Гололед

— Ого, как все замело, ты только глянь! Виктор, мастер-монтажник в деле, оторвался от паяния зонотоскопа, приподнял защитные очки и бросил радостный — «ого-вот это да-снег-вау», — взгляд в окно. — Я вне себя. От счастья, — буркнул Виктор. Потом увидел восторг Джейса. — Я так рад, — и выдавил из себя улыбку. — Правда. И вернулся к паянию. Какой там к черту снег, тут сварка в разгаре. Но Джейс не унимался. — Да брось ты свои игрушки, пойдем на каток! — он нетерпеливо стянул с рук толстые рабочие перчатки, чтобы заменить их на шерстяные зимние. — Каток? Серьёзно? — Виктор уставился на Талиса через очки. — Всегда знал что ты шутник, что ты в учёных забыл — не пойму. — Все, что угодно, только бы ближе к тебе, — Джейс подмигнул, — не бойся, я подстрахую. После уверенно пересёк комнату, нагло отодвинул недопаянный зонотоскоп, инструменты Виктора, самого Виктора с паяльником. Сграбастал его и, приобняв за плечи, мечтательно указал вдаль. — Пойдём, принцесса, я покажу тебе мир. — Мир? Но я вижу только новый прототип С-201. Согласен в его потенциале, но он еще… Джейс крутанул стул к окну. — Мир… Виктор посмотрел на него взглядом щенка перед кастрацией — обречённый.

***

Парк был словно укутан белым покрывалом, сугробы искрились под солнечными лучами. Тем не менее, невинность погоды была показной, и чтоб не мёрзнуть приходилось двигаться. В общем, жизнь — движение, но не всегда ввысь. — Чтоб я ещё раз тебя послушал! Холод собачий. До костей. Так бы сидели работали спокойно, зачем тащиться в такую рань. Нет же, надо было выпереться. И зачем я только согласился? Авантюра. Пустая трата времени. Виктор ругался, в который раз скользя по гололеду, коварно припорошенному снежком, и неустанно цеплялся за Джейса. Чувствовал он себя максимально некомфортно в четырёх слоях одежды. Вдобавок к этому счастью обзор урезал шарф и капюшон на голове; трость то и дело скользила по льду вместе с хозяином. Самому же Талису, казалось, на холод было плевать: знай себе идёт в обычном пуховике да еще без шапки. Хотя чего там, такого шкафа холод не возьмет. Короче, шевелиться Виктору было ужасно, двигаться — опасно (минус 80 к уверенности); опираться на Джейса — удобно (плюс 120 к инстинкту самосохранения). Итого: обычная математика. — Хм, с этой тростью надо будет что-то сделать, при таких погодных условиях она меня угробит раньше, чем твой юмор. Возможно, у меня получится её как-то модернизировать, если, допустим, установить дополнительный механизм фиксации, в какой-то мере это улучшило бы амортизацию и… Что? — Виктор уставился на Джейса, тот смотрел с улыбкой. — Видишь, мы только вышли, а у тебя уже новая идея! А ты идти не хотел. — И все равно, это не значит, что я доволен. Чтоб я ещё раз пошёл с тобой! — Пойдешь, и не раз. — Ты себе льстишь. — Конечно, я ведь знаю, как вскружить тебе голову, — Джейс улыбается во все 32, от зубов прям отсвечивает морозное зимнее солнце. — Не лыбься так сильно, глаза режет. — Еще бы, твои очки дома, — парирует Талис. И получает легкий тычок в плечо. — Некоторых, смотрю, погодка не пугает, — Виктор кивнул на детвору, съезжающую с горки на санях или… ну, в общем, кто-то съезжал, а кого-то съехать заставили. — И наука нелегка, но кого-то это тоже не останавливает, — Талис мягко улыбнулся, и вовремя схватил Виктора за куртку, когда трость снова дала осечку. — Спасибо. Ты прав, — тот выдохнул, попутно восстанавливая сердцебиение — от угрозы падения сердце-то удар пропустило. — Просто… Я зиму люблю только за окном, ну или когда температура не такая низкая, и риск моего поцелуя со льдом не такой высокий. Подул лёгкий морозный ветерок и Виктор поежился, таким «легким» ветерком впору мозги отморозить. Настроение вновь начинало портиться, приходило раздражение. — Слушай, пойдём обратно, пока еще недалеко ушли? Серьёзно, я уже ног не чувствую. — Так не впервой. — Ха-ха! Похлопаем мальчику, научился писать стоя! Джейс, какой каток? Гололед не вариант, я так понимаю, да? Просто представь меня на катке, в самом деле! Если в прошлый раз ты меня туда не затащил, то в этот я просто не хочу позориться. И потом туда идти ещё минут сорок, а я уже и околел, но вместе с тем мне жутко жарко. У меня волосы к капюшону прилипли, я серьёзно. В обычном своём состоянии Виктор был вежлив, тактичен и легок на подъем; когда уставал — наоборот, еле ворочал языком. Но такие тирады начинал выдавать только в состоянии крайнего раздражения. Джейса это всегда забавляло, вот и сейчас он наблюдал за этим с энтузиазмом ученого «интересно-а-если-рванет». — Минус 15 и никого не смущает, там, не знаю, возможная метель. — Но сейчас её нет, Вик, — с улыбкой заметил Талис. — Так будет! Я не синоптик и не предсказатель, хотя синоптики у нас те ещё предсказатели, ты же помнишь прошлую зиму с их «минус 2», по факту минус 22. Другое дело — мы с тобой, наши расчеты такого бы не допустили! Виктор выдохнул, поправил раздражающе съезжавший капюшон. Зацепился взглядом за детвору. Набрал в грудь воздуха. «Так, вторая часть, погнали». Джейс приготовился. — Есть мороженое… Ну да, сейчас самый раз. Ну-ну, пусть потом языками к столбу прижмутся. — Я как-то в детстве так и прижался, — хохотнул Талис. — Ну я не удивлён, знаешь ли. — Хочешь сказать, я был отбитый? — А теперь вон как эволюционировал. — От общения с тобой? — В том числе. — Вот уж доэволюционировался, — тут пуховик глухо крякнул от нового тычка в бок. — Да брось, Вик, все же чудесно! Только посмотри: птички поют (далекий лай собак), дети веселятся (один малый упав на льду, разбил себе нос), кто-то лобзается, — Джейс с надеждой взглянул на Вика, но тот целенаправленно смотрел себе под ноги, ничего не замечая вокруг. — Все счастливы, все довольны, и мороз их точно не смущает, вон там даже голуби трахаются, а могли бы мы. — Что? — Что? Так бы согрелся, — Джейс в очередной раз хватает Виктора за руку, спасая от падения. — Мой герой! «Его герой» только собрался ответить, но спустя миг нога поехала, и он с сочным «бляха!» шлепнулся оземь. Виктор напряженно дернулся, удержал равновесие. Но не смех. В попытках подняться Джейс ещё пару раз навернулся на обледенелой дороге. — Хорош ржать, сглазил и ржёт ещё! — роли, очевидно, поменялись, и теперь недовольным был Джейс, да и вообще выглядел он как большой надутый ребёнок: нос красный, губы поджаты, оставалось только кулачки сжать и ножкой тонуть. «Ну, топнуть-то дотопался», — пронеслось в голове, и Вик засмеялся пуще прежнего. Засмеялся. Подавился воздухом. Закашлялся. Споткнулся о свою же трость — мать-её-дери! — грохнулся в сугроб рядом. — Тфаю налево! Щертофа, — сплюнул снег, — параша! — эмоций было много, а сугроб был большой и холодный. Лицо сразу онемело. Зато «ребёнок» уже очухался и, по пояс в снегу, кричал чайкой. — «Фиктор пойтем, Фиктор фперед, Фиктор там так красиво»! — попытки «разморозить» язык продолжались. — Чёртоф сраный гололед, четроф… сраный… зима! Да вся дорога — сплошной каток! Дома сидеть нато быво Фиктор! — Виктор (через «В») наконец выплюнул остатки снега, набрал в грудь воздуха, вытянул руку. — Фиктор, — быстро утер лицо, — Виктор! Джейсу прилетело снежком. В лицо. Хорошо так прилетело. К сожалению Виктора (и к счастью Джейса) это была не замерзшая глыба, но результат был налицо. Буквально. — Что, не смешно уже? — Виктор лукаво ухмылялся, когда Талис в ступоре смаргивал снег с ресниц. На минуточку, из сугроба он не вылез. — Нет, не смешно. Ты, агрессивный бурундук… — на скулах Джейса заходили желваки. — К черту каток этот… — Вот и я о чем! — К черту все. Я правда хотел как лучше, а получилось, как всегда. Пф, надо было подумать, прежде чем вытаскивать тебя на такое рисковое занятие. — … ого. Такого поворота Виктор не ожидал. Джейс ещё раз мотнул головой, стряхивая с волос снег, и молча поднялся. Затем протянул руку Виктору, предлагая помощь. — А сейчас уже мне никуда не хочется. Покатались. Идем обратно. Виктор, потупившись, принял помощь, вставая и разминая конечности. Повисло напряженное молчание. Теперь он чувствовал себя виноватым. Взял вот и своими капризами испортил Джейсу настроение. — Ну, хм, Джейс, я не хотел, чтоб все так вышло, — Вик пристыженно и нервно поправил перчатку. — Я, хм… Он посмотрел по сторонам. Народец был, но каждый занимался своим. Крепче сжав трость Виктор подался к Джейсу и коснулся его губ. Те оказались довольно тёплыми и, черт подери, маняще мягкими — в такой холод они соблазняли похлеще каких-то катков. Потому, желая продлить момент, он сразу коснулся их ещё раз, но на этот раз поцелуй затягивая. Ответили ему сразу, да еще с таким рвением, что теперь Виктор опасался, как бы тут устоять на ногах. Он почувствовал, что краснеет, особенно, когда и без того уже не бледной щеки коснулись теплые пальцы — Джейс снял перчатку, прижимая ладонь к пылающей коже. С влажным чмоком наконец отлипнув от губ Виктора, Талис не сводил с него внимательного, выжидающего взгляда. — Извини еще раз, — Виктор снова потупил глаза, — хочешь, когда мы вернёмся, я заварю тебе тот твой чай со специями? Джейс молчал. — И просмотрю твои расчеты, — Виктор заботливо стряхнул снег с его волос. Джейс молчал. — А потом, — Виктор придвинулся ближе, — можем взять пример с тех голубей, уж нам явно будет теплее, — прошептал уже на ухо, опаляя его шею дыханием. Джейс невозмутимо пожал плечами и сурово кивнул — «ну так и быть». — Ну я и сам был против катка, зачем он нужен вообще? На нем только и падать. Как и по дороге сюда взял Виктора под руку, скользко ведь, и с видом справедливо заслуженных извинений гордо направился с ним обратно в спасительное тепло лаборатории. Только потом, когда Виктор не видел, позволил себе широкую, несомненно довольную улыбку во все 32, такую, что аж «глаза режет».