A posteriōri

Аяка просыпается посреди ночи от внезапного громкого оповещения. Еще не отошедшая ото сна, девушка тянется к телефону, лежащему у изголовья кровати, и неприязненно морщится, когда экран блокировки телефона озаряет комнату, погруженную во мрак, приглушенным светом. Но все эти неудобства меркнут, стоит лишь увидеть совершенно коротенькое сообщение от знакомого телефонного номера. «Я приехал» И Фуджита начинает улыбаться так по-дурацки счастливо, в порыве даже обнимает свою подушку и утыкается в нее носом. Не получается даже рассердиться из-за того, что ее разбудили в три часа ночи, потому что — действительно ведь скучала. Чего уж скрывать. «Добро пожаловать» Аяка блокирует телефон и откладывает его обратно на полку, подключая к зарядному устройству. Да и смысл ждать ответа, если его никогда не бывает. Все равно она скоро сможет увидеть Атсуму, тогда и поговорят нормально. Сейчас и она, и он слишком уж уставшие, чтобы делиться впечатлениями от прожитой порознь недели. Утром Фуджита просыпается немного раньше обычного и впервые успевает закончить утренние процедуры к приходу Савады. Подруга, кажется, всерьез решила поселиться у нее дома, потому что с прошлых национальных — и парочки жизненных неурядиц — еще ни разу не пропускала завтрак в доме Фуджиты. А еще, видимо, она всерьез беспокоится, что подруга может снова натворить дел и слинять в другую префектуру, никому ничего не сказав, — Аяка оступилась всего лишь раз, но ей до сих пор припоминают инцидент этот все, кому не лень. Вот только беспокоиться действительно не о чем: Фуджита вполне себе счастлива, а Савада просто излишне подозрительна до всего. Девушки выходят на улицу за двадцать пять минут до начала занятий. Зимний морозный воздух холодит щеки и нос, пробирается под одежду и здорово бодрит. По крайней мере, спать теперь хочется меньше. Впрочем, недосып, обоснованный приближающимися национальными соревнованиями и усиленной подготовкой к выпускным экзаменам, все равно берет вверх над ними по мере приближения к зданию старшей школы. Уроки тянутся до безобразия медленно и скучно, постоянные напоминания от учителей о необходимости подумать о своем будущем и наплевать на внешкольные занятия безумно надоедают уже не только Саваде. От уныния и преданию апатии спасает перерыв на обед, в который вся волейбольная женская команда собирается за облюбованным столом в столовой и начинает обсуждать очередную мелочь. Разговор приглушается болтовней за соседними столами, но Аяка все равно прислушивается, временами вклиниваясь в разговор и высказывая свое мнение. В прошлом году они вылетели на третьем этапе национальных и вместе с Инаризаки вернулись в родной Хего. Пусть все и говорили, что они молодцы, что они итак зашли достаточно далеко, что они сделали все, что могли, но горький осадок после неудачи до сих пор сжирал внутренности. Нет, они сделали не все, что могли. Они могли больше. И они сделают это «больше» в этом году, потому что как минимум обещали бывшему капитану победить. Тем более те две сильные до чертиков девицы из школ Токио и Мияги выпустились наконец — хотя поговаривают, что девчонка из Токио вообще их одногодка, но по взгляду на нее и не скажешь этого, — давая небольшой — совсем крохотный — шанс нынешним третьекурсницам показать себя во всей красе. После уроков есть всего полчаса перед началом тренировки волейбольного клуба. Аяка неторопливо вместе с сокомандницами переодевается в спортивную форму и потому сильно вздрагивает от громкого оповещения со своего телефона, слишком погруженная в свои мысли и переживания. Фуджита тут же хватается за него, на скорую руку снимает блокировку и заходит в сообщения, уже догадываясь, кто мог ей написать. «Можешь выйти ненадолго?» Аяка сверяется по времени и понимает, что у нее еще целых двадцать минут перед тренировкой, потому кратко просит подождать собеседника и выбегает из раздевалки, предварительно предупредив Саваду о своей отлучке. Подруга понимающе улыбается, обещает прикрыть ее перед тренером и капитаном и желает «хорошо провести время». Фуджита закатывает глаза, потому что слишком уж двояко звучат эти слова. Атсуму стоит у ворот школы и безразлично окидывает взглядом проходящих мимо него школьниц помладше, чьи восторженные взгляды и писки шокируют простых обывателей — и Аяку, потому что к всеобщему обожанию Атсуму вряд ли можно привыкнуть. Впрочем, не это сейчас главное. — Привет. — оповещает о своем прибытии Фуджита и останавливается рядом с парнем. Легкая отдышка и тусклый румянец на щеках свидетельствуют о небольшой пробежке — еще бы, почти полностью преодолеть территорию школы со спортивным уклоном в три минуты надо еще постараться. Мия переводит на нее безразличный взгляд, тут же меняет его на крайне недовольный и раздраженно цыкает. Атсуму еще раз мельком осматривается, отмечает про себя слишком большое скопление людей вокруг и смотрит на Фуджиту, которую, видимо, не особо-то и волнует такое проявление внимания к их персонам. Впрочем, понятное дело, что волнует, просто она не собирается показывать этого. Да и сам Мия хотел бы оказаться в менее людном месте, а потому резко хватает девушку за руку и отправляется искать какое-нибудь безлюдное уединенное место. Фуджита не успевает идти за Атсуму — приходится перейти на легкий бег. Мия пересекает проезжую часть и заворачивает за угол жилого дома, скрываясь от всеобщего внимания. Они преодолевают еще пару домов в поиске укромного местечка, но далеко не уходят, потому что Фуджите потом возвращаться нужно как-то в школу, да и Атсуму идти до автобусной остановки итак далеко. Мия заводит девушку за автомат с напитками, и они так и замирают друг напротив друга на несколько мгновений. — Я скучала. — тихо высказывается Аяка, пытаясь контролировать появившуюся отдышку. Хоть кто-то в их паре должен проявлять свои чувства, иначе они оба потеряются в своей неуверенности в такие моменты. Эта ноша ложится на плечи Фуджиты, потому что Мия слишком импульсивным и раздражительный. Атсуму продолжает безмолвно смотреть на нее, и в его глазах что-то как-будто дрожит, после чего словно разлетается на осколки. Мия мысленно прощается с самообладанием и делает шаг вперед, тут же обхватывает руками девушку за плечи и талию и прижимает к себе что есть сил. Стоит ли говорить, что Мия пренебрег последним уроком и свалил из школы, чтобы приехать повидаться со своей девушкой после сборов молодежки? Тренировку команды пропускать нельзя: скоро начнутся национальные, но вот на школу забить вполне себе можно. Тем более по такой важной — естественно, только для Атсуму — причине. — Я тоже скучал. — шепчет в ответ Мия, и его жаркое дыхание обдает горячим воздухом ухо девушки. Контраст с морозной свежестью улицы слишком огромен, но Аяка все равно непроизвольно краснеет не из-за этого. — У меня всего пятнадцать минут. Атсуму немного отстраняется и заглядывает в глаза Аяки прежде, чем прильнуть к ее устам в трепетном поцелуе. Фуджита послушно отвечает ему, углубляет поцелуй, но не перехватывает инициативу, лишь слегка направляет. Мия с такой несвойственной ему медлительностью буквально наслаждается моментом и родным теплом, а у Аяки в животе начинают порхать бабочки. Атсуму спустя некоторое время отстраняется, смотрит в глаза девушки и выглядит почти таким же смущенным, как и Фуджита. Мия вновь прижимает хрупкое тело девушки к себе, опускает подбородок на макушку Аяки и понимает, что он окончательно и бесповоротно пропал, когда ее ладошки несмело скользят по его спине. Ему остается лишь прикрыть глаза, наслаждаясь моментом. Стоит ли говорить, что Фуджита бессовестно опоздала на тренировку и получила нагоняй от тренера и капитана? — Воистину «Влюбленные часов не наблюдают», — со смешком тянет Савада, вызвавшаяся проследить за выполнением штрафных, назначенных тренером за опоздание. Но обе девушки прекрасно знали, что она осталась лишь для того, чтобы выведать подробности встречи возлюбленных после недолгой разлуки. Аяка лишь стыдливо потупилась, продолжая выполнять приседания. — Оно хоть того стоило? — Определенно. — мрачно сообщает Аяка, понимая, что ее ноги сейчас просто отвалятся из-за усталости. Савада продолжает сидеть на скамейке рядом с вполне раздражающим пониманием в глазах и вопреки этому с ехидной усмешкой на губах. *** — Обедать будешь? — беззаботным тоном интересуется Аяка, пропуская вперед себя Мию и плотно закрывая за ними входную дверь. Атсуму привычным движением снимает обувь и надевает домашние тапочки, уже довольно давно переставшие зваться гостевыми. — Ага. — равнодушно соглашается Мия, после чего настойчиво забирает школьную сумку из рук девушки и привычным маршрутом направляется на второй этаж, чтобы их там оставить. Аяка, получив долгожданный ответ, безмолвно следует на кухню и достает пару тарелок и кружек, ставит чайник и накладывает заранее приготовленный родителями рамен. Поначалу Атсуму действительно невзлюбил родителей Фуджиты: они проявляли крайнюю степень безразличия к жизни своей дочери, позволяли ей многое и не ограничивали ни в одной из ее затей. Особенно в сравнении с его собственными родителями, которые все еще старались контролировать своих непутевых близнецов, различными способами выведывая информацию о их жизни, этот контраст был просто колоссален. Недолюбливал — да, но со временем пришел к простому осознанию: если стараться контролировать своего ребенка и пытаться уберечь его от ошибок, то он все равно совершит эти самые ошибки, но уже вдали от родителей и ни за что не захочет признаться в этом, принять помощь для их исправления. Уж лучше непослушное чадо натворит дел под родительским крылом и придет с повинной — или вообще в идеале попросит совета, не ожидая никаких упреков, чем будет самостоятельно пытаться решить проблему и во многом ее лишь больше усугублять. К тому же родители Аяки позволяли Атсуму приходить в гости в любое время дня и ночи, находиться наедине с девушкой в ее комнате и даже оставаться с ночевкой — чаще всего, конечно, в гостевой комнате, но порой расстилали футон и в комнате Аяки, если они занимались до поздней ночи. И такое отношение четы Фуджита действительно невольно подкупило благосклонность парня. Дом семейства Фуджита стал для Мии чем-то вроде пристанища, где можно было остаться наедине и не волноваться, что вас потревожат. Дом, где жил Атсуму, всегда был полон суматохи и лишал возможности привести к себе кого-то и остаться наедине хотя бы на небольшой период времени. А оставаться наедине с любимым человеком хотелось все больше по мере увеличения длительности отношений. Атсуму спускается со второго этажа как раз к тому моменту, когда Аяка ставит на стол тарелки с горячим раменом. Мия присаживается за стол и берет в руки палочки, отчего-то глядя на девушку с непонятными эмоциями на лице. По крайней мере Фуджита не может однозначно их идентифицировать, а потому присаживается за стол напротив Мии и берет в руки палочки, легко улыбнувшись ему краешками губ. Они обедают в привычном молчании, каждый занятый своими мыслями, после чего Аяка моет посуду, и они наконец поднимаются на второй этаж — в комнату девушки. — Полагаю, сегодня мы подводим итоги нашего спора? — несколько деловито интересуется для проформы Фуджита, поудобнее устраиваясь за рабочим столом. Атсуму устраивается на кровати рядом с небрежно брошенными сумками и со скучающим выражением лица достает из сумки листы с оценками выпускных экзаменов. — Верно. — твердо выдает Мия, а его самодовольный вид заставляет Аяку нахмуриться. С одной стороны, она бы сильно не хотела проигрывать ему, с другой же — этот спор был самой что ни на есть огромной мотивацией для Атсуму учиться, и вознаградить его за все старания и усилия все же стоило. Главное, чтобы это поощрение не вышло за границы разумного и приличного. Фуджита внимательно смотрит на список предметов и баллы, им соответствующие. По мере увеличения сданных на нужный балл предметов брови в удивлении и некотором недоверии поднимаются все выше и выше, и Атсуму с ехидной усмешкой на губах и с нескрываемым наслаждением следит за все более и более шокированной девушкой. — Такого не может быть! — в сердцах восклицает Фуджита, недовольная и возмущенная до глубины души таким поворотом. Восемь предметов из десяти за семьдесят пять баллов. Восемь! Она же рассчитывала на меньшее количество, учитывая совершенно небольшие успехи Мии на учебном поприще. — Может. — насмешливо тянет Атсуму, и насмешка эта неприкрыто сквозит в его взгляде. Аяка давится воздухом в возмущении, еще раз сверяется с баллами итогового теста и в душе негодует. — Неужели ты в меня совсем не веришь? — Ты определенно списывал. — осуждающе отрицает Фуджита, продолжая не верящим в случившееся взглядом впиваться в лист с оценками, сейчас так сильно мозолившими глаза. Мия же оскорбленно цыкает и закатывает глаза на упрямое отрицание очевидных фактов, которое рьяно демонстрирует его девушка. — Да за нами следили лучше, чем за заключенными в тюрьме. — обиженно выдает парень и раздраженно выдыхает. Он-то надеялся получить вознаграждение за свои старания без лишней возни и настроился уже соответственно, а теперь его планируют обломать этими фальсифицированными обвинениями. — Я попросту и помощи не успел бы попросить. — Значит, ты нашел ответы на тесты. — не отступает Аяка и не собирается признавать свой проигрыш. Не то, чтобы это казалось ей чем-то постыдным или ударяло по самолюбию, но при их договоренности проигрывать так сильно не хотелось. — Конечно. — саркастично соглашается Мия, недовольно смотря на девушку. — Пробрался с ребятами из клуба в кабинет директора, вскрыл сейф как в голливудских фильмах, снял копии и тихо слинял, не оставив за собой никаких следов. — Зачем же так заморачиваться, когда можно пойти более простым путем? — парирует Аяка и наконец откладывает лист с результатами теста. В конце концов, сколько на него не смотри, а цифры не поменяют своего местоположения, как бы не было велико это желание. — И каким же? — с наигранным интересом спрашивает Атсуму, и Фуджита всерьез задумывается над ответом. — Подкуп. — задумчиво выдает Аяка, после чего внимательно смотрит на Мию и, кажется, девушку тут же осеняет. — Шантаж. — То есть, — начинает Мия, невольно закатывая глаза и, видимо, принимая правила игры, — ты считаешь, что я недостаточно умен для сдачи школьных итоговых тестов, но зато достаточно умен для организации хорошего и качественного шантажа? — Нет. — твердо отрезает Фуджита, а после на мгновение задумывается. — Шантаж явно организовывали Суна и Осаму. — задумчиво тянет Аяка и неловко чешет кончик носа. — Ты просто оказался в доле на почве многолетней дружбы и родства. — Какого замечательного ты обо мне мнения! — саркастично высказывается Мия, и Аяка почти чувствует себя виноватой. — Интересно, что же еще интересного о себе я сегодня узнаю? Атсуму смотрит на нее крайне неодобрительно, его недовольная физиономия явно не обещает ничего хорошего, и Аяка признается, что вся эта ситуация действительно больше похожа на глупый фарс. Она проиграла спор, который изначально был лишь в ее пользу, а потому должна выполнить наложенные на нее в данном случае требования и обязательства. Но, Господи, как же не хочется! — Прости. — уныло шепчет Фуджита и поднимается со стула, медленно направляясь к Мие. Атсуму хмуро смотрит на нее, следит за ее действиями и ничего не говорит, продолжая оставаться недовольным. По крайней мере, внешне. Фуджита же присаживается рядом с ним на кровать, обреченно выдыхает и тянет руки, чтобы в следующее мгновение скользнуть тонкой ладонью по щеке парня, притянуть его голову ближе к себе и наконец поцеловать. Мия почти сразу же перехватывает инициативу. Скользит рукой по предплечью, после чего натыкается на нежную кожу и заводит руку девушки себе за шею, якобы намекая, чтобы она его обняла. Медлительно проводит языком по нижней губе, прихватывает ее зубами, после чего углубляет поцелуй. Обнимает за талию и прижимает девушку ближе к себе. Зарывается пальцами в длинные русые волосы на затылке, слегка оттягивает их назад и нависает над девушкой, словно показывает свое главенство и превосходство в этой незатейливой игре. Аяка подчиняется его воле, не имея помыслов завладеть ситуацией, и поддается его желанию. Спустя некоторое время Атсуму отстраняется и проникновенно заглядывает в глаза Фуджиты. — Один. — с небольшой долей насмешливости оповещает Мия, еще немного смотрит на тяжело дышащую девушку перед ним, а потом вновь припадает к столь желанным губам. Аяка едва успевает вдохнуть, как из нее вновь вытряхивают весь воздух, буквально заставляя искать необходимый кислород в точно таком же сбившемся дыхании парня. Но Мия не замечает — или старательно делает вид — неустойчивого состояния девушки, продолжает целовать ее напористо и властно, но при этом так аккуратно и бережно, что Аяка теряется в собственных ощущениях. — Два. — шепчет Атсуму, не скрывая более своего довольного вида. Аяка шумно вздыхает, мутно цепляет его очертания взглядом и от неожиданности сильнее сжимает плечи Мии, как единственную опору, когда парень резко опрокидывает ее на спину, после чего бережно укладывает головой на подушку. Атсуму нависает над девушкой, и Фуджита уже сама притягивает его за затылок ближе к себе, вовлекая в новый чувственный поцелуй. — Три. — хрипло выдыхает Мия, небрежно мажет губами по щеке и вновь припадает к губам, не давая ни Аяке, ни себе сделать хотя бы один спасательный глоток воздуха. Фуджита зарывается пальцами в окрашенные волосы Атсуму, невольно натыкается на его ухо и легко проводит по раковине и мочке, вызывая в теле парня приятную волну дрожи. Аяка ведет ладонью дальше, касается разгоряченной кожи шеи и вновь обнимает Мию, притягивая его ближе к себе. — Четыре. — едва слышно отмеряет Атсуму очередной поцелуй и прижимается лбом ко лбу девушки в столь сокровенном жесте, после чего наконец дает себе несколько мгновений отдышаться. Приоткрывает глаза, испытывая неимоверно сильное желание видеть лицо возлюбленной, сейчас выражающее столько чувств, что не передать словами. — Ум… умираю. — сокрушенно давит из себя Фуджита, смущенно старается не смотреть на губы Атсуму — хотя они прямо перед глазами — и прерывисто дышит. Мия удивленно приподнимает брови, поначалу принимая эти слова слишком уж буквально, после чего лишь мягко усмехается. — Хорошо. — смеется в ответ Атсуму и непроизвольно — прежде, чем успевает обдумать свои действия, — целует девушку совсем невесомо в кончик носа. — Дам тебе минутку отдышаться. Аяка слышит в его голосе неприкрытую издевку, но с благодарностью принимает мелкую отсрочку, так милостиво дарованную ранее крайне недовольным Атсуму. Благодарность эту получается испытывать не больше секунды, потому что она тут же сменяется сильным удивлением из-за действий парня. Мия легким касанием мажет губами по щеке, доходит до ушка и слегка прикусывает мочку, вырывая из груди Фуджиты удивленный вздох, после чего спускается к шее. Девушка не замечает этого, но Мия расстегивает одну из верхних пуговиц ее школьной рубашки, мешающих продвижению к ключицам, пока сам ощутимо прикусывает кожу под челюстью в месте, которое вполне можно прикрыть волосами. Аяка не успевает соответствующе отреагировать, как Атсуму медленно проходит губами и легонько в нескольких местах влажным языком по трахее до открывшихся ключиц, после чего снова прикусывает кожу под одной из них. Фуджита чуть сильнее сжимает в кулаке волосы на макушке парня и чувствует, как по телу разливается тепло, до сих пор еще ни разу не ощущаемое. Мия не собирается, кажется, останавливаться, легкими поцелуями ведет вдоль ключицы до основания шеи и в месте, переходящем в плечо, снова кусает. — Продолжим. — насмешливо тянет Атсуму и вновь припадает к губам девушки, поднимая ее голову за подбородок. Фуджита в отместку, но непонятно за что, кусает его за нижнюю губу, за что получает легкий щипок за бок. Уже позднее, когда Аяка с явным недовольством поправляет свои крайне растрепанные волосы и одежду, приводит себя в более приличный вид перед зеркалом, Фуджита замечает начинающие наливаться красным засосы. — Атсуму. — рассержено шипит девушка, оборачиваясь к парню. Мия, до этого рассеянно листавший журнал, поворачивается на зов и вопросительно смотрит на нее. — Объясни мне: что это такое? — продолжает шипеть Аяка и показывает на оставленную отметку, но Атсуму показывает всем своим видом полнейшее непонимание. Мия все же решает подняться с насиженного места, пусть и несколько неохотно, подходит к девушке и с интересом смотрит на то место, куда указывает Фуджита. — Красиво. — с явной насмешкой отвечает Атсуму и касается места засоса пальцами, легко поглаживая его. Аяка вспыхивает от смущения и автоматически отдергивает его руку от своей шеи. Однако Мия остается непоколебимо стоять на месте и лишь насмешливо усмехается. — Если хочешь, то можешь и мне парочку поставить. — Обойдешься. — смущенно огрызается в ответ Фуджита и вновь подходит к зеркалу, оглядывая эти места и прикидывая, как можно их прикрыть в школе. — И как мне теперь спрятать их? — Подумай об этом на досуге. — равнодушно отвечает Атсуму, возвращаясь на прежнее место к своим делам. Аяка раздраженно цыкает — не иначе, как от него переняла эту привычку, — и злобно сверкает глазами в его сторону через зеркало. — Это будет твоим наказанием. — И за что же? — недоуменно и все так же недовольно интересуется в саркастическом тоне Фуджита, молча приходя в смятение от его наглости и бесстыдности. — Ты не приняла три подачи в полуфинале национальных. — как ребенку, словно это само собой разумеющееся, объясняет Атсуму, скучающе перелистывая страницу журнала. — А ведь тот планер был намного слабее моего. Аяка лишь молча переваривает эту информацию, удивленно моргая. И откуда только Мия узнал о таком небольшом промахе своей девушки? Атсуму тогда повредил колено на игре, потому и уехал в больницу и не мог находиться в зале. Собственно, из-за сильных переживаний о его состоянии и обоснованной рассеянности Фуджита и не смогла принять поначалу ту подачу. *** Аяка застает Атсуму за бессмысленным копанием в телефоне, когда завершает последние приготовления перед началом просмотра фильма и приносит закуски. Мия переводит взгляд на нее, после чего принимает сидячее положение и помогает разместить на столе оставшиеся тарелки, пусть и делает все это крайне лениво и неохотно. Фуджита, освободившись от своей ноши, на скорую руку выключает свет и возвращается к парню, намереваясь присесть рядом, но Атсуму перехватывает ее руку и усаживает перед собой, впоследствии обнимая со спины и складывая подбородок на ее плечо. Фильм — что-то о Средневековье с фэнтезийным уклоном и драконами, рекомендованный Савадой — выбирала Фуджита, но не удосужилась даже почитать описание, отзывы или краткие оценки фильма других пользователей Интернета, а потому сейчас внимательно и с определенным интересом рассматривала качественную графику и следила за ходом неординарного сюжета. Впрочем, довольно высокий рейтинг пока себя не оправдывал, только несколько раз попадались шутки ниже пояса, но в целом картину они не портили. Пожалуй, Аяка уж слишком сильно увлекается просмотром фильма, а потому, когда рука Мии ладонью накрывает ей глаза, она пугается и инстинктивно отодвигается назад, отклоняясь к плечу парня. — Если ты хотела посмотреть на обнаженного мужчину, то могла просто попросить меня раздеться. — с явной насмешкой шепчет на ухо Атсуму, в то время как Фуджита нервно сглатывает и мысленно успокаивает себя и так некстати разыгравшееся воображение, ушедшее куда-то в сторону ужастиков. — Зачем же так ухитрятся с этими намеками? — Все не так. — яро протестует Аяка, хотя все факты складываются явно не в ее пользу. Девушка пытается убрать руку парня с глаз, но Мия лишь усиливает хватку, не позволяя Фуджите увидеть картинку. Впрочем, девушка прекрасно слышала диалоги и спокойно могла предположить, куда двигается сюжет дальше. — Или просмотр вместе со своим парнем подобных эротических фильмов доставляет тебе особенное извращенное удовольствие? — продолжает издеваться Мия, на что Аяка тут же вспыхивает то ли от злости на слова парня, то ли от смущения из-за сложившейся ситуации. — Я… — уже было хочет возразить девушка в ответ на необоснованные обвинения, но тут со стороны телевизора начинают слышаться странные и крайне подозрительные звуки. Фуджита и Атсуму так и замирают: Аяка из-за внезапно начавших доноситься до нее громких и довольно непристойных стонов, а Мия, вероятно, еще и из-за открывшейся ему вдобавок к ним самой эротической сцены. — Предлагаю промотать этот момент. — открыто смеется Атсуму, а Фуджита чувствует, как ее щеки наливаются стыдливым румянцем. Мия действительно берет в руки пульт и проматывает эту сцену, после чего убирает с глаз девушки свою руку, позволяя ей продолжить просмотр фильма, но продолжает сдержанно смеяться и неприкрыто издеваться. — Не знал, что тебе такое нравится. — Я отказываюсь с тобой разговаривать. — кисло осведомляет парня Аяка и пытается выбраться из его объятий и отползти подальше от него, но Атсуму не позволяет ей это сделать, лишь крепче обнимая девушку за плечи. Остальная часть фильма наполнена сражениями, кровью и проповедью о понятиях чести и достоинства. Атсуму на время перестает шутить свои несмешные шутки, тоже с головой погружаясь в просмотр захватывающего боевика, и Фуджита выдыхает с облегчением. В конце фильма главный герой возвращается в деревню, где проходил в поисках дракона, и венчается в местной церквушке с девушкой, которая отдалась ему в середине фильма. Начинаются субтитры, и Аяка, завороженная красивой графикой, наконец отвлекается от фильма. Девушка на мгновение задумывается о том, чтобы пойти и включить свет в комнате, но что-то ее останавливает. Атсуму крепко обнимает ее за талию левой рукой, в то время как его голова под небольшим наклоном покоится на ее правом плече. Фуджита не решается пошевелиться, но все же скашивает взгляд в сторону и натыкается на свою руку и руку Атсуму, чьи пальцы крепко сплетены друг с другом. Надо же — она и не заметила, когда они успели. Атсуму с некоторой завороженностью наблюдает за их руками, после чего трепетно проводит большим пальцем по нежной коже и на мгновение сжимает крепче. Фуджита перед ним сидит, не двигаясь и не смея прерывать слишком уж интимный момент, и Мия наконец решается. В конце концов, они уже совсем скоро — буквально на днях — покинут стены своих школ и — кто знает — разбредутся по миру, потеряют друг друга из виду. Лучше все сделать сейчас, чем потом подгадывать момент. Мия легко отпускает руку девушки и откладывает ее себе на колено, после чего тянется к карману спортивных штанов. Да, не совсем красиво, не совсем романтично делать это сейчас, но Атсуму никогда и не был романтиком, чтобы волноваться об эстетичности момента. Мия достает нужный ему маленький предмет из кармана, перехватывает руку девушки за запястье и надевает тоненькое серебряное колечко с обычными фианитами на безымянный палец правой руки. Идеально. — К свадьбе куплю то, которое тебе понравится. — как бы между делом сообщает Атсуму и с некой долей удовлетворения смотрит на руку девушки, сейчас кажущуюся ему поистине и окончательно совершенной. — Это предложение? — удивленно интересуется Фуджита, рассматривая кольцо на своем пальце. Атсуму чуть сильнее сжимает руку девушки и проводит большим пальцем по кольцу, внутри все еще переживая из-за ее возможного отказа. — У тебя всего секунда, чтобы отказаться. — сообщает Мия и заглядывает в глаза девушки, не в силах оставаться спокойным сейчас. — Очень жаль, что ты не успела. — шепчет Мия и невесомо касается виска девушки своими губами. — И в мыслях не было. — со смешком отвечает Фуджита и слишком радостно улыбается. Они сидят в практически полнейшей темноте, и Аяка не может увидеть выражение лица Мии, но на интуитивном уровне чувствует его беспокойство и волнение. — Но на то кольцо, которое я хочу, тебе придется долго зарабатывать. — Тогда подарю его тебе на годовщину. — фыркает Атсуму и крепче обнимает девушку. Аяка счастливо улыбается и до сих пор удивляется тому, как сильно Мия хочет взять ее замуж, раз отказывается даже немного подождать. И, к слову, почему Атсуму должен не хотеть создать свою собственную семью, когда перед глазами все время маячат счастливые браки его родителей и родителей Аяки? *** Фуджита выключает компьютер и приседает, чтобы поправить футон, расстеленный на полу возле ее кровати. Подготовка ко сну идет полным ходом, и остается всего пара штрихов, чтобы окончательно погасить свет и поудобнее устроиться в удобной и теплой кровати, так и манящей в свои объятия уже с самого утра. Атсуму выходит из ванной комнаты в спортивных штанах и несколько мятой футболке, откопав их предварительно в шкафу девушки, и в больше-не-гостевых тапочках. Зачем каждый раз носить с собой одежду для сна, если ее можно оставить в том месте, где остаешься на ночь, верно? На шее у парня висит полотенце, а волосы его все еще сильно увлажнены после душа — в конце концов, он после изнуряющей тренировки, а потным спать ложиться не хочется. Аяка идет в ванную вслед за ним, оставляя Мию располагаться на футоне и сушить волосы в своей комнате. Невольно взгляд цепляется за бутылку шампуня, стоящую слишком близко к краю. Фуджита ставит ее на место и невольно усмехается, понимая, что, кажется, для Атсуму уже давно стало привычкой пользоваться ее средствами для профессионального ухода за окрашенными волосами. Впрочем, ей же лучше — не надо будет часто помогать своему парню с окрашиванием. Фуджита, уже переодетая в пижаму, состоящую из футболки и шорт, заходит в комнату и застает Мию, нагло улегшегося на ее кровать. Аяка закрывает за собой дверь, стараясь не издавать лишних звуков и не будить родителей, спящих в соседней комнате, и смотрит на обнаглевшего парня, который, кажется, и не понимает своей наглости. — Я тебе футон постелила. — предупреждает Аяка и уже видит, как Атсуму покорно встает и перекладывает свою тяжеленную тушу на выделенное для него место. Однако реальность, кажется, начинает коллапсировать, потому что Мия недовольно смотрит на девушку в ответ и не собирается никуда уходить с удобного местечка. — Вот сама на нем и спи. — почти обиженно огрызается Атсуму и показательно укрывается одеялом, закидывает руку за голову и почти с вызовом смотрит на девушку. Фуджита с минуту стоит рядом и озадаченно смотрит на него, после чего хватает подушку с футона и кидает ее прямо в голову обнаглевшего парня. Аяка не собирается дожидаться его гневной тирады и выключает свет в комнате, после чего подходит ближе к кровати. Атсуму как раз убирает подушку обратно на футон, недовольно что-то бурчит себе под нос, но тут же замолкает, потому что Фуджита нагло двигает его в сторону к стенке и укладывается на кровать рядом. Если Мия хочет ютиться с ней на кровати, предназначенной лишь для одного человека, — пожалуйста, пусть ютится. Ему же больше всех будет неудобно. Сам ведь потом и сбежит на футон, который больше подходит для его роста, чем неудобная кровать. Вот только одного Аяка не учитывает: Атсуму решил сегодня поспать без футболки. Мия поудобнее устраивается на подушке и вытягивает руку в сторону, на которую тут же опускает голову Фуджита. Девушка ложится ближе к Атсуму, чтобы — не дай бог — посреди ночи не упасть с края кровати, тянет руку, чтобы привычно обнять его, но вместо ожидаемой хлопчатобумажной ткани касается обнаженной кожи. Аяка испуганно отдергивает руку и сама немного отклоняется назад, чуть ли не падая с края, но рука Мии удерживает ее за талию. Атсуму возвращает Фуджиту в их прежнее положение и притягивает ее ближе, буквально заставляя уткнуться носом в ключицы. — Лежи смирно, иначе мы оба полетим на пол. — недовольно предупреждает Атсуму и утыкается носом в макушку девушки. Фуджита растерянно моргает несколько раз, после чего устало выдыхает — прямо в ключицы Мии, и по его телу проходит волна мурашек, отчего Атсуму нервно выдыхает и сжимает тело девушки в своих руках сильнее. Они не замечают, как в таком неловком положении засыпают. Через несколько часов Атсуму просыпается, потому что ему внезапно становится холодно. Мия сонно оглядывает окружающее его пространство и натыкается взглядом на Аяку, видимо, повернувшуюся во сне и теперь лежащую к нему спиной на краю кровати и забравшую в итоге почти все одеяло. Атсуму тянется к ней руками, обнимает со спины и тянет ее ближе к себе и к центру кровати, после чего спокойно вновь проваливается в сон. Утром Фуджита просыпается и с изумлением понимает, что в постели находится совсем одна. Девушка сонно трет глаза, лениво потягивается, в процессе несколько раз перевернувшись с бока на бок, зевает и садится в постели. Сонное состояние все никак не хочет проходить, девушка бы с радостью закуталась в одеяло и продолжила бы спать, но ей все же стоит поискать свою пропажу. Впрочем, идти далеко не приходится. Как только Аяка свешивает ноги и надевает тапочки, в комнату заходит Атсуму — что примечательно, уже в футболке. Его волосы снова оказываются влажными, а сам парень выглядит крайне удивленно, когда видит бодрствующую Аяку. — В душ с утра пораньше? — сонно интересуется Фуджита, вновь потирая глаза, которые по неведомой причине видят слишком уж мутно. Мия удивленно оглядывает Аяку, ведет взглядом чуть ниже и натыкается на ее пижамные шорты — главную причину, кажется, всех его проблем с утра пораньше. — Что-то случилось? — Ничего. — слишком уж поспешно отвечает Атсуму и смущенно отводит глаза в сторону. Впрочем, Фуджита не замечает его неловкости, смущения и легкого стыдливого румянца на щеках, а потому поднимается и зовет его завтракать на первый этаж. Оттуда как раз доносится вкусный запах еды. *** Фестиваль заканчивается как обычно — поистине грандиозным фейерверком. По крайней мере, Аяка приходит на празднество только ради него. Фуджита и Атсуму сегодня оба в юката и гэта — все как по правилам и законам жанра. Вот только совершенно неудобно передвигаться в гэта, особенно в поиске наиболее удачного места для наблюдения фейерверка, когда вокруг все тоже ищут для себя местечко. В итоге они останавливаются на площади. Вокруг них огромная толпа, что и потеряться будет совсем не сложно, стоит только немного разминуться. Мия не собирается допускать подобного, а потому становится позади уже восторженно наблюдающей за первыми залпами Аяки и обнимает ее со спины. В глазах Фуджиты отражаются миллионы горящих разными цветами искр, и Атсуму сам не замечает, как начинает завороженно смотреть девушке в глаза. Боже, как же он попал! Внезапное осознание яркой вспышкой прорезает сознание, и Мия не видит смысла и дальше продолжать утаивать подобные мысли от своей девушки. Тем более что Аяка его больше никогда и не оттолкнет, даже если его желание и покажется ей слишком невоспитанным. — Безумно хочу влезть к тебе в рукава. — внезапно на ухо шепчет Атсуму и сильнее прижимает ее тело к себе, а Фуджита невольно стыдливо краснеет. Аяка опускает взгляд вниз, сжимает в руках легкую ткань юката и, вероятно, хочет что-то ответить, да только слова так и не осмеливаются вырваться из груди на божий свет. Однако отказа как такового Мия не слышит. Да и не услышит никогда, на самом деле.