Первый снег

Ещё пол часа назад блондинка спокойно сидела в удобном кресле своего кабинета. Для неё это должен был быть обычный пасмурный день. А сейчас она сломя голову несётся вниз по лестнице в холл офисного здания. Лифт сломан, такси будет через 10 минут. Чёрт, слишком долго. Ей нужно время. Больше времени. Но его нету. « Её волосы цвета имбирной пена-кодады. Лёгкие кудри, милые ямочки. Карие глаза, напоминающие растопленный молочный шоколад. Острые ключицы, еле заметные веснушки...» Ещё вчера утром брюнетка в трепыхании поднималась в кабинет №112 с зелёной табличкой "Психолог А. И. Малиёвская". А сейчас она медленно поднимется вверх по лестнице старого заброшенного здания. Сегодняшний день для неё должен был быть особенным. «...Пушистые ресницы, лучезарная улыбка. Звонкий смех и пугающая серьезность. Гордость, настойчивость, уверенность. Искренность, желание помочь, тёплый и нежный взгляд...» Чёртово такси как обычно опаздывает. Блондинка была готова начать бежать к ней. Осознание того, какую ошибку она совершила с каждой секундой давило на неё всё сильнее. Наконец-то, такси подъехало. – Карекского, 82, как можно быстрее. «...В ней сочетается несочетаемое. Она идеальна. Её прически, макияж, стиль, одежда, походка, жесты, эмоции. Всё в ней безупречно до невозможности...» Пятый этаж. Слеза. Чёрт, на что она вообще надеялась? Зачем вообще затеяла всю эту хрень с признанием? Читала ведь контракт, в котором четко было прописано "Допустимы только сугубо деловые (рабочие) отношения пациент/психолог." Дура. Почему тебе не жилось спокойно? Работала бы и дальше фотографом, по прежнему ходила в зал, раз в неделю в клуб и три раза на неделю психотерапия с частным психологом. Но нет, это ведь было бы слишком, не так ли? «...Белла без ума от бананового торта и грушевого смузи. Никогда не могла понять почему многие считают эти блюда шедевральными. Но ей это нравится. Нужно будет попробовать. Да, обязательно нужно будет...» Небольшой дом со скрипучей калиткой, напротив которого остановилось такси. Руки девушки тряслись, а колени, в прочем как и всё тело, пробирала дрожь. Входная дверь открыта. На в прихожей лежала парочка вялых нарциссов, её любимых. С букетом таких вчера утром брюнетка пришла к ней на приём. Но Виктория ненавидит нарциссы. Кухня. Здесь на столе лежал банановый торт, хотя владельца дома терпеть не может бананы. Спальня, полностью пропахшая духами блондинки. Будь она сейчас не в такой панике - подумала что её пациентка психически больная, а не "влюблена" говорила сама Виктория. Она направилась в ванную. Дёрнув за ручку она поняла что дверь заперта. Нет, нет, нет, нет, нет! Несколько сильных рывков, после чего дверь срывается с петель из-за мощного удара ногой. Пусто. Вот ведь! Её развели как школьницу! В пальцах начало показывать от мысли о том, сколько времени блондинка здесь потреяла. «...Она любит спокойную музыку, но в то же время фанатка рок группы "Maneskin". Снова противоречия. В этом её изюминка. Даже само её имя говорит о том, что она идеальна. Изабелла...» Опять такси. На этот раз к самому выезду из города. В голове крутились шутки про намерения Виктории покончить с собой именно там. Затем вспомнился вчерашний отказ и отвержение её чуств, а чуть позже сообщение о том, что они должны прекратить терапии. Чуство вины мешало Изабель вздохнуть. Чёрт, ты же всё-таки психолог, можно было и догадаться что такие люди как она из-за своего одиночества склонны к нездоровой привязанности, которую сами же трактируют как любовь! Сколько таких пациентов у тебя было за твои 7 лет практики?! Много. Но никто из них не испытывал такую больную симпатию к тебе. Если бы ты только распознала это раньше! Прежде чем она уволится с работы, исчезнет со всех соц. сетей и выключит телефон! «...Она очень мило общается со всеми. Но если её обидеть или, что ещё хуже, унизить - она станет настоящим диким зверем. Белла умная и у неё очень вкусну пахнущие духи. Она помогла мне принять себя. Или частично помогла. Ну результат в любом случае есть...» Десятый этаж. Виктория боится подойти к краю, ведь здание старое и может рухнуть в любой момент. И всё же она решилась. Высоко. Шаг к краю. « Кажется это моя последняя запись в дневнике. Через час я собираюсь признаться Изабелле...» Со всех ног Изабелла вбегает в заброшенное здание. Теперь наверх. Первый этаж. Второй. Третий. Четвертый и, кажется, пятый. Она сбилась со счета, но останавливаться и считать нет времени. В груди начинает больно жжечь, но блондинка и не думает останавливаться. «Она во многом мне помогла, в том числе и найти любовь...» Брюнетка всё так же стоит и смотрит вниз, уже представляя своё тело между вот тех камней. А сознание вновь рисует такой знакомый и любимый образ девушки из кабинета №112. Вдох. Выдох. Ещё один шаг. Последний. «...Я даже почти уверена, что это взаимно, что само по себе странно и, если можно так сказать - паранормально. Ну что ж, как говорится: удачи мне...» Ноги изрядно подкашиваются, сердце отбивает бешеный ритм, а лёгкий, грудь и ключицы пронзает адская боль. Перед глазами всё расплывается, поэтому лежащий у стены большого старого окна телефон удается заметить не сразу. Голова жутко болит, а в горле образовался какой-то неприятный солоноватый ком. Блондинка сплюнула, оставляя на полу кровавое пятно, шатаясь подошла к стене и подняла телефон. Это был телефон Виктории. Сердце забилось ещё быстрее от нечеловеческого страха и ужаса. Ноги Изабель подкосились от осознания случившегося. Она не успела. Блондинка медленно сползла вниз по стенке, опираясь спиной о бетонную поверхность. Глаза начали медленно закрываться, прежде чем с-под век хлынули слезы. И вот сидеть становиться всё тяжелее, а слова будто застряли в горле. Спустя какое-то время щекой девушка касается холодного грязного пола. Сердце больше не работает как отбойный молоток. Отголосок сердцебиения в ушах слышался всё реже и реже. Глаза окончательно закрываются, а на лёгкую осеннюю курточку мягко отпускается первая за эту зиму снежинка. Последнее воспоминание было весьма странным. Блокнот в клетку, на листу которого неразборчивым почерком написано: «...Я умру когда выпадет первый снег...»