Отец и сын

      Мужчина положил пятерню на затылок подростка, удерживая его при поцелуе, локтем 2-ой руки он упирался в матрас. Лобзание' вышло властным, с нажимом со стороны отца – он не постеснялся даже использовать язык. Третий Рейх вновь переступил черту своей дозволенности. Германия прикрыл глаза, сначала испугавшись напора, а после уже от непонятных чувств. В подсознании голос ему говорил отстраниться от старшего и разорвать этот поцелуй. Мозг бил тревогу, что это всё неправильно. Но это так приятно, искусительно заманчиво, что парень не сопротивляется, а наоборот – подстраивается под отца и под конец пробует отвечать. Подростковое противоречие самому себе ярко выражено: Герман то хочет быть во власти отца, отдаваться ему и чувствовать их связь во всех её проявлениях, то пугается неизвестности и из-за навязанных норм обществом сомневается в правильности их отношений.       Нацист убирает свою руку от сына и разрывает их поцелуй, парнишка, жадно глотая воздух, упал ему на грудь и положил голову на плечо. В голове обоих был туман. Мужчине было сложно сдерживать свои потребности, находясь в долгом отсутствии женщины и в постоянном присутствии податливого мальчика. Любовь к нему переросла в запретные чувства: он желал быть с ним, привязать к себе психологически, чтобы тот не ушёл к другим. Подростку, в его возрасте, подсознательно хотелось обзавестись второй половинкой, создать первые отношения, любить и быть любимым. Тому виной гормональный фон, вызывающий признаки сексуального влечения и заставляющий молодую страну обращать внимание на окружающих.       Немного оклемавшись, голубоглазка посмотрел на старшего. Поведение отца вызвало недовольство у Германии. Недолго думая, он не сильно, но чувствительно укусил того за изгиб шеи. Рейх вздрогнул от резкого укуса, схватив сына за волосы на затылке, оттянул от себя.       – Ты что, блять, творишь? – Немец резко изменил свой настрой. На раздражители он резко реагирует, какими бы они не были.       – Аналогично… – Прошипел малый, хватаясь за руку взрослого. К своему недовольству он добавил. – В следующий раз предупреждай…       Хватка ослабла, старший зацепился за его фразу. Слова «В следующий раз» уже говорили, что Герман не против таких поцелуев. Глаза Рейха блеснули и тот недобро улыбнулся. Малыш ему снова дал зелёный свет. Такие шансы он не упускает никогда, ему они на руку.       – Договорились, Германия. Можешь задать свой вопрос о шраме. – Родитель разрешил к нему прикасаться и задавать вопросы.       Парень, отстранившись немного, развёл обе полочки' рубашки и посмотрел на бледный рубец. Тело мужчины хорошо сохранилось, было видно, что он поддерживает себя в форме. В душе ему не дали рассматривать себя, а сейчас, когда заслужил, может вдоволь насмотреться. Проведя пальцами по интересующему его участку тела и подняв глаза на лицо бати. Бывший фюрер с огоньком наблюдал за сыном, долго прикасаться к себе он не позволит, пока не перегнул палку до её хруста. Юная страна невербальным общением понял, что стоит поспешить с вопросами. Он стал задавать вопросы, на которые Рейх честно отвечал. Как оказалось, это след, оставшийся после войны. Углубляться младший не стал, упав к нему сбоку, обняв и положив голову на плечо. Немцы сменили тему, где рассказчиком стал Рейх, и через пару минут младший сопел.

***

      На утро парнишка сильнее прижался к отцу – так ему было теплее. Проснулась семья с небольшим интервалом. Когда Герман открыл глаза, на него уже смотрел Рейх. Зевнув и протирая глаза, он отвернулся от него, желая ещё полежать. Полежать ребёнку не дали; стоило ему отвернуться от родителя, как тот навис над ним, заглядывая в глаза.       – И тебе доброго утра, Германия. Проснулся?       – Мммм...– Парнишка, мыча, потягивался и обхватил шею главы семейства. – Доброго… Я хотел ещё полежать.       – Я могу получить всё и дать тебе полежать 5 минут. Просто знай, что ты себя воспитываешь. – Младший поморщил нос. Он понял – его сейчас назвали лентяем.       Стоило отцу наклонился за утренним поцелуем, как он встретился со сопротивлением. Одно дело, когда мальчик мог обидеться и не отвечать на его действия, а сейчас его просто укусили за губу. Это разозлило бывшего фюрера, однако, младший успел вовремя и чмокнул его в губы, как бы извиняясь, что сделал более, чем ожидалось.       – Ты мне приготовишь завтрак? Я кушать хочу. – Довольно улыбаясь, блондин посчитал, что этого достаточно.       – Если поцелуешь нормально, то я подумаю. – Уступать он не хотел. Его сынок наглеет, такая наглость одобрялась. Она вносила краски в их отношения.       Сомнение было недолгим, Германия притянул отца ближе и поцеловал в губы. Он хотел, чтобы Рейх был активистом в поцелуях, ведь сам он не целовался ранее. Мужчина понимал, что если Гера и будет сам целовать, то это будет неумело. Подростка сейчас особо уже не волновало, правильные – неправильные у них отношения, ему понравилось желание Рейха, и он хочет такой близости. То, что это может быть «нездорово», он и подумать не мог. Парень не специализируется, он не знает альтернатив, из его окружения можно выбрать только 2-х, с кем у него хорошие отношения. И то, с 1-м из них он видится пару часов в сутки. Идеальным вариантом выходил собственный отец.