегчение. Он чувствует себя ребенком, неудачником. — Посмотри вниз, — говорит Юнги, — мир поглощает так много людей, которых ты видишь там, на улицах, не так ли? — спрашивает его старший, а Пак лишь кивает, ему кажется, что на сегодня достаточно разговоров. — Ты знаешь что происходит, когда мир съедает тебя и решает за тебя? — спрашивает со вздохом парень, — Может быть ты никогда и не станешь тем, кем хотел стать, когда был маленьким ребенком, или, может быть, уже им стал. Ты не можешь этого знать наверняка, а жизнь не должна давать подсказки и говорить что правильно, а что нет. Но ты должен измениться. Ты не сможешь развиваться, если не изменишься и ты должен делать это каждый день, чтобы попасть туда, куда хочешь, да, это чертовски страшно, любовь моя, но вот так мы и все остальные это делают. Мы не позволяем миру поглотить нас, мы сами поглощаем его, — говорит Юнги и Чимин смотрит на него так, как никогда раньше не смотрел ни на кого другого. Он верит ему.