Отец и сын

      От отца Герман ничего не услышал, но опущенные руки старшего говорили сами за себя. Парнишке стал неловко, но всё же быстро скинул с себя одежду. На теле были разных размеров гематомы, нанесённые в разное время. Националист нервно сжимает кулаки до белых костяшек, затем разжимает. Рейх мог позволить себе рукоприкладство, но не до такой степени, по крайней мере, по отношение к сыну. Глава семейства отпустил руки на тело, он аккуратно потянул на себя, отходя назад. Теперь, когда стало просторнее, можно лучше рассмотреть парня. Руками он медленно водил по местам, где были синяки. Он не давил, скорее подсознательно пытался убедиться, что это не краска. От прикосновений к себе, подросток прикрыл рот тыльной стороной кулака. Его тело покрылось мурашками, и тот сильнее залился краской, отворачивая голову от отца. Свою реакцию он принимал, как реакцию на раздражитель, то есть на руку старшего, хоть и признавал, что ему прикосновения приятны. Смотря на пятицветное тело сына, мужчина намеревался сделать круг и осмотреть со всех сторон, прежде чем дальше действовать. Но и здесь он встретил сопротивление, мальчишка стал крутиться вместе с ним.        – Германия. Стой смирно и не крутись. — Злость и так брала верх над бывшим фюрером, так ещё и сын крутится, не давая себя осмотреть. Поймав за плечо, он заглянул ему за спину, ища, что же он так стремительно прячет. Как оказалось, прятать было что. На пояснице голубоглазого был большой и длинный синяк, который скрывал свой конец за тканью белья. — Это он тебя так? — Под «он» Рейх подразумевает Союза, Германия на него сам пожаловался. От ненависти к этой стране, немец бьёт со всей дури по стене, пуская паутину на грунтовке.        Испугавшись, малец кратко вскрикивает и сильнее прижимает руку ко рту. Вся нежность сошла на нет, он пятится в сторону от родителя и подбирает свои вещи. Оставляя взрослого у стены, он скрывается у того за спиной и впопыхах одевается. Национал-социалист упирается руками и, недолго смотря на дефект на стене, прислоняется лбом. Он думал о всей этой ситуации. Выйдя на улицу – будет убит своими же, дожидаться, когда эта скотина вновь явиться в их дом – так расправа с ним ляжет на плечи Германии, Рейх-то числиться в мёртвых, а подставлять сына ни к чему.       — Мы отомстим этой суке… Ты станешь великой страной и сотрёшь его с лидирующих позиций. — Голос его вновь охрип. Но на это он не обращает внимание, как и на неприятное ощущение после удара.       Гера, подойдя к отцу, обнял со спины и прижался к нему. Страха к самому родителю не было, потому он без опаски мог позволить себе телесную близость. Обнимая крепче, он уткнулся носом в лопатки старшего и засопел. Лидер немецкого народа положил руки поверх ладоней наследника и оторвался от стены. Ловким движением он отрывает руки от себя, прокручивается в получившемся обруче из рук, и подхватывает младшего на руки. Тот тихо ойкает и обхватывает шею родителя и торс, в очередной раз повисая на нём.       – Несомненно, отец. Через три года я стану величайшей страной, и ты мне поможешь. — Опустив голову на крепкое плечо, он наблюдал, куда его несут. Предок его направлялся на второй этаж, там были спальные комнаты.       –Интересно, и как же я тебе помогу? — он не отказывался, это была одной из новых целей. Спрашивал из-за интереса. — Ты придумал отличный план. Неделя прошла, а меня считают мертвецом, и никто не подвергает это сомнению. Мне интересно, что ты придумал по поводу моей помощи в становлении тебя величайшей страной. — Немец выделил последние два слова.       — Ты будешь меня учить. Как дети ходят в школу и учатся, так и я буду учиться у тебя. — Рейх засмеялся, ему стало весело, смешно, задорно. Страны по-любому хотели подстроить мальца-Германию под себя и воспитать его податливым, а вместо всего этого Герман хочет учиться у отца-тирана. Младший прикрыл рот предку и качнул головой, словно осуждает его смех. Ребёнка уложили на постель и стали выпрямляться, как оный схватил старшего за мундир и потянул обратно на себя. — Не отходи от меня. Ляг рядом, я расскажу больше. А после может и вместе посмеёмся.       С уст Третьего Рейха раздался смешок, он лёг к сыну на кровать, кладя руку ему на бок и внимательно смотря ему в глаза. Немцам очень подходит пословица «с кем поведёшься, от того и наберёшься». Германия своим желанием угождать властному мужчине, быть ему подобным, украдкой стараясь удержать рядом с собой, подражал ему.        — Я попрошу у Берлина тетради, ты будешь мне зачитывать… М… Теории? Как же… Уроки, короче.       – Ха-ах? Значит, лекции тебе зачитывать? А практика, мой милый? Где ты её черпать будешь? — Рей второй рукой поправил прятки светлых волос у сынка. –Без практики нельзя.       – Через три года с твоими знаниями и информацией от Берлина, я покорю всех их наповал. Шестнадцатилетняя страна в первый же день покажет, кто хозяин земель, и к кому нужно примыкать. — В голосе слышна была гордость и целеустремлённость. Нацист улыбнулся, его сын начал говорить его словами. Теперь нет сомнений, у кого он учится.