Я никто, а он...

— Спасибо. — Так же холодно ответила я, не показав никакой реакции, и пошла в подъезд. — Стой, Тина, пожалуйста. — Дима устремился за мной и схватил за руку. — Дим, не трогай меня! — Я попыталась вырваться, но не особо получилось. Я не хочу разговаривать с ним, контактировать. Мне противно. Я узнала, какой этот человек внутри. На верхних этажах хлопнула дверь. Надеюсь, что это Тима… — Тина, нам надо поговорить! — Я услышала странную дрожь в его голосе. Неужели он переживает? — Мне не о чем с тобой говорить. Уходи, ладно? — Он всё же отпустил меня. Вот чёрт… Только не слёзы, только не они… — Пожалуйста, Тина… — Я отвернулась и уже собралась подниматься домой. Но не сдержалась. — Да хоть спасибо, блять. Знаешь, я сидела и ждала блять. Я дала тебе время. Дала, сука, ебучее время! — Я уже сорвалась на крик. — Я надеялась, что ты напишешь, позвонишь, скажешь хоть что-то!!! А ты мудак, Дима, конченый и бесповортный!!! Бери свою Арину и идите вместе нах… — Мне закрыли рот рукой. — Дим, уходи. Я безумно хочу, но только из уважения не стану, бить тебе табло. Уходи! — Тима стоял за моей спиной и закрывал рот ладонью. Мои попытки вырваться вновь оказались тщетными. Кусать брата нельзя, он ни в чём не виноват. Я замолчала и смотрела, как Дима, оглядев нас, вышел из подъезда. Мы услышали удар по двери — разозлился. Тима отпустил меня, и я кинулась в его объятия. Так тошно мне ещё не было. Ничего у меня не вышло, никакие чувства не ушли. Все осталось как прежде. Я люблю его и это окончательно. — Не реви, пошли домой. — Брат обнял меня и мы поднялись в квартиру. Дальше уже я дала волю эмоциям и стала дубасить диван, подушки, даже Тиме досталось. — Хватит, Тина. Он не стоит твоих слёз и эмоций. — Он пытался привести меня в чувства, но безрезультатно. За что? Почему? Что я сделала не так? Что во мне не так? Я кричала эти вопросы, но никто не мог мне на них ответить. Потому что дело не во мне, а в ебучем Диме. — Дура, успокойся!!! — Брат закричал спустя 15 минут моей истерики. Все мысли резко исчезли. Я почувствовала лишь опустошающую поглощающую боль внутри. Он подошёл ко мне и поднял на себя моё заплаканное лицо за подбородок. — Не твоё это, понимаешь, не твоё. Он позволяет себе поступать так с тобой, а ты терпишь, хранишь чувства. Зачем? Ты выше этого, ты сильней его. Просто потому что он не то что в девушках разобраться не может — он себя то ещё не понял. Прекращай, милая, хватит. — Брат обнял меня. — Почему, так больно, солнце? — Прошептала я в плечо Тимы. — Потому что ты живая, маленькая. — Он поцеловал меня в лоб и посадил на диван. Хватит, и вправду, хватит убиваться. Пора жить дальше. Хотя уже была попытка и вы видели, чем она кончилась. — Малышка, если хочешь, позови девочек, я пойду погуляю пару часиков. — Тима посмотрел на меня. Знаете, как страшно смотреть в глаза родного человека, понимающего, что у него нет возможности помочь тебе? Вот я только что узнала. — Хочу с тобой побыть. — Я легла к нему на плечо и не заметила, как уснула. Я проснулась в своей кровати, видимо, Тима отнёс. Брата уже не было — на работу смотался. Ну что же, позову девчонок, посидим, посмотрим что-нибудь. Всё равно вино и роллы оказались нетронутыми. Через полтора часа Аля и Полина уже пришли ко мне. — Ну рассказывайте. — Я улыбнулась девочкам и стала разливать вино по бокалам. — Это пиздец!!! — Аля взяла в руки подушку и ударила себя ей по лицу. — Эта Арина… Оры, крики, истерики. Я вчера всего час на съёмках побыла, у меня уже голова кругом пошла. — Мда… А вы не пробовали поговорить с ней? — Жалко ребят, на самом деле. — Много раз, но теперь помогает только уходить из студии. А у вас что нового? Полина начала рассказывать про них с Тимой, но я это всё уже знала. -… Пока что всё. Тиныч, а у тебя что? — Девочки посмотрели на меня. Мне пришлось рассказать им события вчерашнего вечера и то, как я лоханулась с контактом в телефоне. — Прости, конечно, но вам надо поговорить. Нельзя так. — Аля сочувствующе положила руку мне на плечо. — Вы страдаете одинаково. Я вижу его практически каждый день и то, как он страдает. — Я не хочу с ним говорить. Он мне противен! — Я замолчала. — Но люблю его… до сих пор. — Я резко встала и пошла на балкон, достав сигарету из нашей с Тимой заначки. Во мне смешалось два разных чувства по отношению к одному человеку. Он стал мне противен, я разочаровалась в нём, но с другой стороны — продолжаю любить. Как это возможно? Я закурила сигарету. Ну и гадость же. Уж лучше одноразка. Я не стала докуривать и вернулась к девочкам. Они обеспокоенно взглянули на меня. — Милая, нам пора. Сразу говорю: это не я, это все она! — Полина показала пальцем на Алю. Ничего не понимаю, но догадываюсь. — Вам надо поговорить. Я проводила девочек. Нет, я не обиделась на Алю, она права в некоторой степени. Но что мне сказать Диме? Хотя это не я должна говорить, это он должен всё объяснить. Но простить его — удар по моей репутации и совести. *** — Присаживайся. Чай? Кофе? Вино есть. — Я указала Диме на диван. — Нет, спасибо. — Улыбнулся он. Меня всегда удивляло, что он вечно улыбается всему. — Ну рассказывай… — Я села рядом с ним, поджав под себя ноги. — Да нечего особо рассказывать… Бля, Тина, просто выслушай меня. Тогда, почти полгода назад, я попросил дать мне время. И тогда я сделал свой выбор, но сейчас… Сейчас я понимаю, что ошибся. Арина со мной из-за денег и… сколько бы раз я не пытался, она всё равно находит причины остаться вместе. Я не люблю её, понимаешь? — Он посмотрел на меня. Я сидела с улыбкой чеширского кота — моя истерическая реакция на чьи-то оправдания. — Дим, это твой выбор, твоя жизнь. Я не могу тебя осуждать, управлять тобой и так далее. — Продолжила улыбаться я. — Я знаю… Ты мне нравишься, Тина. И я знаю, что сделал тебе очень больно. — Он резко замолчал и закрыл лицо руками. — Я запутался. Помоги мне. Мне ничего не оставалось, кроме как обнять его. Дима обнял меня в ответ и мы просидели так минут 10, пока нас не прервал звонок на мой телефон. Ну кто же ещё, кроме Тимы мог позвонить? — Да, солнце? — Кошка, бери билеты в Челябинск. Сейчас. — Тима плакал. — Инди умер. Я не поверила своим ушам. Как…? Ну… что это значит? Так бывает? Что ты живёшь, а твой питомец умирает. В моих ушах загудело, а мир перестал существовать. Я положила телефон на стол, не знаю, был ли там ещё звонок, или брат сам положил трубку. Я взглянула на Диму. Он сидел и смотрел на меня, не понимая, что происходит. Я тоже не особо поняла, что произошло. То есть как умер? Я никогда больше не увижу своего пса? Не увижу как он радуется мне, как подает лапку, не обниму его? Когда я приходила со школы, мы шли с ним гулять. Я кидала мячик, а он приносил. Моя немецкая овчарка, которую подарили мне на 10 лет. Когда я плакала, он приходил и начинал облизывать мою щёку, а потом запрыгивал на кровать и лежал со мной, прижимая весом своего тела. Я закричала от пожирающей боли. Схватила подушку и швырнула куда-то в сторону, слёзы полились из моих глаз. — Эй, что случилось? — Дима попытался взять меня за руки, но я отдёрнула их. Я схватила ноутбук и купила билеты. На это ушло не больше минуты. — Моя собака умерла… — Прошептала я, взглянув на Диму. Он ничего не сказал, просто прижал к себе. — Не надо!!! — Я начала кричать и вырываться, но он вжал меня ещё сильней. И вот тогда меня окончательно накрыло. Я вжалась в него и стала рыдать. Я больше не увижу Индиго. Таким весёлым и жизнерадостным. Не увижу, как они с папой и мамой держат его за лапы и танцуют на кухне. Чёрт… — Ты справишься, ты сильная, — Прошептал Дима и поцеловал меня в макушку. Не хочу сейчас ничего, кроме его объятий. Он заставляет меня абстрагироваться от всего. Заставляет не думать ни о чём. Почему именно сейчас мне захотелось настолько отвлечься, что переспать с ним? Да, это максимально по-блядски, но я не хочу думать больше ни о чём. Я толкнула Диму на спинку дивана, он откинулся, а я села сверху и начала целовать его. Грубо и чуть ли не насильно. Он сначала отвечал на поцелуи, но потом всё же оттащил от себя. — Не надо, потом будешь жалеть. И вновь я рыдаю в его плечо. Мы так ничего и не обсудили, но я умудрилась поцеловаться с ним после всего, что было. Дура. *** Состояние мамы нельзя передать словами. Она выглядела, как ходячий мертвец. Мы с Тимой пытались привести её в чувства, но тщетно. Нам и самим то было плохо. Все, у кого умирали питомцы, понимают, что это такое. Будто часть тебя сейчас зарывают в землю. Особенно когда это маленькое лохматое существо было с тобой в самые трудные периоды в жизни и понимало тебя так, будто оно — человек. Когда гроб закрыли, я почувствовала такое опустошение, которого не чувствовала никогда. Следующие пару ночей после возвращения мне снились кошмары. Я постоянно просыпалась от своего же крика. Когда мне стало уже окончательно страшно засыпать, я пошла к Тиме, чтобы он лег со мной. Но брата дома не оказалось. Все кошмары ушли на задний план, ведь меня очень напрягали эти долгие гудки, гудки, гудки. — «Абонент не отвечает.» — За-е-бись, проебала брата. Я вообще ничего не понимаю. Я ушла на кухню попить воды, но мой телефон всё-таки зазвонил. Кто кроме брата мог пол 4 ночи трезвонить? «Масленников» было отображено на экране телефона. Хорошо, что переименовала. Стоп, а что Диме вообще от меня нужно? — Тина, я у твоего подъезда, Тимоха в больнице. — Писк в ушах, туман перед глазами. На ходу надеваю кроссовки и в одной пижаме бегу вниз. Инди, а следом брат? Нет, так не может быть. — Что случилось? — Вылетаю из подъезда. Холод ударяет по всему телу. Лишь бы всё было нормально… — Тина, в машину! — Дима открывает мне дверь и я сразу сажусь. Что с Тимой, Господи…? Дима оббегает машину и садится за руль. Как только мы выехали со двора, он втопил по газам. Ни малейшего чувства страха скорости, только бы с братом все было впорядке. — Дима, что с Тимой??? — Я закричала на него. — Он приехал поговорить со мной. Мы пошли прогуляться по ночной Москве. Наткнулись на компанию гопников. Тина, у него ножевое ранение. — Моя жизнь только что разделилась на «до» и «после». Я не могу описать этот страх, эту панику. Единственное, хотелось выкинуть Диму из-за руля и самой давить на газ. Я не плакала, у меня не было слёз. Всё сейчас решает время. Время и деньги. — Дим, топи… — Прошептала я. Он ничего не ответил, но мы поехали ещё быстрей. Парковка. Дверь. Улица. Дверь. Лестница. Дверь. Вся наша жизнь состоит из дверей. Мы рождаемся и нас выносят из родильной комнаты, открывая дверь. Это становится первым помещением, где мы побывали, кроме того, где мы родились. Вновь комната, путь к которой ограничивает дверь. Дверь роддома. Дверь дома и квартиры, где мы впервые. Потом все двери в комнаты нового жилища. Понимаете? Двери, двери, двери. Получается, что весь наш жизненный путь проходит через двери. Но они же бывают не только физическими, но и моральными. Когда мы, например, перебарываем свой страх, мы открываем дверь к новым возможностям, которые упускали. Значит, чтобы чего-то добиться, надо прорываться через эти двери, ограждающие нас. Да, они могут быть заперты, и не на один замок. Но иначе было бы неинтересно. Мы бежали с Димой, взявшись за руки, по этажу. Точнее я бежала и тащила за собой, а он говорил куда. Я распахнула дверь больничной палаты и забежала вовнутрь. Только сейчас я увидела, что это комната для одного пациента, и она была пуста. Я повернулась к Диме и закрыла глаза. В моё лицо летел торт. Лёгкий шлепок, я чувствую, что вся в креме. Взрывной смех, источников которого я не вижу. Вот суки… С моего лица убрали торт и протёрли веки салфеткой, чтобы я смогла открыть глаза. Передо мной стоял Тима, живой и здоровый. Вот тут то я и не выдержала. Просто сползла на пол по стене и зарыдала. Он же знает, как я боюсь его потерять, зачем это всё? — Малышка, ну прости… Не мог же я за свой прошлый день рождения не отомстить. — Он сел ко мне на пол и слизнул с моего лица крем от торта. На его прошлый день рождения я организовала его похищение. А потом ему показали видео, где меня «убили». Я наняла актёров и даже ходила в театралку, чтобы достоверно сыграть на видео, как умирает человек от выстрела в голову. Почему именно сейчас мой день рождения? Почему именно сейчас я должна делать вид, что у меня всё хорошо и мне весело, когда умер мой Инди, мой Индиго, моя немецкая овчарка, которую мне пришлось оставить в Челябинске? Мы обнялись. Я взглянула на Тиму Улыбается… Но глаза выдают — ему больно, до безумия больно, но держится. Вокруг нас стояли Аля, Стас, Эмиль, Даник, Сударь, Полина. Дальше меня стали поздравлять, обнимать, но я ничего особо не услышала — я стояла и смотрела на Диму. Он опёрся на стену и тоже глядел на меня. Зачем? Зачем это всё? Мы так и не поговорили нормально. Может сейчас, пол 5-го утра в мой день рождения — самое время? Мы уехали из больницы и переместились в студию, где девочки подготовили всё для праздника. На месте я взяла Диму за руку и потащила в его комнату. Надо поговорить. — Дим, что ты чувствуешь ко мне? — Только мы закрыли в дверь, сразу выпалила я. — Я не знаю, меня тянет к тебе… — Прошептал Дима. — Нас тянет друг к другу, но мы не можем быть вместе, так? — Я взглянула на него и улыбнулась. — Можем, Тина, можем… Просто нужно время. — Знаешь, я дала тебе время, для меня это закончилось попыткой суицида. Мой пёс пострадал в аварии несколько лет назад, но выжил. И это не дало ему жить дальше — остались проблемы со здоровьем. Времени нет, Дим, его мало. — Я не сдержалась и заплакала. Я долго пыталась откидывать мысли об Индюше, стараясь не думать обо всём этом. Но увы невсегда получается. — Иди ко мне. — Дима протянул руки и я залезла к нему в объятия. — Дим, я люблю тебя… Тима научил меня быть гордой, но с тобой я не хочу. Давай будем друзьями? — Прошептала я ему в плечо. — Я за, солнышко. Прости меня за всё. Я поступал, как мудак, признаю. Но не хочу приносить тебе вред. Мир? — Он протянул мне мизинчик. — Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись, а если будешь драться, то я буду кусаться. — Проговорили мы вместе и ещё раз обнялись. — Ты же придёшь на мой день рождения? — Твою мышь… Я и забыла, что у Димы через пару дней тоже праздник. — Конечно, но при условии, что возьмёшь меня на съёмки гостбастера. — Мы рассмеялись и пошли к остальным.