Поверхностное натяжение

— Вай, горничная спрашивает твою куртку отправить в химчистку или отпарить? — Кричит Кейт из коридора. В ответ тишина, Кейтлин собирает задать вопрос снова, но Вай обрывает ее, когда ее приглушенный голос раздается сквозь красные деревянные двери ванной. — Я действительно не знаю, что все это значит. Кейт понимает, что в ее жизни никогда не было и, вероятно, никогда больше не будет разговора о знакомстве со стиркой. — Химчистка более тщательна и гарантированно удалит пятна крови. А отпаривание может… — Без разницы. Выбери то, что быстрей. — Вай перебивает ее. — Слушай, ты… ты можешь зайти на минутку? Кейт слегка раздражает ее легкомысленный ответ, но она мигом остывает и замирает, услышав эту просьбу. — Ты уверена? Мне что-то принести или я просто закрою глаза или… — Просто зайди. Пожалуйста. Впечатленная и слегка обеспокоенная нехарактерным для Вай проявлением вежливости, она тянется к дверной ручке. Кейтлин позволяет себе мгновенное колебание, а затем резко хватается за ручку и распахивает дверь. Вай стоит в другом конце комнаты прямо рядом с высоким окном из которого льется приятный солнечный свет и слегка опирается на ванную. Она небрежно закутана в полотенце, которое надежно прикрывает ее грудь и бедра. Ее бинты лежат распутанными на комоде рядом с раковиной, и Кейт впервые видит ее голые руки. Ее предплечья представляют собой калейдоскопический набор пурпурных и красных оттенков, неровные линии порезов, которые никогда должным образом не заживали, создавая трещины на ее коже. Вай отчаянно жестикулирует чтобы Кейт зашла внутрь и закрыла чертову дверь. Кейт повинуется и снова подмечает новые детали: на Вай нет ни капли воды и она упорно избегает зрительный контакт. — То, что я собираюсь спросить, — медленно говорит Вай, — Останется только между нами двумя. Навсегда. — Вай, что… — Как, — Вай перебивает ее и шлепает рукой по гладкой фарфоровой поверхности рядом с краном, — Ты включаешь этот кран? Кейтлин замирает и встречается с напряженным взглядом Вай на щеках которой есть легкий румянец. Затем миротворец обращает внимание на кран, маленькое цилиндрическое приспособление, прикрепленное к стене ванной комнаты примерно в метре над краном. Кейт наклоняется и плавно кладет на него руку.  — Ты должна потянуть за него, пока он не встанет на место. — Отвечает Кейт, показывая как нужно делать. — Потом ты включаешь воду. — Она поворачивает кран вправо и из него сразу же идет вода. — Ты можешь контролировать давление воды, поворачивая ее. А если повернешь налево, вода побежит из насадки для душа. — Она кивает в сторону душевой, установленной на другом конце стены, очевидно, отсоединяемой через шланг. — А что касается температуры. На кране есть винт. При поворте на лево пойдет горячая вода. Я думаю все будет хорошо. В защиту Вай, она понимает, что это довольно глупая система ванной комнаты. Вай наблюдает, как быстро наполняется водой ванна. — Я не думала, что эта часть отсоединяется и все время пыталась ее повернуть. И мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он вообще был подключен к крану. — Объясняет Вай, активно жестикулируя. — Честно говоря, это перемудреная система. Они уже давно должны были поменять ее. — Эм… Спасибо, что не засмеялась. За последние семь лет у меня точно не было частной гидромассажной ванны или чего-то в этом роде. — Я так и подумала. — И это останется между нами. — Совершенно верно. Кейтлин прочищает горло. Она не хочет уходить на такой ноте — на самом деле, она вообще не хочет уходить, но стыдясь этой мысли, она засовывает ее обратно в свое подсознание и осматривает комнату в поисках вещей, на которые можно было бы удобно сменить тему. Она собирается спросить, решила ли Вай, какое мыло она будет использовать, когда замечает оставшийся кусок металла, застрявший в изгибе кожи там, где шея Вай переходит в ее правое плечо. Осколок не может быть больше двух сантиметров в ширину и в длину. Кейт даже не осознает момент, как в секунду она уже стоит рядом с Вай, ее лицо почти касается ее плеча и она пытается рассмотреть рану, когда ее пальцы осторожно прощупывают кожу вокруг нее. Вай слегка отстраняется, вероятно, инстинктивно, но Кейт этого достаточно, чтобы понять, что единственное, что разделяет их тела — это плохо завернутое полотенце. Смущенная, она опускает руки и изогнув изящную бровь, смотрит на Вай, молча требуя объяснений. — А, ты об этом. Я планировала вытащить ее. Когда-нибудь. — Вай, это нужно сделать сейчас. Расслабься, я сделаю это безболезненно. Ты можешь получить заражение или еще что похуже.

***

Десять минут спустя она стоит на коленях у ванны в которой сидит Вай, полностью скрытая под ароматной лавандовой пеной. Пока вода не остыла, Вай попросила ее зайти а Кейт успела достать свою коробку с импровизированными медицинскими принадлежностями. — Ты же знаешь. — Говорит Вай, наблюдая за движением рук Кейтлин, когда та берет пинцет. — Мне приходилось иметь дело с гораздо худшим, чем одна крошечная заноза в заднице. — Ты не должна была через это проходить. Я не хочу этого, по крайней мере, не рядом со мной. После этого Вай замолкает. Она совсем не вздрагивает ни от жжения дезинфицирующего средства, которым мажут ее кожу, ни когда Кейт выдергивает кусочек металла из плеча, ни когда видит пустую багровую рану. Кейт чувствует, как она замирает, когда отрезает маленький кусочек марли от рулона и мягко прижимает его к ране. — Вот. Уже лучше. Теперь у тебя не будет столбняка. — Говорит Кейт фиксируя марлю лейкопластырем. — Спасибо. — Отвечает Вай и проводит кончиками пальцев по перевязанной ране. — Ты права. Я бы просто забыла о ней. Теперь осталось разобраться с остальным телом. Всего-то. Кейт присаживается на корточки рядом и спрашивает: — Тебе было больно? Глупый вопрос — она видела, как Вай истекала кровью от колотой раны, чувствовала ее вес, когда она цеплялась за ее плечи и еле волочила ноги. — О, черт, да. Я бы могла притвориться, но ты только что видела как я изо всех сил пыталась повернуть чертов кран. Буквально, каждая моя мышца в огне. — Вай протягивает руку к шее и неприятно морщится. — Иногда я даже не понимаю, насколько это больно пока из меня не выбьют все дерьмо. — Я бы изменила последнюю часть. На «после того как ты выбьешь из них все дерьмо». — Говорит Кейтлин, позволяя словам свободно слетать с языка. — Вот за это ты и нравишься мне, Кексик. Кейт поймала себя на том, что улыбается, несмотря на дурацкое прозвище. Она знает, что злоупотребляет гостеприимством, что странно торчать в ванне у кого-то, кого она знает два дня (неужели она действительно знала ее так долго?), Но она все еще не готова уйти, когда отталкивается от пола и поднимается на ноги. Тем не менее, Вай еще не сказала ей уходить, и не похоже, что она собирается это сделать. Возможно Вай больнее чем она думает. Кейт не может оценить состояние ее тела из-за пены, но четко видит как Вай слегка морчится то и дело двигая плечом как будто пытается стряхнуть с него что-то невидимое. Кейт думает, она может помочь. Она начинает говорить, но ее голос уже не такой уверенный. — Если у тебя болит спина и ты не против моего присутствия. Я могу остаться и сделать тебе массаж. — Кейт видит, как Вай вопросительно выгибает бровь. — Я говорю не о всем теле и даже не знаю как это делать. Только массаж спины. Моя мама часто просила его делать и это помогало. — Кейт пытается выглядеть равнодушной, но ее речь неуклюжая, торопливая и она искренне надеется, что Вай этого не заметит. — Просто предложение. Ты можешь отказаться. За те несколько секунд, которые ей потребовались, чтобы сказать все это, она представила себе около пяти различных сценариев, которые закончились тем, что ее высмеяли и выставили из комнаты. Не медля Вай отвечает: — Я думаю, что будет удобнее блеснуть перед Советом, если моя спина не будет чувствовать себя так, словно ее переехали трижды. — Тогда ты немного посиди и… Кейт вскрикивает и опускает глаза в пол, когда Вай без предупреждения садится и открывает всю верхнюю половину тела. — В тюрьме они включали душ примерно три раза в неделю. Никакого расписания. Никто не знает, когда это произойдет. Кто-то бы просто крикнул: Душ включен! И это был намек, чтобы тащить задницу в душевую. Кейт все еще изучает особенно замысловатый цветочный узор на одной из плиток пола, но краем глаза она видит очертания чужой фигуры, ее вздымающуюся и опускающуюся грудь. — Итак, первое, что касалось душевых кабин это то, что там было около тридцати душевых насадок. Никаких кабинок, никаких перегородок, только насадки для душа, выстроенные рядом друг с другом. Вторая особенность заключалась в том, что каждый раз вода была холодной — за исключением первых трех минут после того, как охранники включили их. Так что каждую неделю я и еще около сотни женщин, все с голыми задницами, толкались и толкались, чтобы первыми оказаться под водой. И если бы мне посчастливилось, я бы получила около пятнадцати секунд горячей воды в обмен на то, чтобы поближе познакомиться с 70-летней заключенной, которой удалось сесть рядом со мной. Она поворачивается лицом к Кейт, глядя на ее опущенное лицо и покрасневшие щеки. — Суть здесь в следующем: я могу сесть обратно, если для тебя это будет проблемой, но, честно говоря, мне все равно, увидишь ли ты мои сиськи. Кейт нерешительно поднимает голову. — Видишь? — Усмехается Вай. — Ничего особенного. Кейтлин не согласна с этим. Все это кажется неправильным. Вай обнажена, над ее губой ярко-красный порез, по ее травмированной коже стекают капли воды. Вай выглядит уязвимой. Она сомневается, что многие люди описывали ее таким образом, и если последние 24 часа что-то значат, она не может их винить. После ванны Вай наденет бандо, снова обмотает руки бинтами и покинет освещенную солнцем ванную комнату с яркими люстрами. Затем она примет все удары, которые ей нанесут советники, которые, независимо от исхода собрания, вознаградят себя за дневную работу бутылкой импортного шампанского стоимостью больше, чем любая сумма, к которой Вай когда-либо прикасалась в своей жизни. А сейчас, Кейт стоит над ней в своей сшитой на заказ одежде с едва значимыми ранами на теле. Она помнит, как однажды, после того, как ее отчитал особенно суровый офицер во время обучения миротворцев, в тот вечер угостила себя ужином в одном из самых известных ресторанов изысканной кухни Пилтовера, даже не взглянув на чек, поскольку она оплатила счет на счет своих родителей. — Ты права. — Наконец отвечает Кейтлин. — Это не будет проблемой. — Отлично. Итак, что насчет твоего чудесного исцеления… — Если ты собираешься и дальше так сидеть, — говорит Кейт, продолжая расстегивать свою блузку, — Я хочу чтобы мы были равны. Кейт не нужно видеть выражение лица Вай, когда она снимает блузку через голову. — О боже, — смеется Вай. — Это так похоже на начало плохой истории из… интересного журнала, который вы можете купить в подземном городе. — Заткнись. — Отвечает Кейт, улыбаясь в ответ. Ее пальцы подцепляют застежку на спине и лифчик плавно соскальзывает с груди, отправляясь к скомканной блузке на полу. Она чувствует как теплый пар касается ее голой кожи и медленно поднимает руки на головой, согнув в локтях и растопырив пальцы, словно в отчаянной просьбе Вай обыскать ее. — Видишь? Теперь это не так странно. И, несмотря на ее непоколебимую решимость смотреть Вай прямо в глаза, она затаила дыхание. Потому что, хоть она и думала о комментарии Вай в борделе больше раз, чем хотела бы признать, и сейчас было бы самое подходящее время для Вай продолжить тот флирт, она отчаянно надеется, что Вай не сделает этого — не сейчас. Если это произойдет сейчас что-то более важное будет потеряно. Ничего не происходит. Вай отвечает и ее голос неожиданно мягкий. — Да. Так это правда выглядит менее странно. Кейт берет маленькую деревянную скамейку для ног и садится у края ванны позади Вай. Отсюда у нее безупречный вид на спину Вай на которой картой растянута большая татуировка, на копну розовых волос, начинающихся на затылке, на мышцы что играют под ее кожей с каждым движением плеч. — Ты уверена, что это важней твоих обязанностей миротворца или еще чего-то? — Я только что потратила около тридцати минут, пытаясь убедить своих родителей в том, что люди умирают. Скажем сейчас «это интересует меня в меньшей степени». — Ах, тогда у меня не будет повода чувствовать себя особенной. Она осторожно кладет руки на влажную, теплую кожу плеч Вай. Она чувствует, как Вай делает вдох и видит небольшое напряжение. Но через секунду оно пропадает и Кейт воспринимает это как намек, опуская руки к спине. Ладонями она начинает делать длинные скользящие движения, дотягиваясь до плеч Вай, а затем снова опускаясь вниз. — Так хорошо? Я не делаю хуже? — Да. — Хрипло отвечает Вай. — Так хорошо. Кейтлин продолжает и постепенно знакомится со всей историей, написанной на ее спине. Порезы, синяки, исчезающая красная линия над ее животом, где бандо врезалось в ребра. Кейт пытается запомнить расположение шестернок, которые расцветают на ее лопатке и переходят на руку. Как только она думает, что запомнила, она переходит к деталям, надавливая на разные области одновременно, систематически пытаясь найти проблемную точку. — Я думаю, у тебя здесь какой-то узел, — говорит она, чувствуя уплотнение мышц ниже левого плеча. — Неудивительно, что ты в плохой форме. Она обводит подушечками больших пальцев область, а затем разминает небольшими быстрыми круговыми движениями. — Как так получилось, что ты… Ах… Так хороша в этом. — Это звучит риторически, но причина правда есть. — Продолжай. — Когда я была ребенком, — говорит Кейт, уверенно разминая мышцы, — Моя мама гораздо больше переезжала из-за своей работы. От этого у нее сильно болела бы спина, поэтому она поселила у нас физиотерапевта. Но мы все ее просто называли массажисткой. — Улыбаясь Кейтлин продолжила. — Ее звали Хильда. Она всегда приносила мне пончики из тех дешевых продуктовых киосков, которые здесь на каждом углу, хотя знала, что мои родители никогда не разрешали мне их есть. Я думаю, что в тот момент она проводила со мной больше времени, чем моя настоящая мать. Однако у нее были больные колени, и во время приступов боль становилась все хуже. Я думаю, что у меня в голове была идея стать ее ученицей и бросаться на помощь всякий раз, когда ей становилось плохо от боли. Я практически умоляла ее научить меня тому, что она делает. И она действительно подыграла мне, благослови ее господь. — Чертовски верно. — Фыркает Вай и осторожно спрашивает. — Ты продолжаешь говорить о ней в прошедшем времени. Впервые Кейт перестает двигать руками. Она замолкает на мгновение, прежде чем снова начинает движение. — Ее поймали при попытке украсть кое-какие драгоценности из ящика стола моей матери. Она сказала, что это для доктора. Я пыталась с ними спорить, но ее все равно уволили. — Кейт чувствует, как с каждым словом на языке появляется горечь. — Думаю, после этого я больше стала увлекаться оружием. — Я думаю, ты сделала все что смогла. Кейтлин хочет сменить тему. — Я удивлена, что вообще помню как это делается и что это работает. Моя мать всегда говорила, что я была слишком грубой, когда делала ей массаж. Вай пожимает плечами. — На самом деле никто и никогда не пытался так заботиться обо мне. Во всяком случае, определенно не в тюрьме. — Ее голос смягчается. — Паудер иногда пыталася залатать меня, когда мы были детьми, после того, как меня довольно сильно избили. Это не всегда получалось, но она пыталась. Есть около тысячи разных вещей, которые любой из них мог бы сказать о Паудер в тот момент. Но они обе молчат. В воздухе не чувствуется напряжения, когда они заканчивают разговор на этой ноте, и Кейт считает, что Джинкс–Паудер– определенно заботилась о своей сестре. Поэтому она молча продолжает работать, прислушиваясь к ровному дыханию Вай, наблюдая, как свет из окна падает на ее спину, руки, шею, и волосы. — Подожди, ты даже не прикоснулась к своим волосам. — Мне обязательно это делать? — Да, я видела, где ты была. Послушай, просто откинься немного назад. Я сделаю все за тебя. Вай вздыхает, но не колебаясь, откидывая голову назад и закатывая глаза, чтобы встретиться взглядом с Кейт. — Только не испорти все. — Я не думаю, что могу еще что-то испортить, — говорит она, но ее голос теплый и Кейт быстро проводит рукой по розовым волосам перед собой, чтобы смягчить слова. — Да будет тебе известно, что я была очень популярна среди девушек в тюрьме. Они предлагали мне свои порции овсянки и все такое. С того места, где сидит Кейт, она может вытянуть руку и потянуть шланг душа на себя. — Ооо, я возьму это, — говорит Вай, наклоняясь вперед, когда видит душ в руках Кейт. Раздается звенящий звук, когда она несколько секунд возится с краном, но вскоре из лейки льется достаточно теплая вода. Вай возвращается в исходную и ухмыляется. — Реально обновите его. Добавьте автоматики и так далее. — Вынеси сегодня этот вопрос на Совете. Кейтлин поднимает струю воды над головой и смотрит, как она впитывается в ее волосы, несколько капель стекают по вздернутому лбу. Вай закрывает глаза. Несколько минут спустя, вода выключена, Кейт намыливает шампунь на голову Вай. — Если честно, я давно их не видела. — Сказала Вай увидев бутылку шампуня. А еще Вай на удивление терпелива, когда Кейт запускает пальцы в корни волос, убирая с лица выбившиеся пряди, стараясь не пропустить ни пятнышка. Очень осторожно, почти незаметно, царапает ногтями короткие волосы на выбритой части головы. Кейт устанавливает ритм, двигая пальцами взад и вперед, наблюдая, как шампунь пузырится на коже головы. Кейтлин думает, что ей мерещится, когда она чувствует, как голова Вай склоняется к ее руке. Она на мгновение останавливается и через секунду продолжает работая усерднее. С тихим мычанием Вай опускает голову на руку, прижимаясь щекой к ладони Кейт. Не говоря ни слова, она почесывает место над ухом, а другой рукой массирует влажные, мыльные пряди волос на другой стороне головы. За исключением движения ее рук, в комнате совершенно тихо, луч солнечного света упрямо не двигается со своего места на спине Вай. Что произойдет после этого? После того, как Кейт снова наденет рубашку, после того, как она уйдет, чтобы дать Вай переодеться, после встречи. После того, как они оба вернутся к исходной. Кейтлин Кирамман, миротворец из богатого дома. Вай, из подземного города осужденная преступница, не считающаяся достаточно важной для города Пилтовер, чтобы запомнить ее полное имя. Но здесь такое чувство, что им позволено быть кем-то другим. Она еще не знает, кем именно, но хочет выяснить. Затем она думает о глубинах подземного города, об отчаянии и смерти, от которых Вай едва вздохнула. Она думает о советниках и их шампанском, о том, как ее родители удивленно подняли брови, когда увидели девушку, которую она решила тайком провести в свою комнату. И она чувствует, что что-то выскальзывает у нее из-под пальцев так же легко, как вода в ванне. Что если встреча пойдет не так… — Вай. — Почти шепотом говорит Кейтлин. Вай требуется мгновение, чтобы оторвать голову от ладони Кейт, как будто она очнулась от сна. — Да? — Ты сказала, что то, что происходит здесь, никогда не покинет эту комнату, верно? Вай отвечает медленно, как будто ей этого не хочется. — Да, наверное. — Тогда, просто на всякий случай… Впервые Кейтлин не колеблется, не беспокоится о том, что сойдет с правильного пути, не думает о последствиях. Она наклоняется и целует Вай в затылок. Она пахнет шампунем и лавандовым мылом, и ее губы становятся влажными от нескольких теплых капель воды. Кейт не двигается с места, уткнувшись подбородком в плечо Вай и молчит. Сначала Вай никак не реагирует. С того места, где находится Кейт, она не может видеть ее лица, и ей кажется, что она вообще не чувствует движения своего тела. Но затем ее плечи расслабляются, слегка опуская голову Кейт вместе с ними. Очень мягко она прижимается носом к шее Кейтлин. Она ничего не говорит и медленно поднимает локоть из воды и кладет руку себе на плечо. Кейт поднимает свою руку и их пальцы переплетаются. Просто на всякий случай.