У боли есть вкус, а у любви есть имя

Боль. Чувство знакомое каждому в этом мире. Чувство что подобно смерчу топит случайного туриста в море одиночества и безнадёжности. И этим туристом стал Осаму. Шатен уже знал её в лицо и понял что она имеет вкус. Он был сравним с кровью разбавленной слезами и чужими не сбывшимися надеждами. Он довно попался в эту заподню. Он тонет в этом море с головой не имея возможности, но отчаенно пытаясь вынырнуть и глотнуть свежего воздуха. Но у него ни чего не получается уже на протяжение нескольких лет. Он это понимает но не остовляет попытки выброться. Шатен идёт по улице. Сегодня он слинял с работы раньше чем обычно переложив все свои отчёты на Накаджиму. Причиной этому было ужасное самочувствие и жажда. Жажда боли… Он не понимал почему чуство которое он так ненавидел стало не обходимым для него. Вся его жизнь, изо дня в день состояла из сплошной боли, к которой Дазай уже привык и изрядно пристрастился. И вот он уже стоит перед дверью в свою квартиру. Детектив залез рукой в карман плаща в поиске ключей. Он вставил их в замочьную скважину и провернул после чего дверь отворилась издавая истошный скрип. Шатен переступил порог дома и закрыл за собой дверь. Улыбка исчезла с лица Осаму а он медленно сполз по двери. Дазай задрал голову смотря на потолок, а из больших карих глаз выступили хрустально чистые слёзы. Шатен всегда считал слёзы первым признаком слабости, но не отрицал того что он слаб и от этой слабости хотелось блевать. Боль выворачивала его на изнанку, рвала сердце на части и заставляла оставлять на теле всё новые и новые порезы. Никто и никогда не увидит их потому что шатен тщательно прячет их под слоями бинтов. Старые уже почти затянувшиеся, недавние и те что Осаму только что нанёс себе кухонным ножом. Всё это было скрыто от посторонних глаз за битами и посторонние чувства как страх, неуверенность, волнение, слёзы, грусть и боль тоже были спрятаны за маской шута. Её детектив надевал каждый раз при выходе из дома и не снимал до прохода домой и эти слёзы, это безнадёжие, эти красные глаза он не давал видеть не кому. Но… Было одно но… Одно исключение из всех правил шатена. Оно имело прекрасные аметистовые глаза, тёмные волосы, бледную кожу, стройное, худое тело и ехидную улыбку. А ещё оно имело имя. Ему Осаму мог доверять и точьно знал что всё сказанное им не будет сочтено как нытьё и не выйдет в свет. С ним можно было поговорить по душам. Только ему Дазай мог показать те эмоции что скрывались по ту сторону маски. Он всегда мог выкрасть время для детектива и приехать по первому «зову» как послушный пёс. Иногда он был похож на мягкую игрушку которой можно было поплакать в плечё, и она не перебивала, а слушала и в конце повести просто обнимала Осаму кладя своё лицо на голову шатена и шептала ласковые слова поддержки. Сегодня он пришёл в гости к Дазаю без преглашения. Шатен всё так же сидел под дверью с ножом в руках и смотрел как алые капли крови капают на пол и превращаются в лужицу. Тут раздался звонок в дверь от которого Осаму выронил нож и он упал на пол с грохотом, а за дверью послышался голос: -Осаму это я- раздался голос русскаго за дверью — что ты там делаешь? — он звучал немного настороженно.  — а, да так. Подожди я сейчас открою — шатен быстро спрятал нож так что бы его не было видно, спустил рукав обратно и открыл дверь — привет Федь — детектив улыбнулся — а чего без преглошения?  — просто решил тебя навестить, а ты что не рад? — сказал Достоевский вопросительно изогнув брови.  — конечно нет — Дазай нервно посмеялся и почесал затылок — как ты мог такое подумать? Фёдор зашёл и закрыл за собой дверь. Оглядев комнату он остоновил свой взор на руке шатена с которой стикала и капала на пол кровь — Осаму что это? — спросил русский взяв руку Дазая в свои.  — блиин об этом я не подумал — пронеслось в голове у детектива прежде чем Достоевский завернул рукав его плаща.  — Осаму. Зачем? Я же просил тебя больше так не делать — сказал Фёдор посмотрев в глаза Дазаю. Шатен ничего не ответил и отвёл взгляд в сторону на что «глава крыс» только тяжело вздохнул и притянув Осаму к себе обнял его.  — прости… — прошептал Дазай уткнувшись носом в плечё Достоевского.  — просто пообещай мне что больше не будешь так делать… — русский положил свою руку на голову шатена и потрепал его волосы — просто пообещай… — эти слова были произнисенны тихо, но Осаму услышал их.  — обещаю…  — ай. Больно. — Дазай прошипел эти слова стиснув зубы.  — а вот, не надо было руки резать — произнёс Фёдор заматывая руку шатена — так что терпи.  — да понял я, понял. Больше так не буду — сказал детектив сильнее стиснув зубы.  — я всё — произнёс русский завязывай последний узел и спуская рукав плаща Осаму обратно.  — ну наканец то — выдохнул шатен на что Фёдор взял его за руку и посадил к себе на коленки. Дазай только улыбнулся и закрыл глаза. В такие моменты Осаму не чувствовал того оденочества и той безысходности что приследовали его на протяжении всей жизни. В моменты когда Фёдор был рядом с ним этот океан проблем козался просто лужей. -у любви есть имя…и это имя твоё Федя… — последние о чём подумал Осаму прежде чем уснуть.