Рождественский подарочек

— В смысле мы не будем ставить ёлку?! — Поза Драко демонстрирует не столько удивление, сколько — возмущение, и Люциус понимает, что тот сейчас разразится нравоучительной тирадой о том, какой важный праздник Рождество, и как важны приготовления к нему. Люциус давно охладел ко всей этой предпраздничной суете, и она уже не вызывала у него такого детского восторга как у Драко. Все эти гирлянды, ёлки, игрушки, снег и омела только раздражали, и видеть их в своём доме мужчина не желал. И так настроения нет, так ещё и терпеть этот бессмысленный блеск, огни и хвойные растения целыми сутками в собственном жилище? Нет уж, увольте. Хотелось спокойно, в обнимку с Драко проводить старый и встретить новый год, распивая чудное вино и обмениваясь небольшими подарками. — Ладно, я распоряжусь, будет тебе сегодня ёлка. — Люциус закатывает глаза. — Но украшением занимайся сам, не впутывай меня в это, пожалуйста. — Хорошо, спасибо. — Драко обнимает отца, незаметно оказавшись рядом, и целует его в щеку. — Обещаю, ты не пожалеешь, и я обеспечу тебе по-настоящему новогоднее настроение. — Юноша хитро улыбается, ещё раз чмокает родителя в уголок губ и радостный убегает из гостиной. Люциус чуть заметно улыбается и качает головой. Когда-то и в нём было столько энергии и энтузиазма… И куда это всё с годами девается? Рождество уже завтра, Драко с первых дней декабря начал развешивать белых оленей, снежинки, снеговиков и Санта Клаусов по дому, но у Люциуса при виде этих игрушек чуть ли не начинал дёргаться глаз, и он на корню пресёк все попытки сына подготовиться к празднику. Ну что ж… Драко прав, праздник есть праздник, если ему так хочется — пусть позабавится, а Люциус потерпит две недельки, пока нельзя будет снять всю эту новогоднюю мишуру.

***

Почти 3 часа дня. Драко точно убьёт его, как только он переступит порог дома, но на свой страх и риск Люциус всё же заходит в дом. Мужчина не ожидал, что так задержится на работе в праздник, но уже ничего не исправить, можно лишь попробовать вымолить у сына прощение и сесть вместе с ним за праздничный стол. Люциуса настораживает мрак царящий дома, все окна были завешаны, свечи не горели, только из гостиной виднелась полоска тусклого света. Не зная, там Драко или нет, надеясь, что сын не обиделся и ждёт его дома, Люциус пошёл на свет. Да, в гостиной стоял мягкий полумрак, горел огонь в камине, украшенном Рождественскими носками и маленькими свечами, на елке были развешаны игрушки, под ней лежали упакованные подарки и… И Драко. Обнажённый Драко. Связанный Драко. В красной новогодней шапочке Драко. Обездвиженный, беззащитный, невероятно сексуальный Драко с леденцом-тростью во рту. У мужчины перехватывает дыхание, он хочет спросить, но не может, губы приоткрываются, но ни звука не слетает с них. Незатейливые, но симметричные, изящные узоры из веревки на теле юноши лишали воли не Драко, как, видимо, задумывалось, а Люциуса, который смотрел на многочисленные узлы на теле сына. Картина завораживала, такого под рождественской ёлкой мужчина точно не ожидал увидеть. — Драко… — Люциус покашливает, в попытке вернуть голосу его обычное звучание. — Что это, милый? — Мужчина подходит к сыну, садясь на колени перед ним и вынимая из его рта конфету. — Твой подарок. — Драко облизывает губы, чуть слышно причмокивая. — Перед использованием разворачивать не рекомендуется. — Как ты это сделал? — Люциус зачарованно касается красной верёвки на ключицах сына, ведёт вниз по груди и замирает, остановив взгляд на его торчащих сосках. — О! Я не хочу вспоминать этот позор. Только не сейчас. — Драко драматично запрокидывает голову. — Папочка, пожалуйста, трахни свой подарочек поскорее, ведь он уже час сидит в этой позе и 100 раз успел пожалеть об этой затее. — Скороговоркой умоляюще произносит юноша, за что получает влажный, трепетный поцелуй в губы. — Прости, милый, я не думал, что так задержусь. — Язык Люциуса скользит по шее сына. — Надеюсь, я могу заслужить твоё прощение таким способом? — Прочертив влажную дорожку по груди юноши, мужчина слегка прикусывает его сосок, срывая с приоткрытых губ задушенный стон. — Так просто тебе прощения не заслужить, постарайся хорошенько. — Драко произносит это и в следующую секунду шумно втягивает в себя воздух сквозь плотно сжатые зубы, отец обхватил тёплыми влажными губами головку его члена. — Сам Люциус Малфой стоит передо мной в коленно-локтевой, наверное, я никогда к этому не привыкну. — Голос юноши дрожит, с трудом удаётся сдерживать стоны, вид прогнувшегося в пояснице отца, его обтянутой брюками задницы возбуждал чуть ли не сильнее, чем горячий влажный рот с умелым подвижным язычком на члене. — Для подарка ты слишком много себе позволяешь. — Люциус возвращает леденец в виде трости в рот сына. — Выронишь — накажу. Два строго произнесённых слова запрещают Драко говорить, и юноша начинает посасывать конфету в то время, как его отец вновь склоняется лицом к его члену. Кончик языка проникает в дырочку уретры, затем скользит по стволу, волосы Люциуса скрывают его лицо, и Драко жалеет, что не может видеть всё. Губами мужчина прижимается к мошонке юноши, по очереди заглатывает его яички, вырывая из сына заглушенные стоны. — Раздвинь ноги. — Драко колеблется и кивает назад, смущённо улыбаясь после. Люциус сглатывает при понимании того, что у юноши не только руки зафиксированы на груди, но и связаны ноги. «Совершенно беспомощный, такой открытый и только мой» Люциус укладывает Драко на спину и снова замирает. Ничего сексуальней этого бледного тела в красных верёвках мужчина ещё не видел. Драко казался в этот момент невероятно нежным и до крайней степени порочным одновременно. «Падший ангел, не иначе…» Тёплая сухая ладонь ложится Драко на живот, и инстинктивно он прогибается к ней навстречу. Пальцы второй руки дразнят напряжённый сосочек, а затем Люциус наваливается на юношу сверху, припадая губами к его шее, вырывая из его груди первый звучный стон. Пока мужчина сходит с ума, наслаждаясь прекрасным запахом и нежностью кожи, терзая её языком и губами, прикусывая зубами, Драко задыхается от возбуждения, ерзает под приятной тяжестью отцовского тела, пытаясь сильнее потереться изнывающим без должного внимания членом хотя бы о рубашку родителя, которая невесомо задевала его. — Трахни меня сейчас же! — Всхлипывает Драко, силясь приподнять ещё выше бёдра. — Ты куда конфету дел, негодник? — Люциус наблюдает за раскрасневшимся сыном, облизывающим пунцовые губы. — Я слишком качественно работал языком, и она кончилась. А теперь трахни меня! — По-твоему я недостаточно качественно работаю языком? Хорошо. — Люциус ухмыляется перед тем, как начать спускаться влажными поцелуями по телу юноши. — Этого хочешь? — Он дразняще проводит языком по истекающему смазкой члену Драко. — Да, пожалуйста, прекрати это! — Обычно Драко сжимал пальцы в волосах отца, направляя его голову в верном направлении или притягивая к себе, заставляя улечься сверху. Но сейчас он не мог этого сделать, полное собственное бессилие, мучительное бездействие отца волнами чего-то горячего проходились по телу, раздражая, но возбуждая ещё сильнее, хотя казалось бы больше некуда. — Нет, милый, мне казалось, это мой подарок, и я сам решаю, как им распоряжаться. — Мурлычет Люциус, сгибая ноги Драко в коленях и целуя их. — И я хочу, чтобы ты кончил, как та конфета, что растаяла в твоем жарком ротике. — Мужчина ненавязчиво разводит колени юноши в стороны и располагает своё лицо между его бёдер, вырисовывая на их внутренней стороне языком одному ему известные узоры, изредка покусывая гладкую чувствительную кожу зубами. Язык Люциуса был везде, кроме того места, где он был нужен больше всего. Драко непрестанно всхлипывает и извивается под ласками отца, тело горело, внутри всё переворачивалось, казалось, сердце просто не вынесет этой сладкой муки ещё хотя бы минуту. Тело Драко пробивает крупная дрожь, он выгибается, широко распахивает глаза, раскрывает губы в немом крике и изливается себе на живот. — Спасибо за подарок. — Люциус целует обессиленного, прибывающего в шоке юношу в висок, находит свою палочку и заставляет верёвки исчезнуть. — Ты такой милый в этой шапочке. — Замечает мужчина, невесомо касаясь губ сына. — Я тебе ободок с оленьими рогами купил, тебе пойдёт. — Драко отвечает на поцелуй и делает то, чего хотел всё это время, — обнимает отца, притягивая его к себе, прижимаясь к нему настолько тесно, насколько возможно физически. — Мы займёмся сегодня сексом или нет? По-моему ты спрашивал, как можешь искупить свою вину… — Думал, ты дольше не сможешь разговаривать. — Усмехается Люциус, расстегивая брюки. — Думал, ты вообще меня сегодня не трахнешь. — Ухмыляется в ответ юноша, открыто рассматривая член отца. — Когда-нибудь я откушу твой длинный язык. — Люциус требовательно целует Драко, располагаясь между его бёдер, раздвигая ягодицы и скользя внутрь. *** «Рождественские украшения очень даже поднимают настроение, особенно их красно-белые цвета. Вполне способствует праздничному настрою». — Люциус покрепче обнимает и целует волосы выжатого до последней капли Драко, который невнятным мычанием отказался перемещаться куда-либо и улёгся на отца, закрывая глаза для сна, прямо на ковре в гостиной под ёлкой. Мужчина не может прогнать с лица широкую улыбку, он знал, что Драко может сделать многое, чтобы создать ему новогоднее настроение, но подобного он даже представить не мог. Стоило признать, что праздничной атмосферой Люциус действительно проникся, так же как и искусством эротического связывания, которое они с Драко обязательно будут практиковать и впредь. (͡ ͜ʖ ͡)