Отец и сын

      Между мужчинами пробежала искра, США не желал вмешивать посторонних, это ему ни к чему. Неизвестный на английском попросил убрать пистолет от его господина, американец, немного подумав, убрал в кобуру оружие. После этого он быстро на немецком протораторил, что является персональной охраной юной Германии. На такое заявление, он опустил голову и стал поправлять на себе одежду. Его не меньше, чем Штатов, мучал вопрос, откуда он взялся, и кто он такой. Что они оба почувствовали, так это пассивную агрессию к иностранцам, в частности к самому Америке. Стоит отдать должное: с кулаками не полез, дипломат – один словом.       – Попрошу, впредь, не трогать ФРГ, ваши действия не обоснованы. – Вмешался вновь мужчина. Его голос был очень хриплым, будто он курил на протяжение всей своей жизни, а на вид ему больше 70.       – Тебе-то откуда знать, старый? У него за мной должок. – Толкнув охранника плечом, он прошёл два шага и резко хотел ударить со спины. Но не тут-то было: оный уже наклонился поднимать Германию. Такое поведение возмутило парочку.       – Со спины? Шакал вы-таки.       Агрессивно настроенный мужчина схватил полосатого и резко прижал к стене. Военные люди США отреагировали мгновенно, на него навели стволы и предупредили, что будут стрелять, если он сейчас же не отпустит их старину. Прижимая сильнее, он смотрел в глаза напротив. Германия, путаясь под ногами, стал их разнимать, его психика и так нарушена, а сейчас, если начнётся внеочередной расстрел при нём, то в следствии он будет отстранён от правления. Мужчина, одним своим кровожадным взглядом и оскалом в ухмылке, наводил ужас на соперника. Штаты вздрогнул, эти глаза он и видел прошлой ночью, когда встретил Рейха.       Отступив от звёздного, он поправил на нём форму и доложил, что всё в порядке. Он просто проверял трезвость страны, от которого со вчерашнего вечера доноситься запах крепкого напитка. Обнимая непонимающего Германа за плечи, он повёл того на кухню, при этом говоря, если они закончили, то пусть выметаются из дома. От такой схожести между двумя разными личностями, дыхание замерло. Отлипнув от стены, Мурик показал на незваного человека и прошипел: «Ты... Это ты был вчера!». На что тот пожал плечами и в невзначай ответил: «Возможно.». Что он только мог сделать, так это положить руку на горло, где недавно находились чужие руки и просто наблюдать за ними. Признавать, что ему показалось, или чего хуже – он сходит сума, США не желал. Своё психологическое здоровье он считал отличным… До этого времени точно.       Американские военные обнаружили лишь старые вещи Третьего Рейха, что могло ещё указывать на его существование – они не нашли. В протокол так и занесли: «ничего не обнаружено». Доверие к Штатам, по крайней мере, к его трезвости и рассудительности, подорвалось. За такую выходку ему вынесли предупреждение и запретили общаться с ФРГ без Берлина или других свидетелей. Малец, конечно, всех удивил вчера, он смог донести до стран, что он сын Третьего Рейха и что он горд и силён, как и его отец. На этой почве позже и признали «галлюцинации» Штатов. Зато в доме немцев было всё спокойно. Когда иностранцы уехали, так и ничего не найдя, Германия всеми силами стал прогонять своего спасателя. Охранник охранником, но, когда выйдет его родитель и застанет сына в чужих руках, драки не избежать. Мужчина обратно на улицу не желал выходить и старался донести до парнишки информацию, которую не желали слушать. Тут его губы и атаковали, о чём пожалели, ведь парень сильно укусил чужие губы, не придавая значения, что манера поцелуя знакома. Действия были автоматическими, только от одной мысли, что сейчас выйдет отец спасать его от этого старого хмыря, давали силы бороться. Но Рейх не вышел к сыну и к тому же, подростка поймали за волосы, принуждая выслушать.       – Успокойся, Германия. Это я – твой отец. – Младшего постарались обнять, а тот ни в какую, по новой начиная вырываться. Сына пришлось неслабо тряхнуть и при нём снять своё «второе лицо». – Теперь-то признаешь родителя?       – Так… Ты… А я… Ты совсем того!? – Юнца ударили по лицу, возвращая в реальность.       – Следи за языком и не забывай, кто я есть на самом деле. На меня не тяфкнет ни один из этим «сверхдержав», ни собственный сын. – Рейх продолжал оставаться возбуждённым от недавней перепалки. У него появилась новая игрушка, которую он будет сводить с ума долго и мучительно.       – А, как… Почему два лица?... –Потирая щеку, он наблюдал за висячим куском бывшего лица.       – Всему тебя учить надо… Как ты должен выходить на улицу, когда о тебе все знают, а нужно пройти незамеченным? Здесь, как на войне – необходим камуфляж. И, судя по прокусанной губе, у меня получилось отлично.       – Тебя США узнал. Он на тебя указал. – Чтобы к ним больше никто не вошёл, младший решил пойти закрыть дверь.       – Ну и пусть узнаёт. Я для всех мёртв. Меня просто уже не существует. Моя империя для них пала без возможности на восстановление. А бредни сумасшедшего долго слушать не станут. – Мужчина направился за ним, продолжая говорить. – У них есть мои останки и твоя уверенность, что я покойник, покончивший жизнь самоубийством. – Германа обняли со спины и прикусили за затылок. – А теперь я хочу продолжить то, на чём мы остановились вчера ночью. Возражения не принимаются.       – А я не против, отец. Но ведомый ты.