Мармелад

Marmalade — Miyagi & Andy Panda feat. Mav-d

      Кенма лежал на кровати в полутьме, закинув руки за голову. Мыслей почти не было, а те, что так и норовили прорваться и взять верх над разумом, были заглушены музыкой, которая орала из колонки.

Сердце забрала.

На небо лупили в звёзды,

Уплетая мармелад.

С тобой я дышу свободой,

Без тебя я в кандалах.

Надумали вечно жить мы,

Продолжаясь на битах.

      Эта песня играла по кругу, наверное, уже битый час, но даже близко в мыслях не было выключить ее. Слишком близка его сердцу, слишком проникла под кожу, слишком напоминала собой их двоих.       И правда, с ним чувствовал себя свободнее Добби, а без него будто кандалами сковало, а ключик забрали с собой за океан до лучших времён. Когда «мы все обязательно преодолеем и будем счастливы».       Когда Куроо сказал Кенме, что поступил в университет в Нью-Джерси и уезжает учиться в Америку, он испытал целый спектр эмоций, но внешне выглядел так, будто это новость о том, что Тецуро получил очередную 5 по химии. Он выдавил из себя лишь тихое и короткое «поздравляю», улыбнулся в ответ, чтобы не разбивать его сердце на тысячи осколков, хотя его собственное уже успело раскрошиться в пыль.       Он не представлял свою жизнь без Куроо. Совсем. Никак. Вот вообще. Но это было бы слишком эгоистично просить его остаться и поступать в университет в Токио, поэтому он успел убедить себя, не без помощи Куроо, конечно, что в их отношениях ничего не изменится, что они будут часто созваниваться, видеться на каникулах, потому что Тецуро планирует возвращаться домой на период, когда нет учебы, да и вообще «вот получу диплом, заработаю миллион и заберу тебя с собой».       Первый год прошёл на чистом энтузиазме. Досадным фактом стала разница во времени, когда приходилось созваниваться либо глубокой ночью, либо слушать голосовые от любимого наутро, но было терпимо. А месяц летних каникул прошёл вообще как в сказке. Куроо привёз с собой кучу историй про соседей из общежития, а ещё небольшой акцент, который забылся через час его безостановочных разговоров. Но ценнее всего был целый чемодан так глубоко любимого Кенмой мармелада Haribo, который они поедали, сидя на крыше заброшки и смотря на звёзды, ловя каждую секунду, проведённую вместе. Было хорошо… хорошо настолько, что когда пришёл момент провожать Куроо в аэропорт, то Козуме хотелось вскрыться.       Осознание того, что увидятся они только после нового года — вводило в уныние, отчаяние, забирало любые моральные силы продолжать свою обычную жизнь без него, просто потому что без него она становилась серой, неполноценной, не такой. Оставалось лишь рыдать ночами в подушку, а потом записывать ему видео сообщения с улыбкой на лице о том, что он снова проспал пары, и вообще учеба это не его. Не хотелось его напрягать, создавать проблем, добавлять лишних нервов, которые и так были потрёпаны из-за этого переезда. Хотелось поддержать, но сейчас тем, кто действительно нуждался в поддержке, был именно Кенма.       Куроо сообщил, что не приедет на новогодние каникулы. Обстоятельства уже в который раз играли против них. Не получается закрыть сессию вовремя, да ещё и некоторые финансовые проблемы сказываются на возможности так свободно позволить себе купить билет на самолёт через океан. И конечно же Кенма все понял, сказал, что подождёт, и попросил Куроо не переживать и решать свои проблемы там, а сам в тайне от него подал заявление на американскую визу, чтоб приехать самому, но получил отказ.       Было жаль. Да, жаль настолько, что он уже пару дней отказывался выходить из своей комнаты, слушая на повторе одну единственную песню. Когда он ее услышал впервые, то разрыдался прямо при всех под недоумевающий взгляд Бокуто и Акааши, которые просто посчитали эту песню классной, чтобы кататься по ночному Токио с басами на всю громкость.       Не хотелось абсолютно ничего. И даже приближающийся Новый год не радовал, лишь напоминая о том, что эти каникулы он проведёт без самого дорогого для себя человека. Вокруг все суетились в предпраздничной лихорадке, выбирая друг другу подарки, наряжая ёлку, вешая огни на окна. А Кенма не сделал даже этого, потому что раньше всегда в его комнате это делал именно Куроо.       Он бы и дальше избегал эту всю новогоднюю суету, но Акааши вписал его в список людей, принимающих участие в Тайном Санте, которого вдруг решено было организовать между бывшими учащимися Некомы, Фукуродани и Карасуно. И как бы Кенма не упирался, ему торжественно вручили бумажку с именем получателя подарка. Повезло, что это оказался Кейджи, ему придумать подарок было не так сложно. Сложнее было заставить себя пойти на вечеринку, где все эти подарки будут собраны под ёлкой, вручены, вскрыты, а остаток вечера все будут гадать, кто же был его Тайным Сантой.       До вечеринки оставалось меньше часа, а подняться с кровати было все ещё непосильной задачей. И Кенма принял решение, что не пойдёт, потому что желание было одно единственное: не вылезать из-под одеяла, пока не настанет август. Козуме потянулся за телефоном, чтобы написать Акааши сообщение, но он его опередил, позвонив первым.       — Хей, ты так быстро ответил, неужто хотел слиться и уже начал писать мне сообщение? — весёлым голосом начал Кейджи.       — Ты слишком хорошо меня знаешь.       — Поздно, я у твоего дома. Поднимай свою задницу и выходи.       Кенма нехотя поднялся, попутно хватая свой подарок и пряча его в пакет, чтобы заранее не спалить упаковку, и спустился вниз.       — Вот, держи, — сказал Акааши, протягивая ему красный колпак Санты.       — Я это не надену, — буркнул Кенма, натягивая куртку.       — Какой ты скучный. Ты своим унынием сейчас весь праздник омрачишь. Тогда ты будешь феечкой.       Кейджи ловким движением руки приклеил две блестки-звездочки Кенме под глаза. Козуме лишь тяжело вздохнул, но тактично промолчал.       Вечеринка была не такой уж плохой. По крайней мере пара бокалов шампанского позволила хотя бы немного разгрузить голову. Кенма оккупировал кресло-мешок и не слезал оттуда даже когда пришло время распаковывать подарки, вызвавшись быть последним.       — Кигуруми в виде тигра? — восторженно воскликнул Бокуто. — Если бы тут был Куроо, я бы сказал, что это стопроцентно от него!       Парень осекся, но сделал вид, что ничего не произошло, а Кенма лишь усмехнулся, осушая залпом ещё один бокал.       — Тогда это Лев!       — Ха-ха, символично, — прыснул Нишиноя.       — Если у меня имя обозначает представителя семейства кошачих, то это не значит, что я буду дарить всем львов и тигров! — попытался возразить Хайба, чтобы хоть немного подержать интригу, хотя подарок, действительно, был от него.       — Свитер с надписью SugaMama и килограмм мандаринов, — улыбнулся Сугавара, распечатывая свой подарок. — Это точно кто-то из наших. И я, кажется, даже знаю, кто. Не будем называть имени, да, Хината?       — Эй, да как так? — надулся Шое.       — Мандарины, дурень. Только ты их тоннами поглощаешь, — с умным видом констатировал Кагеяма.       — Но сейчас же Новый год. Их все тоннами едят!       — Аргумент, — кивнул Бокуто. — Давайте дальше.       — У меня протектор со значком Конохи, — хлопнув по лбу, сказал Акинори. — Очень оригинально! Браво! Да это кто угодно может быть.       — А у меня набор дорогущих маркеров для скетчинга, — проговорил Акааши. — Спасибо, Кенма, всегда их хотел!       — А что сразу я? — наконец подал голос Козуме. — Если блогеры много зарабатывают, это не значит, что я буду покупать тебе эти фломастеры за миллионы долларов.       — Можешь не стараться, я лично всем распределял Сант, и знаю, кто у кого, — ухмыльнулся Кейджи. — Кстати ваших Сант я раскрою всем только в Новый год.       — Да и так все понятно! — кричал Бокуто, уплетая виноград.       — Ничего непонятно, — буркнул Кагеяма, крутя в руках пластиковую корону и волшебную палочку, скептически оглядывая всех собравшихся.       — Да, мне тоже очень интересно, кто такой оригинальный, — сказал Яку, рассматривая свои новые кроссовки на платформе.       — Ну же, Кенма, ты один остался, — загадочно улыбнулся Кейджи, кивая в сторону последнего свертка под ёлкой. — Открывай.       Кенма ловким движением руки поймал свёрток, сразу развернул, а брови вдруг поползли наверх. Он ещё несколько секунд сидел молча, рассматривая упаковку мармелада Haribo у себя в руках.       — Ну что там? — терял терпение Хината.       — Это… мармелад. Но такой можно купить только в аэропорту в Duty Free, — рассуждал Кенма, не отрывая взгляд от пачки. — У нас недавно Инуока прилетел из Таиланда. А ещё, кажется, Лев был в России, ну или…       Кенма перевернул пачку и увидел надпись мелким шрифтом в самом низу: «Made in the USA».       Внутри будто все перевернулось. Эмоции захлестнули словно цунами. В глазах защипало, и Кенма сморгнул подступающую слезу. Расплакаться перед толпой парней на новогоднем празднике — это последнее дело, которое он собирался сделать за этот вечер. Мозг отказывался находить рациональное объяснение этому. Либо Куроо просто прислал этот чертов мармелад по почте, чтобы кто-то смог его положить Кенме в подарок, либо приехал сам.       — Кейджи, а в твоём списке точно нет Куроо? — нахмурился Козуме.       — Нет, а что? — непонимающе спросил тот.       — Да так, ничего, — сразу помрачнел блондин и решил посмотреть, что ещё было в упаковке.       — Билет на концерт Miyagi на завтрашний вечер? Я не пойду, — буркнул Кенма.       — Почему? — возмутился Бокуто. — Он классный!       — Что мне там делать одному?       — Как знать, может второй билет у твоего Санты, — загадочно произнёс Акааши.       На секунду Кенма и правда поверил в то, что это Куроо, но тут же отмёл эту мысль.       «Да быть не может», — подумал про себя он, вспоминая, что пару минут назад Тецуро пожелал ему доброго утра, потому что только что проснулся к первой паре. А чтобы успеть на концерт, он должен быть уже в самолете, ну либо сесть в него до завтрашнего утра.       Кенма не спал всю ночь, проверяя онлайн Куроо. Пару раз даже написал ему, задавая провокационные вопросы, но всегда получал ответы и пришёл к выводу, что тот даже близко не собирался лететь в Токио. Зато уж очень уговаривал Кенму пойти на этот самый концерт и поснимать на видео его любимую песню, а потом рассказать, кто же был его Сантой. Прям как знал, что Козуме совершенно не горел желанием туда идти. Он слышал, что будет предновогодний концерт их с Куроо любимых реперов, но точно знал, что без Тецуро он туда не пойдёт. Они всегда ходили вдвоём, обнимались, пели, целовались под «Половина моя», а разделить это мероприятия с кем-то, кто не Куроо, желания не было, но почему-то хотелось поверить в новогоднее чудо.       Кенма поднялся на второй этаж клуба, где располагалась VIP-зона, и сел за стол. Он оглядывался в поисках знакомых лиц, а точнее одного единственного лица, но натыкался лишь на влюбленные пары, которые сидели в обнимку. Очень хотелось уйти, но он будто приклеился к дивану, на котором сидел. В зале погас свет, артисты вышли на сцену, а Кенму подошел к перилам балкона, чтобы лучше их рассмотреть. Они начали с той самой песни «Мармелад», видимо решив добить Кенму окончательно.       — Мармеладку? — вдруг послышалось над ухом, а перед глазами возникла та самая пачка Haribo.       Кенма на секунду забыл, как дышать, а потом медленно обернулся и встретился с янтарными глазами. Перед ним стоял Куроо и улыбался той самой коронной улыбкой, от которой каждый раз сводило коленки. Козуме опешил на мгновение, а потом бросился ему на шею, не в силах сдержать слезы, и вцепился дрожащими пальцами в толстовку, глядя спину, плечи, шею, будто не веря, что это происходит в реальности, что перед ним и правда стоит тот, кого привык видеть только на экране телефона.       — Как… Как ты это сделал? — еле проговорил Козуме, наконец отрываясь от парня. — Я же писал тебе. Ты не мог отвечать из самолета.       — Небольшая хитрость и наш хороший друг Акааши Кейджи мне в этом помогли. Пока я был в самолете, ты общался с ним. Благо современные технологии позволяют делать такие сюрпризы, — улыбнулся Куроо, поглаживая Кенму по голове.       — Дурак, к черту такие сюрпризы! — воскликнул Кенма и тут же примкнул к губам Куроо, целуя жадно и страстно, как в последний раз, чтобы голову сносило, чтобы внутри все горело огнем, чтобы пробрало до мурашек от таких желанных губ и его прикосновений, чтобы отпечаталось в памяти на следующие полгода без него. Кажется, парень все еще не мог до конца поверить, что перед ним стоит Тецуро. Все складывалось слишком волшебно: сюрприз, подаривший Кенме веру в чудо, мерцающие огни клуба, чарующе отражающиеся в глазах парня напротив, приглушенный свет, добавляющий романтики и магии, музыка, пробирающая до мурашек, руки любимого, которые обнимали так трепетно, так нежно, и Куроо, его самый родной Куроо...       Поцелуй пьянил похлеще Маргариты, которую Кенма заказал, но так и не успел попробовать. И не прогадал, ведь впереди ждало нечто покруче — встреча с любимым. Они не отрывались друг от друга ни на секунду, покачиваясь под льющиеся медленные ноты «One love», потом целовались под «I Got Love», подпевали «Люби меня», глядя друг другу в глаза, и просто любили в ответ без остатка.       — Я так скучал, — прошептал Кенма прямо на ухо, запуская пальцы Куроо в волосы. — Я не мог представить, что не увижу тебя еще так долго.       — Как я мог оставить тебя без подарка? С Новым Годом, любимый.