Сумасшедший дом

Аврор прильнул к губам своего возлюбленного. Ответа не последовало, но и открытого отказа тоже. Затуманенный от алкоголя разум не позволял отпрянуть ни одному, ни другому. Гарри был готов стоять так вечно, только вероятность того, что его отвергнут была высока, а потому он оторвался от губ, заглянул в глаза Малфоя и сказал: — Увидимся, Драко Малфой, — пошатываясь, он пошёл к выходу, оставив стоять в ступоре блондина. Драко сглотнул. Он не понимал, что происходит. Его пульс поднялся, а перед глазами все поплыло. Схватив свой плащ, Малфой почти вылетел из бара. Кое-как аппарировал в мэнор, заперся в своей комнате, сел на кровать, голова гудела, а сердце кололо. Непонятно толи от вновь проснувшейся любви, толи от вновь проснувшейся боли. Эта любовь и эта боль не были похожи на то, что он испытывал будучи в отношениях и расставшись с Гермионой. Они были почти несравнимы, у них было только одно общее — слова, описывающие эти чувства. Он лег, ничего не могло выбить его из колеи, как это сделал Гарри. «Этот Поттер, он всегда все портит. Почему он не может просто от меня отстать, неужели он не понимает, что мне больно. Сколько можно жить с этой болью?» А этот Поттер уже находился в своей квартире. Его вновь допытывал мальчишка, до боли похожий на Драко. Влад встретил его полуголым, лёжа на диване в гостиной. — Что ты хочешь от меня? — маг не мог себя сдерживать. Его переполняли чувства. Абсолютно разные чувства, казалось они несовместимы, но уже ничто не кажется таким невозможным, как быть с ним, с любимым и ненавистным Малфоем. — Побудь со мной этой ночью, прошу, ты же любишь меня, я это знаю, Гарри, — Влад всеми силами пытался заполучить сердце Поттера, но этого никогда не произойдёт, ведь сердце аврора не принадлежит даже ему самому. Маг медленно достал палочку и почти беззвучно прошептал: Остолбеней. А когда первое заклинание сработало, он сказал: Обливиэйт. Поттер подошёл к Бумаге: Завтра я отвезу тебя в Малфой Мэнор. Ты приносишь мне слишком много хлопот и боли, в основном своей внешностью. Пока, мой милый мальчик. Он прошёл в свою комнату, лёг на кровать и сразу заснул. В его голове было пусто. Как будто что-то умерло, как будто что-то надломилось изнутри, ломая все внутренности, не давая думать ни о чем, кроме как о дыре, оставшейся после произошедшего. … На следующее утро, он аппарировал к Малфой Мэнору, пока блогер все ещё был в отключке. Чтобы точно знать, что он ничего не помнит он применил легилименцию. Положив его на траве, он развернулся и ушёл, будто ничего не произошло. Уже завтра ему нужно выйти на работу. Ничто его так не отвлекало от ненужных мыслей, как сражения с преступниками. Он вновь заглянул к Джорджу, чтобы снять неприятное чувство одиночества. Это помогло. Он больше не чувствовал себя таким одиноким и ничтожным, ну почти. … Гарри продолжил работать, стараясь не думать о том, что произошло. Ему хотелось провалиться под землю, каждый раз когда он вспоминал этот позор. Но большим позором он считал выделенный специально для Драко ящик в его рабочем столе. Это ящик закрывался на ключ, в нем лежали многочисленные письма, написанные в особо тяжёлые и особо счастливые моменты для Поттера. В них он неоднократно признавался в своих чувствах, писал, что мысли о Малфое спасают его и помогают в безнадежные моменты. Так же аврор писал, когда ему было очень хорошо, по-прежнему признавался в любви и будто вёл с блондином мысленную переписку. Перечитывать эти письма он никогда не решался, но и сжечь тоже. Ему не хотелось этого делать, потому что это память о его чувствах, и неважно прочтёт их хоть кто-то или нет, они останутся с ним навсегда. … Драко не мог работать. Его голова была забита воспоминаниями, а его нутро с каждым днём переполнялось чувствами, порой необъяснимыми, но такими знакомыми. И все они были по отношению к Гарри. Его первая любовь, которую он не мог забыть, хоть и старался изо всех сил. В его жизни появился ещё один неприятный человек. Его родной брат. Драко наконец-то понял причину строгости и грубости по отношению к нему со стороны отца. Вся любовь отца ушла на мать и Влада. Только на мать Малфой не мог злиться, ее заслуженно полученная любовь не могла стать причиной твердости Люциуса. Причина была проста, Малфой старший был почти помешан на «младшем» сыне, ведь он спасал его фамилию, он был особенным. Драко никогда не смог бы заполучить такую же симпатию в свой адрес, ведь он не особенный. … Было невыносимо дальше продолжать лежать в Мэноре. Ему хотелось поговорить с Поттером, все решить. Ему было важно узнать нужен ли он тому, или же Малфою следует просто уйти в закат и никогда не появляться. Он отправил письмо в аврорат: « Поттер, Мне нужно с тобой поговорить. Драко Малфой» Ответа не последовало. У обоих росла дыра, глубоко внутри, не позволяющая лишний раз пошевелиться, чтобы написать о своих чувствах. Слишком много времени они молчали, слишком много воды утекло с того момента, когда стоило признаться. Ни один не сделал это во время. Но кто сказал, что время для признания в любви ограничено? … Наседать на Поттера у Драко не было в планах, в любом случае они все равно рано или поздно встретятся. Жить с осознанием того, что чувства, которые ты испытываешь, некому передать и некому рассказать о них, очень сложно. Но на это и есть друзья, верно? Малфой аппарировал к Пэнси, чтобы поговорить. Они всегда была рядом, даже когда все остальные отвернулись от него. У неё никогда не стояло такого выбора: любить Драко или нет. Ответ не обсуждался ни с кем, Паркирсон даже не смела рассуждать над этим. Девушка всегда будет с блондином, с какой бы проблемой он не столкнулся. — Привет, Драко! — Пэнси подлетела к другу и крепко обняла. — Здравствуй, — тихо сказал Малфой. Он прижался к подруге, успокаиваясь в ее объятиях. Оторвавшись друг от друга, они сели на широкий диван, стоящий в зале. Эльфы любезно подали чай и закуски. — Как твои дела, рассказывай, что происходит, выглядишь плоховато, будто тебе вновь четырнадцать и ты влюблён в Поттера, — пошутила слизеринка, но кажется не совсем удачно. Драко застыл, его руки задрожали, а голова закружилась. Он не знал куда ему деться. Хотелось провалиться под землю. Подруга столько лет выслушивала рассказы о Гарри, смотря на влюблённые глаза блондина. Всеми силами она пыталась уговорить друга признаться Поттеру, но все было безуспешно. Малфой винил себя за то, что старания подруги ушли в никуда, винил себя за то, что чувства не ушли, а лишь затихли, винил себя во всем, что происходило и никогда не пытался перекинуть вину на самых дорогих ему людей. — Драко?.. Что с тобой, дорогой, прошу, поговори со мной, что случилось? — в глазах Паркирсон читался испуг и тревога за друга. Он опустил глаза в пол, полностью погружаясь в душевную тишину внутри себя, но не мог не ответить подруге: Ты угадала, Пэнс, я не разлюбил его. По щеке побежала слеза. Всего одна, но такая горькая, что, казалось, она могла прожечь кожу до кости своим ядом, оставляя след не только изнутри, но и снаружи.