Будни питомцев

Ночь. На потолке дрожат тени уличной листвы, отбрасываемые из-за света фонарей. Среди таких же теней что-то темное, зловещее, мрачное бесшумно приближается к спящему красавцу… поправка: к спящему юноше, безмятежно ожидающему поцелуя еще более прекрасного принца в месте, которое обеспечит ему влажное пробуждение, а именно сон, который был как раз на середине весьма откровенного содержания. И вот в этом сне четыре лепестка губ наконец-то приблизились друг к другу, горячее дыхание угадывались в тонком разрезе между ними, теплая бархатная волна облизала сладкие места ниже пупка… Тень, до этого бесшумно двигаясь по полу, запрыгнула на кровать; глаза её излучали сатанинское сияние, способное запереть во сне вечном, если увидишь такое спросонья, приоткрыв веки. Но во сне светило солнышко, пели птицы, рука принца нежно прижималась к… допустим другой руке, и, скользя, продвигалась ниже. Прекрасный юноша сладко надул свои еще более сладкие губки, такие мягкие, ожидающие, жаждущие. Но что это? Почему ощущения так… противны, откуда эта шерсть и холодная влага? Но ладно, на это глаза еще можно было закрыть, как и на то, что принц вдруг начал лизать его губы невероятно шершавым языком, однако, когда он снова посмотрел на юношу и открыл рот, из него прозвучало протяжное грудное мяуканье. Мяуканье! — Нет… — начав вертеть головой, Сюэ Ян, несмотря на позднюю ночь, понемногу пробуждался ото сна. — Нет, только не туда, там же волосы, не лезь туда ртом!.. Резко открыв глаза и увидев прямо перед собой два светящихся в ночи фонаря, Сюэ Ян завопил тенью своего прежде прокуренного голоса, так как, по ряду причин, курение он уже давно монетизировал, и сбросил причину своего пробуждения на холодный пол. — Шерстяной! — это еще было ласковое обращение. — Ах ты тварь усатая, убью! Кот, который до этого слизывал с его лица запах и отдушку молока, которые на них остались после обязательной вечерней порции жидкого кальция, шастнул куда-то во тьму, и так как был черным, то хрен его отыщешь, потому что к выключателю было далеко, а Сюэ Ян был ленивым. — Придушу паскуду! — понимая, что прекрасный сон улетучился прямиком в (или на) то место, где были волосы, Сюэ Ян рассвирепел не на шутку, ведь ему снился… — Я сдам тебя на усыпление, вот увидишь, и твой ангел-хранитель, к которому ты подлизываешься, прячась за его спиной, не спасет тебя. Всё, с меня хватит, я терпел достаточно лет! «Ну наконец-то стонать перестал, — подумал кот, который благополучно забрался под кровать, со стопроцентной уверенностью зная, что Сюэ Ян туда ни за что не полезет. Причина до смешного банальна — тот боялся подкроватного монстра. Да-да, в своем возрасте Сюэ Яна всё еще одолевали страхи, и этот весьма милый грешок был одним из его многочисленных секретов. — А то впечатление такое, будто я ему совсем не губы отлизывал…» Свернувшись на слегка пыльном полу, так как шваброй здесь «протирали» только тогда, когда при свете дня Сюэ Ян гонял его ею, кот свернул хвост и закрыл глаза. Действительно, он был настолько черным, что сливался с тьмой идеально, пока его гневливый, легок на проклятия и угрозы хозяин включил стоявший возле кровати торшер, чтобы попытаться снова сладко заснуть в его приглушенном алом свете.

***

Дверь в подъезд с размаху была открыта. Тот, кто вошел внутрь, явно ленился подождать лифт, а потому свернув в сторону лестницы перешагивал сразу две ступеньки, кажется, спеша забраться на нужный этаж как можно быстрее. Следуя за ним, по ступенькам взбирался еще кое-кто, чьи шаги были легче и тише упавшего перышка. Дверь в коридор левого крыла распахнулась с таким же громким звуком, как и дверь в подъезд, и, повернув налево, Сюэ Ян, чьи ноги были упакованы в довольно потасканные, застегнутые лишь до половины молнии черные ботинки из мокрой кожи, тяжелой поступью пошагал по уже известному маршруту. Эти ботинки и правда были старыми, но такими… крутыми, что ли, что несмотря ни на что их внешний вид язык не поворачивался назвать «убитые», скорее уж винтажные, многое повидавшие. Еще бы. В этих ботинках он проходил много лет, конкретно последние годы надевая их на встречу только с одним человеком, а до того именно в этих ботинках он с ним и познакомился. И даже получил за них немного преувеличенную похвалу. Помимо черных ботинок на нем были рваные черные джинсы, изумрудно-зеленого, темного оттенка, кофта с капюшоном, перед которой был расписан каким-то принтом, и зимняя куртка бомбер с пышным торчащим мехом. Рядом с этими тяжелыми шагами в такой же тяжелой обуви было еще одно движение, утонченное и деликатное, и обладатель этих мягких бесшумных шагов тоже щеголял во всем черном и зеленом, и имел хоть и не пышный, но лоснящийся мех. Шерсть, если быть точнее. Его глянцевая чернота завораживала, блеск зеленых глаз не уступал в своем благородном сиянии не менее благородным изумрудам, а длинные островатые усы, розовый носик и гибкий соблазнительный хвост в целом завершали, или даже сказать венчали эту картину звериного очарования. Коты, как известно, среди всех прочих зверей обладают самым сильным магнетизмом, а потому и тот кот, что шагал рядом с Сюэ Яном, был весьма ярким представителем этого завораживающего магнетизма, который, впрочем, нисколько не действовал на человека, за которым он шел. Но вот шаги замедлились, а после, уже более мягко подойдя, замерли у заветной двери. Юноша непрестанно фантазировал, как сейчас ему откроют эту дверь и укутают в бархат нежного голоса и уютную заботу. Пальцы Сюэ Яна сжались, он костяшками постучал по двери, игнорируя звонок. Обычно он просто лупил кулаком в дверь, или, если визит был связан с чем-то неприятным, мог и ногой, но эту дверь он ни за что бы не ударил. Потому и постучал так бережно, извещая о своем прибытии. Дверь открылась, и было заготовленная, слегка смущенная улыбка вдруг погасла на лице Сюэ Яна, как только он увидел, кто ему открыл. Его кот, ужом скользнув внутрь, по-хозяйски побежал вглубь квартиры, уже по запаху определив, что его злейший враг уже прибыл в пункт их временного местожительства на ближайшее время. — Здоров, кастрат, — увидев неподвижно сидящего на подоконнике кота, «поздоровался» кот Сюэ Яна. — О, и ты здесь, обрубок, — проявив не менее «изящные» манеры воскликнул Сюэ Ян, видя Сун Ланя. — Проклятие, когда ты уже состаришься и сдохнешь? Мои глаза устали на тебя смотреть. — Надо же, какое совпадение, — решил ответить любезностью на любезность Сун Лань, — а у меня в кладовке как раз завалялся щелок. Тебе сразу в глаза вылить или пока так помучаешься? — Ты на кой хрен явил сюда свои яйца? — лениво повернув голову, отозвался сидящий на подоконнике кот. — Явил, потому что, в отличии от тебя, они при мне. — Кобелина сутулая, у меня одно яйцо еще в наличии. — Зажарить тебе его на завтрак? — Смотри как бы твой мелкий хрен в дверном проеме не зажало, извращенный ублюдок. Дернув хвостом, кот Сюэ Яна запрыгнул на подоконник. Однажды он выяснил, что у этого «аристократа» нет одного яйца, но не по причине кастрации, а скорее частичного удаления, так как у этого кота развилась весьма неприятная болезнь, из-за которой он и лишился половины своего кошачьего достоинства. Сюэ Ян, уж непонятно как он об этом узнал, что Сун Лань обрезанный, стал дразнить его каждый раз при очередной встрече, что порядком так выбешивало последнего, особенно то, что Сюэ Ян знал, что Сун Лань обрезанный не из-за вероисповедания, а по другой, более весомой причине, а именно гигиенической. Под «кожей» собиралась грязь и разные выделения; отсутствие же таковой позволяло быть более «чистым», к тому же головка утрачивала прежнюю уязвимую чувствительность и в целом секс длился дольше. Вот об этом-то Сюэ Ян и узнал, и, о боже, до чего же хитрая, вредная и сучья улыбка непревзойденного Гринча расплылась по его лицу, когда он понял для чего Сун Лань сделал такую деликатную операцию. — Сам-то не устал таскаться сюда как потасканное «нераспечатанное» письмо? — как бы намекая на особую «нераспечатанность», ухмыльнулся Сун Лань. — Что его может увлечь в каком-то юнце? — Ну, хотя бы то, что у меня вся кожа в наличии, — сложил руки на груди Сюэ Ян. — То ли дело ты, да? — А что я? Мужчины после тридцати нарасхват, если что. — О, несомненно, после тридцати многие прекрасные вещи начинаются. Облысение, геморрой, простатит. Зубы Сун Ланя скрипнули от негодования. А тем временем Сюэ Ян бесстыдно продолжал: — Ты что, всё еще не понял моё главное преимущество? Я молод и энергии у меня хоть отбавляй, и я… — хитро смотрит, — не устаю. Вообще. — Ты конь, что ли? — дернул бровью Сун Лань. — Смотря в каком месте. Улыбка Сюэ Яна стала шире, когда он услышал то злобное пыхтение, в которое ударился уже порядком раздразненный Сун Лань, который уже давно чувствовал, что, либо сядет из-за этого человека, либо сделает всё, чтобы его самого усадить под небеса «в клеточку». — Сюэ Ян? — выглядывая из-за стены, лучезарно улыбнулся Сяо Синчэнь. — Ты пришел. В одно мгновение лицо Сюэ Яна озарил свет, и он, над которым разве что нимб не восстановил освещение, с невероятно нежной и солнечной улыбкой быстрым шагом подбежал к Синчэню в его раскрытые теплые объятия, и буквально бросившись ему на грудь не без удовольствия отмечал, как на нем сомкнулись эти теплые ласковые крылья рук. — Я так скучал, — повернув их, чтобы Синчэнь не видел, как Сюэ Ян показывает язык Сун Ланю, юноша весьма «наглядно» опустил свою ладонь к пояснице мужчины. Взгляд Сун Ланя стал тяжелее и больше, когда он глазами проследил движение этой руки. — Разве мы так долго не виделись? — улыбнулся Синчэнь, отпуская его. — Я всё равно очень скучал, — убрав руку и подняв их ладонями вверх, ответил Сюэ Ян. — Как видишь, мы с котом очень любим бывать у тебя в гостях. Слыша сахарный тон этого двуличного интригана, Сун Лань закатил глаза и недовольно поджал свои тонкие губы. Что ж, самое время представить героев. Итак, персонаж номер один, классическая жертва френдзоны, «плохой мальчик» и просто очаровательная бусинка — Сюэ Ян. Девятнадцать лет, живет с котом и «характерно» поглядывает на одного конкретного представителя своего же пола. Часто бывает у него в гостях. Кот тоже. Второй герой — тот самый близкий друг, который «пасет» и оберегает своего лучшего друга и точно знает, что «этот хренов беспризорник спит и видит, как бы наложить на тебя свои загребущие лапы. В смысле у него сложная жизненная ситуация? Да он врет как дышит! Ты что, пустил его в дом? А если он там освоится? Он и кота к тебе притащил?! Так, всё, гони его в шею, я звоню копам!» — Сун Лань. Тридцать лет, одинок, живет с котом, большую часть своего времени проводит на работе вместе с лучшим другом. Не ест мяса, что не убавляет у него желания превратить в отбивную одного конкретного мерзавца с еще более конкретными целями. И наконец третий герой немножко заезженного клише, который и с открытыми-то глазами не видит романтических поползновений в свою сторону, предпочитая выезжать на «Как хорошо, что у меня есть такой друг, как ты» — Сяо Синчэнь. Двадцать семь лет, холост, живет один, присматривает за котами своих близких друзей. Не ест сладкого, что тем не менее не мешает ему быть очень сладеньким. Для кое-кого. И неприкасаемым. Из-за кое-кого. — А где переноска для Цзянцзая? — осмотрев пол коридора, поинтересовался Сяо Синчэнь. — Какая переноска? — удивился Сюэ Ян. — На дворе уже не осень, и вести кота на поводке не слишком… — Какой поводок? — криво улыбнулся Сюэ Ян. — Так бежал за мной, не развалится. — Ну на руки взял бы его. — Что? — брови Сюэ Ян чутка надломились. — Еще чего. Пусть скажет спасибо, что за то, что сотворил сегодня ночью, не прилетел сюда от одного смачного пинка под свой мохнатый хвост. — Ты его хотя бы гладишь? — со вздохом спросил Сун Лань. — Делать мне больше нечего, я его даже не купаю! — Сюэ Ян! Услышав гневный оклик Сяо Синчэня, Сюэ Ян притих и присмирел, виновато уставив взгляд своих темных глаз в пол. Сюэ Ян твердил, что на кота ему наплевать, и в принципе, если судить из его поведения, так оно и было. Например, когда он обнаружил у своего «засранца» блох, то позвонил Синчэню и попросил машинку, чтобы наголо того обрить. Синчэнь, само собой, машинку ему не дал, просто привез специальное средство, а Сюэ Яна за недосмотр и дедовские способы бороться с заразой еще и отругал. Само собой, за это Сюэ Ян отыгрался на коте, который в свою очередь, как на зло, стал выть каждый раз, когда звонил Сяо Синчэнь, чтобы, так скажем, дискредитировать в его глазах своего легкого на зловредность хозяина. Этот кот был с Сюэ Яном уже давно, и самое ведь главное, что Сюэ Ян его не подбирал и не заводил. По его словам, этот четырёхлапый комок глистов в какой-то момент его жизни сам увязался за ним, на что Сюэ Ян не реагировал ровно до того момента, пока однажды этот самый кот не привел к нему человека, в которого он влюбился. Не кот, так как кот был натуральным натуралом, а не голубым цветком с такого же цвета фантазиями, что Сюэ Ян, к слову, отрицал даже самому себе. На самом деле понимание любви Сюэ Яна было несколько сложноватым для тех, кто любил распределение, ну, знаете, мальчики с мальчиками налево, девочки с девочками направо, а натуралы… а натуралам места не хватило, их, неугодных системе, заперли в сарае до лучших времен. В общем, так как у Сюэ Яна в принципе были проблемы с коммуникацией (он даже с котом не мог найти общий язык, что уже говорить о людях?) то, как говорится, если в таком «чудовище» вдруг проснулась любовь, она не определит его ни как гея, ни как натурала. Он просто влюбится в одного единственного человека и поставив себе цель будет идти к ней напролом, преследуя желаемое. Собственно, когда он понял, что именно чувствует к Сяо Синчэню, на него также неожиданно снизошло понимание того в каком направлении он должен двигаться дальше. Что он только ни делал, чтобы привлечь его «особое» внимание, но была одна проблема — Сун Лань. Эта собака стерегла Сяо Синчэня лучше натасканного в военном лагере пса, что было хуже — он работал с ним в одной фирме и большую часть времени Синчэня именно он занимал. Но, блин, до чего же это был нервный и злобный человек. Однажды эта троица посетила бассейн, и Сюэ Ян, решив разыграть Сун Ланя, вышел из душевой, закутавшись по самую грудь в полотенце и став к Сун Ланю спиной, а перед Синчэнем передом, вдруг развел края. Учитывая, как он перед этим закутался и что вышел из душевой, куда обычно заходят вообще без ничего, Сун Лань справедливо рассудил, что Сюэ Ян вконец охренел, зачеркнуто/исправлено, всякий стыд потерял, и увидев, что тот сделал, резко подбежал к нему и запахнул его полотенце, думая, что под ним он голый. Но Сюэ Ян был не голым, а расчётливым. А еще прекрасно владеющим боевыми захватами. Как только Сун Лань сцепил на нем руки, Сюэ Ян заблокировал ему левую кисть, сильно нажал на внешнюю сторону ладони, как бы загибая её под углом, и боднул ногой в колено, благодаря чему эта взвывшая башня ожидаемо начала падать. — Ты что творишь?! — упав, Сюэ Ян вступил в кульминацию своего спектакля. — Ты мне ногу сломал, ненормальный! — Что это было? — склонившись над Сюэ Яном, Синчэнь осуждающе посмотрел на Сун Ланя. — Сюэ Ян просто спросил видно ли, что он подкачался, а ты что устроил? Боже, Сюэ Ян, сильно болит? — и снова повернув взгляд на Сун Ланя сделал свой взгляд строгим. — Прекрати уже тиранить юношу. Вне зависимости от твоего настроения Сюэ Ян такой же человек, как и все, перестань сгонять на нем своем зло. — Синчэнь, он меня ударил… — было попытался воззвать к справедливости Сун Лань, когда его неожиданно перебил Сюэ Ян. — Как же больно, — тонко всхлипнул он. — Врача… — Ах ты гаденыш!.. — было подорвался Сун Лань, когда увидел, что Сяо Синчэнь закрыл юношу собой, более того — взял того на руки и поднявшись, не сказав ни слова, ушел прочь. Сюэ Ян же прилип к нему всем телом, сладко улыбнулся Сун Ланю, сделав неприличный жест рукой, имитирующий минет, из-за чего мужчина аж побагровел от злости и чуть не навернулся на мокром полу, когда вознамерился встать… — То есть ни корма, ни переноски, ни вещей ты для своего кота не принес? — дернул бровью Сун Лань после того, как Сюэ Яна отчехвостили молчаливым осуждением Сяо Синчэня. — Мда, как этот кот еще не издох под твоей опекой. Хотя, о чем это я? Что один, что второй — оба сволочи. — Сун Лань, — теперь уже голос Синчэня, — прекрати. Так, еще раз уточним: пока ты, Сун Лань, проходишь повышение квалификации, твой Фусюэ остается у меня. Теперь ты, — он повернулся к недовольно зыркнувшему на него Сюэ Яну, — у тебя на носу зимняя сессия, к которой ты должен готовиться, и, как ты мне заявил, Цзянцзай будет тебе мешать. Не волнуйся, что переноски и корма не принес, я сам всё куплю. Ну а теперь, когда мы всё повторили, я вам обоим желаю удачи. К удивлению Сяо Синчэня, оба его друга синхронно поджали губы, тем самым максимально выражая подавляемое недовольство. Вообще история того, почему несколько раз в год коты его лучших друзей кочуют в эту квартиру достаточно комична, так как изначально в самый первый раз эти коты попали в дом Синчэня из-за… ссоры, или точнее ревности. Сун Лань тогда должен был лечь в больницу и ему не с кем было оставить кота. Сюэ Ян тогда уже присутствовал в жизни Синчэня, и тот, зная, что у юноши тоже есть кот, предложил Сун Ланю оставить Фусюэ Сюэ Яну, на что Сун Лань сделал такой взгляд, словно Синчэнь предлагал добровольно сдать Фусюэ на начинку для будущего чебурека. Тогда Синчэнь предложил свою кандидатуру, хотя и не имел животных, но очень их любил и даже коллекционировал статуэтки с кошечками. Сун Лань, само собой, с радостью согласился. Но когда об этом узнал Сюэ Ян… он устроил настоящий скандал. — Ты что оставишь у себя его кота?! — кричал он, задыхаясь от приступа злости. «Сперва кота своего к нему подсунет, а там того и гляди яйца свои подкатит!» Он знал, что у Синчэня нежное и доброе сердце, а животное, в особенности кот, это же такой любовный стимулятор… точнее манипулятор. Сюэ Ян справедливо рассуждал, что, если этот всратый кот Сун Ланя подлижется к Синчэню, «пропишется» на птичьих правах в его квартире, то у Сун Ланя станет больше поводов чаще туда приходить, чтобы Синчэнь с котиком поиграл! Не бывать такому! Собственно, не успел Сун Лань принести переноску с Фусюэ, как обнаружил в квартире Сяо Синчэня по-хозяйски развалившихся на диване… Сюэ Яна и его четырёхлапую сволочь. Вот тогда-то и началась настоящая бойня за территорию, так сказать, градус которой накалился настолько, что стало трудно дышать. — Ты что, серьезно возьмешь к себе эту черную нечисть?! — теперь уже очередь Сун Ланя была впадать в бешенство. Причем он не уточнил о какой конкретно нечисти говорил. Разумеется, при такой вражде хозяев коты сразу же, мягко скажем, стали косо смотреть в сторону друг друга, пока их «рабы» буквально бились за то, чтобы не оставлять Синчэня наедине ни с одним из котов. В итоге Синчэнь, устав от их криков, по громкой связи объявил, то есть повысив свой голос, что оставляет обоих котов у себя. Вот после этого миграция домашних животных нашла себе новую караванную тропу, которой и стала квартира Сяо Синчэня, где домашние питомцы в отсутствие хозяев продолжали войну за бесхозные земли, которыми был Сяо Синчэнь… Но вернемся к нашим баранам. Надев куртку, Сун Лань, косо зыркая на явно медлившего Сюэ Яна, не спешил уходить первым, из-за чего Сюэ Яну пришлось притвориться, что он уже спешит уходить и грубо пнул Сун Ланя, чтобы тот открыл дверь. Когда тот сделал это, Сюэ Ян нагло выпер его за дверь и, резко закрыв её, повернул в замке ключ. Сяо Синчэнь, с интересом наблюдая за его действиями, слегка поднял бровь. — Ты обещал мне, что, если я вывезу учебу до предновогодней сессии, ты дашь мне мотивацию закончить весь учебный год! — с легкой обидой сказал Сюэ Ян, выражение лица которого хоть и смягчилось, словно масло растаяв под солнцем, но вместе с тем полнилось легкой интимной грусти. — Я пахал как проклятый, недосыпая ночами, хотя предпочел бы недосып по другой и более приятной причине. — Ну, ты сделал хорошее дело, — погладил его по голове Сяо Синчэнь. — Потому что ты пообещал сделать мне хороший подарок! — не поддавшись на пряник, Сюэ Ян, кажется, решил упрямо довести дело до применения кнута. — Ну, и где он? Почему именно в новогоднюю ночь? Если ты снова начнешь затирать мне бред о пользе совместного чтения, то лучше просто расстели мне на диване, и я тихо просплю до утра, раз уж большее, на что я могу рассчитывать, это пожрать на халяву после полуночи. Сяо Синчэнь мягко улыбнулся. На самом деле отношения между ним и Сюэ Яном весь последний год, кажется, не были такими, чтобы назвать их просто дружескими, и Сюэ Ян это чувствовал. Никто из них прямо об этом не говорил, но некоторые детали указывали на то, что в последние месяцы Сяо Синчэнь кажется… заинтересован в нем. Они, как и раньше, много времени проводили вместе, но Сюэ Ян начал замечать, или просто хотел в это верить, что взгляд Синчэня стал немного… ну, таким, то ли оценивающим, то ли намекающим, а его привычка молча и с улыбкой выслушивать как по той или иной причине бесится Сюэ Ян, как обидчиво или агрессивно ворчит ему о всем том, что ему не нравится, заставляла юношу останавливаться и проглатывать язык. Сяо Синчэнь, он… был таким хорошим слушателем, черт подери, что из-за того, что он молчал и делал такое лицо, его безумно хотелось поцеловать. По выходным Сюэ Ян всегда приходил к нему домой, ел, порой даже ночевал, смотрел с ним фильмы, занимался ненавистным ему чтением… и больше ничего не происходило. Вот прям совсем ничего, даже случайно! А утром понедельника Сяо Синчэнь будил его на занятия, кормил его, гладил на дорожку, давая деньги на такси и желая успехов, даже с балкона провожая, махая ему рукой на прощание. С какой стороны ни глянь ну просто парочка молодоженов… ага, асексуальных каких-то. Их знакомство случилось за несколько дней до совершеннолетия Сюэ Яна, притом совершенно случайно. Тогда лил сильный дождь, и Сюэ Ян, к которому к тому времени уже успел прибиться Цзянцзай, сидел под каким-то дырявым навесом и, хмуро смотря на темный асфальт, опасливо молчал, пряча половину лица за руками, которыми упирался в подтянутые к лицу колени. Кота рядом с ним не было, он убежал куда-то, что Сюэ Ян даже и не заметил, так как кот был умным и по каким-то причинам выбрав себе этого человека не досаждал ему и не особо выпрашивал чего-то. На момент их встречи коту уже было три года, вполне себе солидный срок. Но он был уличным котом, который не задерживался ни в одном доме, куда его тащили дети или одинокие женщины. Так почему именно Сюэ Ян? Это было известно только коту. Спустя какое-то время Сюэ Ян вдруг ощутил, как мелкие брызги, что ранее беспрепятственно падали ему на голову и так вымочили волосы, что капли текли за шиворот, вдруг перестали капать. Он поднял глаза, увидев над собой зонтик, который держит человек с самыми красивыми в мире глазами и самым добродушным лицом из всех. Рядом, тершись об его ногу, сверкал своими зелеными глазами Цзянцзай. Когда плохие дела Сюэ Яна буквально выперли его жить на ветру и питаться росой, кот, который следовал за ним и лишь день назад получил кусок булки в качестве пищи, решил поискать еды и отправился к мусорным бакам, которые стояли у массивного здания. На его удачу возле этих баков уже кто-то был, только не в поиске пищи, а в её утилизации. Сяо Синчэнь в тот момент как раз выбрасывал свой контейнер из-под заказного обеда, так как из-за загруженности и недосыпов не успел приготовить свой, и вдруг увидел, как прямо на закрытый бак ловко выпрыгнул черный пречерный кот с яркими, изумрудного цвета глазами. Сяо Синчэнь был слаб к животным и увидев, что кот вымок до нитки, было достал платок, чтобы чуть-чуть его протереть, когда кот также ловко спрыгнул, повернулся к нему и дернул хвостом. Сяо Синчэнь сделал шаг к нему и кот пустился бежать, но уже у поворота снова повернулся и снова дернул хвостом. Сяо Синчэнь подумал, что, быть может, у кота есть детки и он таким образом зовет его помочь, поэтому убежав в ближайший киоск и купив пакетик молока, которое пили через трубочку, снова побежал в переулок. Кот его ожидал, но последовав за ним Сяо Синчэнь вдруг обнаружил парня, сидящего под дырявым косяком и прячущего свое лицо, прижимаясь лбом к скрещенный рукам. — Уйди отсюда, — довольно грубо рявкнул юноша, — не мешай судьбе лепить из моей жизни полноценное дерьмо. И зонт свой забери, бесишь. Кот, встряхнувшись, прыгнул к Сюэ Яну на ступеньку и сел, завернув свой хвост. — Ты не голоден? — вдруг улыбнулся Сяо Синчэнь так и не убрав зонт. Сюэ Ян поднял одну бровь. — Так, дяденька, я пока еще собой не торгую, — махнул рукой он, — и клиентов тоже не жду, просто сижу. Это что, наживка, просто сидеть?! «Дяденька? — удивился Синчэнь. — Я что, так старо выгляжу? Да мне даже тридцати нет…» — Но ты мокнешь под дождем, — справедливо заметил Синчэнь, — и я вовсе не об этом подумал. Только о том, не голоден ли ты. — Ну допустим голоден, — Сюэ Ян стрельнул в сторону кота, — и этот тоже голодный. Блин, прибился как блоха, не согнать. Домашнее животное кормить хотя бы надо мочь, но я и этого не могу. Бесит. Так, разговорившись (на удивление самого Сюэ Яна, который не особо ладил с людьми), Сяо Синчэнь узнал, что юношу зовут Сюэ Ян, что ему восемнадцать лет, и что он… детдомовец. В четырнадцать его забрали какие-то неожиданно объявившиеся родственники, но они не любили его, поэтому последние полгода Сюэ Ян, можно сказать, бродяжничал и перебивался с уличной босотой. — Они все равно меня выгнать хотели, — подперев щеку ладонью, сухо сказал Сюэ Ян, — так хотя бы опыта заранее наберусь. Они меня забрали, потому что за сироту полагалась материальная помощь, вроде как, вот и терпели. Но мне скоро восемнадцать, оплата приходить перестанет, так что они полюбому бы меня выперли. Знаешь, днями я хоть и отсутствовал, но все равно приходил ночевать, крыша же над головой как-никак. Но вот последние дни реально тяжелые, потому что эти «родственнички»… поменяли замки, крысы. Вот с котом и бродяжничаю, а он крыс знаешь, как ловит, мм. Мне бы такие зубы, как у него, я бы всем глотки перегрыз бы. И словно бы демонстрируя те, что имеются, Сюэ Ян широко ухмыльнулся, обнажив островатый клычок, красивый, как и все его светлые зубы. Сяо Синчэнь же, услышав его историю, неожиданно для самого Сюэ Яна разозлился. — Но тебе же полагается квартира в качестве материальной помощи сиротам! — с чувством произнес он. Даже не так — с обостренным чувством справедливого негодования, что и удивило Сюэ Яна. Этот незнакомец… с чего бы ему за других переживать? — Не знаю, — пожал плечами Сюэ Ян, — я не спрашивал. — Паспорт с тобой? — ровным голосом спросил Синчэнь. — Не-а, — вальяжно протянул Сюэ Ян. — Они мне его сделали и с тех пор я его не видел. Какой дурак, подумал Синчэнь, когда по взгляду Сюэ Яна понял, что тому, очевидно, плевать на свое будущее. А тот даже не дергался, развалившись пятой точкой на бетоне, в ожидании то ли простатита, то ли геморроя, при этом устремив взор в печальные виды вроде луж на асфальте, совершенно не реагируя на тот луч света, который держал над ним зонт. Кот всё это время мирно вылизывал лапки и умывался — всё равно ведь вымок, так хоть помыться надо. А что же Сяо Синчэнь? О, этого человека называли ходячей каретой неотложной помощи, какой бы она ни была, и всё равно кому: прохожему, запутавшемся в собственных ногах, потерявшего деньги пассажира в автобусе, одинокой девушке, к которой домогаются в метро, пьяного возле бара, что близок захлебнуться в собственной «радуге», льющейся через глотку. Немало Сяо Синчэнь повстречал людей, которым всегда помогал, и немало из них запомнили его сострадание своему горю. Как например один человек, который имел свою адвокатскую контору, и которому в свое время Синчэнь носил передачи в тюрьму просто потому, что тот, сговорившись с ним в баре, задыхаясь в рыданиях рассказал ему свою историю, после чего случился инцидент, после которого его упекли на несколько месяцев. Мужчину сильно подкосил сложный развод, но он был хорошим адвокатом с образованием Пекинского университета. И он навсегда запомнил, как Синчэнь носил ему передачи и общался с ним, говоря, что всё можно исправить, что он должен всё исправить, он должен помогать тем, кто попал в беду. Когда тот, никак не имея веры в его искренность спрашивал, зачем он это делает, Синчэнь пожимал плечами и напомнил, что мужчина в чувствах признавался до чего же ему одиноко, что ему даже не с кем поговорить… Странный человек, да. Любой бы так о Синчэне сказал, и адвокат был того же мнения. Собственно, мало кто приучен к тому, что человек, оказывается, может сострадать не только тогда, когда ему это выгодно или когда это касается лишь определенных людей. Он может просто чувствовать чужую боль и подставить плечо в момент страдания. Адвокат очень обрадовался, когда спустя годы Синчэнь позвонил ему не просто спросить, как дела, а с просьбой оказать ему одно одолжение и помочь поставить на ноги одну сироту. Адвокат расстарался на славу, изучив все возможные варианты, и Сюэ Ян получил вполне приличную однокомнатную квартиру, а также возможность получать стипендию, если пойдет учиться. Но для этого нужно было сдать ежегодный экзамен, хотя бы просто сдать, чтобы в документах имелись нужные печатки. А уже сам вопрос с поступлением можно было положить в другой ящик, где лежал конверт с деньгами, который исправил бы любые негативные оценки. Но не совсем об этом. Получив квартиру, Сюэ Ян, который до этого момента жил у Синчэня и заканчивал школу, действительно не верил, что у него теперь есть жилье. Собственно, он вообще не верил, что начал жить так хорошо, ведь у него появился человек, который по какой-то причине заботился о нем и понемногу ставил на ноги, при этом прося (занудствуя) только об одном: учись, пожалуйста, учись, скоро экзамен. — Кошерно… — осматривая свои владения, удовлетворительно протянул Сюэ Ян, на речь которого сильно подействовал не столько детдом, сколько улица. — Что, и даже ванная с туалетом раздельные? Я в восторге. На эмоциях, которые на самом деле били через край, но были скрыты, он принялся жечь благовония своей вредной привычке, а именно курению. Вытащив сигарету и зажав её между губами, он начал хлопать себя по карманам, ища зажигалку. — А вот это ты лучше брось, — из его рта мягко забрали сигарету, пока Сюэ Ян искал зажигалку. — Чего… брось… — пораженно смотря на него широкими глазами, Сюэ Ян застыл, так как понял, что не понял, когда Синчэнь успел в обход его контроля прикоснуться к нему и, по пути, остаться незамеченным. Еще и сигарету забрал. Раньше за такое били, но как с этим человеком поступить? Его ведь нельзя бить, даже обругать было сложно, когда было за что. Хотя, по сути, случай до сих пор не представился обругать его за что-то весомое, слишком уж он его баловал, чтобы на него сердиться даже по какой-то реальной причине. Сяо Синчэнь с нежной снисходительностью посмотрел на юношу. Он знал, что Сюэ Ян курил и даже пил, и хоть в квартире Синчэня он себе этого не позволял, но у него всё еще были сомнительные друзья, в компании которых иначе было нельзя. Это очень расстраивало Синчэня, Сюэ Ян ведь еще был так молод, а уже непонятно с какого возраста травил свои легкие и печень. — Давай я буду платить тебе двадцать юаней за каждую невыкуренную сигарету, м? — улыбнувшись, он чуть склонил голову. — Что скажешь? Сюэ Ян, который уже тогда проявлял очевидную слабость к его улыбкам, особенно когда точно знал, что они только для него, вдруг очнулся после пережитого шока и хитро прищурился. — И как ты поймешь, что я её не выкурил? — Просто отдавай мне те, что настреляешь или что у тебя остались. Глаза Сюэ Яна жадно заблестели. Двадцать юаней… очень быстро превращались в кругленькую сумму, если учитывать сколько сигарет он мог попросту отобрать и в качестве элемента обмена принести Синчэню, поэтому сейчас, уже предвкушая заработок, он с улыбкой вытряс из пачки все свои сигареты. На самом деле он не был зависим от них, это просто была привычка из-за круга общения и жизненных сложностей, от которой он мог легко избавиться даже при самом маленьком желании. — А еще за что будешь платить? — сверкнув глазами, с нетерпением спросил он. — Хм… за каждую не выпитую бутылку алкоголя пусть будет… 50 юаней. — Ого, козырно! — довольно воскликнул Сюэ Ян. — А пустая тара подойдет? — Ты её опустошил? — Да. — Нет. Только неоткрытые. — Ну блин!.. С алкоголем было чуть сложнее, потому что Сюэ Ян любил «полетать» и расслабиться, а еще ему нравился вкус дешевого пива, химия в котором отправляла его на седьмое небо. Он был малость слабоват к алкоголю и уже от второй банки ему сносило крышу. Не заметив, так как пересчитывал деньги, что всё тот же черный кот трется уже об его ногу, Сюэ Ян испугался не на шутку, так как думал, что они с Синчэнем тут только вдвоем, и подпрыгнул от испуга, почувствовав неизвестное движение на своей ноге. — Блин, ты достал уже! — увидев причину своего позора (перед Синчэнем особенно не хотелось показывать такие свои стороны), Сюэ Ян захотел схватить кота за шкирку, но тот ловко спрятался за ногами Синчэня. — Сюэ Ян, будь ласковей, это же твой кот. — Кот не мой, это местный. — Ты уже перестанешь отрекаться от него? — нахмурился Синчэнь. — Сказал же, что он не мой! — взорвался бранью Сюэ Ян. Он сам по себе был довольно доверчивым и честным, просто жизнь такую прожил, что вынужденно подвела его к лживости, а потому и злился так сильно, когда, говоря правду, ему не имели веры. — Какого ты еще здесь, свали! Кот отпрыгнул и спрятался в глубине квартиры, из которой, он уже это знал, его никто не выгонит… ну, пока он будет умным и осторожным. И Синчэнь тоже это знал, ведь несмотря на все крики Сюэ Яна он ничего не имел против этого кота. Он относился к нему с максимальной нейтральностью, что он есть, что его нет, Сюэ Яну от этого ни холодно, ни жарко. Правда, этот кот все же доставил ему, грубому затворнику, много проблем своим образом жизни, но об этом позже. Сяо Синчэнь, видя, как Сюэ Ян пытается гоняться за котом, чтобы вытеснить его из своих владений, отчего-то умилялся и скрывал улыбку за прижатыми к губам костяшками пальцев. Этому буйному малышу была присуща невероятно очаровывающая дикость, которая по-настоящему могла тронуть лишь очень мягкое и отзывчивое сердце. Сяо Синчэнь с самого начала находил Сюэ Яна просто до нельзя очаровательным, потому что Сюэ Ян был чрезмерно откровенен в своих чувствах и реакциях, в его грубости и замкнутости не было лжи, а в желаниях — ни капли подлости или идейного зла. И особенно откровенно было его сердце, что очень подкупало слабого к таким вещам Сяо Синчэня. Его глаза видели в Сюэ Яне человека, который способен сильно и откровенно любить. И очень преданно, так как Сюэ Ян и без его наблюдений был замкнутым однолюбом, который, несмотря на выпавшие на его долю беды, всё еще… ждал. Отрицал это, но ждал. И Сяо Синчэню как-то удалось увидеть эту его маленькую тайну, и в целом её обнаружение придало мужчине… некого воодушевления, что ли. Он вдруг почувствовал какое-то облегчение, когда понял, какой Сюэ Ян на самом деле, и что это… нужно беречь. Нужно максимально беречь его таким, каким он на самом деле является, вот, чего вдруг так страстно возжелал этот добрый отзывчивый мужчина, приютив этого буйного малыша. А вот сам Сюэ Ян не сразу понял, что, оказывается, приглядывался к Сяо Синчэню с самого начала. Вполне неплохо закончив школу и сдав ежегодный экзамен, он без особого энтузиазма ждал результатов, потому что Синчэнь настаивал, чтобы тот пошел учиться. И постоянно спрашивал кем бы тот хотел стать, нудя об этом всякий раз, когда они встречались. А Сюэ Ян и сам не знал, чего хотел бы добиться в жизни такого, что было бы связано с образованием, поэтому отмахивался тем, что, пусть сначала придут результаты, а дальше видно будет. Сяо Синчэнь, честно сказать, был в сложных чувствах в отношении этих результатов, он и верил в Сюэ Яна, и был растерян возможным провалом юноши. Собственно, сильнее за эти результаты переживал именно он, и вовсе не потому, что в случае поражения ему пришлось бы платить из собственного кармана за то, чтобы Сюэ Ян поступил на бесплатное и получал стипендию. Он просто не хотел видеть Сюэ Яна в расстроенных чувствах. А тому вообще было все равно, он едва стерпел те три часа, которые писал этот экзамен и почти что бился головой об парту от голода. Он всегда был голоден, и всегда хотел сладкого. А в аудиторию с едой не пускали, и за «похрустеть тайно» могли дать хорошего такого пинка под зад… Когда пришли результаты, и Синчэнь повез Сюэ Яна их забирать, Сюэ Ян отсутствовал недолго, так как его имя было в первых списках, а это уже намекало на хороший результат, который, собственно, таким и оказался. Но Сюэ Ян… — Проклятые коридоры! — едва выйдя, как всегда шумно открыв дверь ногой, Сюэ Ян, держа в руке открытый конверт, имел большое недовольство на лице. — Я себя Бегущим по лабиринту почувствовал! А эти придурки умудрились перепутать номера кабинетов, добавив лишнюю цифру. Я двадцать минут искал кабинет с номер 08, в то время все нули шли только после десятки! Агх, еще и эти задроты, что облепили меня, как только я открыл конверт. На, полюбуйся. Сяо Синчэнь жадно схватил документы. Перелистав их и посмотрев на цифры, он онемел. Результаты… оказались значительно выше средних, этих балов вполне хватит, чтобы претендовать на стипендию, учитывая, что Сюэ Ян, как сирота, имел льготы и поблажки. «Как он так сумел? — подумал он, переведя взгляд на меланхолично отвернувшегося Сюэ Ян, продолжавшего что-то недовольно бурчать. — Нет, я знал, что у него светлая голова, но я правда не думал, что он так ответственно к этому отнесется…» Сюэ Ян действительно постарался и хорошо знал об этом. Его скрытые взгляды так и выпрашивали: «Ну же, похвали меня. Я ведь говорил, что не завалю, говорил же? Теперь мой добрый папочка может быть горд за своего птенца? Говорил же, что не завалю, и не завалил. Давай, похвали меня и закорми тортиками из той кондитерской, которые я так люблю. Хвали меня, восхищайся мной и покупай мне шоколадки. У меня уже зубы сводит, так хочу пососать тот охлажденный мусс на палочке…» Но, само собой, вслух он только ворчал, и не успел даже половины жалоб изложить, как неожиданно что-то теплое и невероятно нежное почувствовалось на его немного сухой и прохладной щеке. Это был… поцелуй, поцелуй в щеку. И поцеловали его губы, которые принадлежали не кому-то, а доброму «папочке». — Я так счастлив, — улыбка Синчэня походила на что-то самое яркое и неописуемо прекрасное, которое доводилось встречать Сюэ Яну за всю его жизнь. — Ты просто не представляешь, как я горжусь тобой, ты такой молодец. Теперь уже онемел Сюэ Ян. Его глаза сделались такими большими, а взгляд напуганным, застуканным врасплох, что он совсем не знал, что делать. Он и сам не ожидал, что этот поцелуй так сильно его… обескуражит и всполошит, но что он мог поделать? Ведь только после этого поцелуя он наконец понял, почему только этот человек имеет на него такое большое влияние. Нет, не потому, что помог. А потому что Сюэ Ян был в него влюблен, сам и по своей воле проникнувшись к нему чувствами и открыв свое сердце. Ведь Сяо Синчэнь, он… был не просто добр, он понимал Сюэ Яна, с ним Сюэ Ян мог быть собой и не стесняться ни своих привычек, ни того, как разговаривал или как относился к окружающему его миру. Он спал в его доме, когда бы того ни захотел, получал сладости, когда бы только пожелал, и всегда знал, что Синчэнь его выслушает. «Господи, да я же люблю его! — мысль как пуля, прострелившая голову, ворвалась в мыслительный процесс Сюэ Яна. — Люблю его, люблю…» И, наверное, всё могло «случиться» еще тогда, но… тот поцелуй был единственным. Всё, Синчэнь больше никак не проявлял свои чувства, и после того поцелуя ничего так и не произошло. И не изменилось ничего! Как был добреньким и нежным, так и остался, даже пальца не распускал! Сюэ Ян категорически отказывался в такое положение дел верить. Конечно же, помимо того, что кое-кто, если они все же имелись, явно оставлял за кадром свои возможные намерения, было и другое, более неприятное обстоятельство, а именно некий друг, в статусе которого Сюэ Ян сомневался, но точных доказательств предъявить не мог. Это был Сун Лань, коллега по работе и просто близкий друг. Даже слишком. Серьезно, он везде был как в бочке затычка и пас Синчэня так, словно девственность его хранил. Вот прямо с таким упорством. Сюэ Ян ему категорически не понравился еще даже до того, как он увидел его, но был наслышан про него от Синчэня, который ну уже так его хвалил, так распинался о его тяжелой жизни, что Сун Ланю просто катастрофически необходимо было увидеть, что же это за человек такой. Встреча их произошла, увы, не в самом лучшем свете. Сяо Синчэнь назначил им обоим одно место встречи и так получилось, что запаздывал. Сун Лань и так имел привычку приходить заранее, а Сюэ Ян всегда опаздывал, но как назло именно в тот день пришел ровно в назначенное время. Он знал, что Синчэнь забронировал столик в кафе, как и знал номер этого столика и сразу увидел, что там уже кто-то сидит. У Синчэня были каштановые волосы, а у мужика, который вальяжно расселся за их столиком, они были черными. — Слыш, — когда к Сун Ланю из-за спины обратилось нечто, применив низкий грубый тон, он, сдвинув свои брови, повернулся и увидел… молодую версию дьявола, что, сверкая своими черными глазами, хмуро смотрел на него. — Ласты склеил от моего столика, и поживее. — Ничего не перепутал? — огрызнулся Сун Лань. — Смотри, чтобы твой труп не перепутали, когда будут решать, кого просто закопать, а кого пустить на исследования во имя науки, — выйдя вперед, Сюэ Ян оперся рукой на стол. — Свалил отсюда, покуда я тебе глаз вилкой не выколол, псина подзаборная. — Что ты сказал?! — вскочил Сун Лань, на что Сюэ Ян сделал шаг назад, и, затравленно сверкая глазами, выхватил из корзиночки для приборов металлические палочки, довольно ловко, как Шифу в Панде кунг-фу, повертев их своими пальцами. Сун Лань невольно присмотрелся к внешнему виду этого буйного безумца. С ног до головы Сюэ Ян был одет в довольно тяжелые, в плане восприятия цветов и самого вида, панковские вещи в стиле неформальной классики. На его ногах были цвета темной вишни красные ботинки с грубой подошвой и толстой шнуровкой, джинсы с дырками и серебряного цвета ремнем, длинная, с острыми переплетающимися узорами белого цвета майка, а сверху что-то похожее то ли на удлиненную тонкую куртку, то ли это такой кардиган был, больше напоминающий мантию с капюшоном… Запястья сплошь в браслетах из бисера, плетенки и кожи, ноготь одного мизинца закрашен черным, а на другом была красная линия, похожая на нить, набитая другом из тату-салона. В общем, когда Синчэнь пришел, он к своему ужасу застал самый разгар драки, в которой узнал своих друзей. К тому времени, как он кинулся их разнимать, так как они так рассвирепели, что к ним просто боялись подойти и уже вызвали полицию, Сюэ Ян завалил Сун Ланя на стол и, забравшись на него, прицелился палочкой, как и обещал, прямо тому в глаз. — Вонючая ты тварь, да я тебе глаза выколю нахрен! — в ярости закричал он, так как в разгар их «диалога» Сун Лань имел неосторожность злобно выцедить: «У тебя что, родителей нет, которые бы тебя воспитали?» Сяо Синчэнь едва успел обхватить руками Сюэ Яна за талию, и сцепив пальцы замком сдернул его с Сун Ланя, повалившись с юношей на пол. Вот так, собственно, и произошла их первая встреча, после которой они в присутствии Синчэня взглядами грызли друг другу глотки, а когда Сун Лань учуял от поползновений Сюэ Яна дурной запашок скрытых намерений, то попросту перестал давать ему спуск. Он понял, что гневливый, мерзкий, утомляющий его мальчишка на самом деле подбивает клинья под его лучшего друга, и с тех пор Сун Лань просто житья Сюэ Яну не давал. Он мешал ему оставаться с Синчэнем наедине, был на всех прогулках и не влезал разве что в его день рождения, на который Сюэ Ян заманивал Синчэня в свою квартиру и ночевал там с ним на одной кровати, потому что дивана у него не было. Секса, кстати, тоже, несмотря на эти ночёвки. И да, так продолжалось довольно длительное время, пока один случай не привнес в отношения между Сюэ Яном и Сяо Синчэнем некую… ясность, а то ведь раньше она оставалась за кадром и дело не могло сдвинуться с мертвой точки. Это случилось тогда, когда Сяо Синчэнь позвал Сюэ Яна на их новогодний корпоратив, куда можно было привести с собой одного друга. Сюэ Ян не отказался и пришел, само собой видя там и присутствие Сун Ланя. К большому счастью, такое же большое количество алкоголя несколько притупило их вражду и чувство собственного достоинства, а потому дорвавшись до халявы эти двое нажрались как свиньи, упившись в такую хламину, что, забравшись на стол без верхней одежды, поставили на шеях друг друга метки (они просто мимо губ промахнулись), и орали что-то про kingdom come, разврат в мультфильме Том и Джерри, и случку котов. Они на полном серьезе договорились спарить своих животных, совершенно забыв, что те, вообще-то самцы, а Фусюэ еще и перенес операцию на деликатном месте. В общем, Синчэнь тогда с ними настрадался знатно, он никак не мог их успокоить, и пока гонялся за одним, второй успевал снять что-то из своей одежды. Но зато его коллегам Сюэ Ян очень понравился, так как они оценили его довольно упругие… мышцы и гибкий… юмор, и в конце ночи, когда всех развозили по домам, пожелав, чтобы Сюэ Ян пришел еще и на весенний корпоратив. Учитывая, что его планировали сделать на горячих источниках, Сяо Синчэнь справедливо рассудил, что Сюэ Ян пока не готов… к такому вниманию к своей персоне, а потому говорить о том, что его пригласили, лучше не стоит. Утром, когда Сюэ Ян проснулся от кошмарного звона в своей голове, он вдруг обнаружил себя в спальне Сяо Синчэня. Спальне! А рядом с ним кто-то лежал, кто-то, кто с головой ушел под одеяло и лишь рука торчала наружу. «Неужели… — с трепещущим сердцем подумал Сюэ Ян и щеки его зарумянились. — Наконец-то!» Он ни черта не помнил, но всё равно был счастлив. Если он всё же… «переночевал» с Синчэнем, значит у него есть шанс сделать это еще раз трезвым и всё помнить, ведь если всё случилось сейчас, то почему не может случиться потом? Однако его хрупкие трепетные мечты раздавило медным тазом, когда одеяльная гора поднялась и, смахнув «вуаль», Сюэ Яну открылось совсем не то личико. Это был Сун Лань. Что хуже, он был в одних трусах. И Сюэ Ян тоже был в одних трусах! Задержав друг на друге большой замерший взгляд, они вдруг резко вцепились друг другу в глотки и начали драться прямо на кровати, в какой-то момент сбив с тумбочки электронные часы. Как раз в тот момент к ним в спальню зашел бодрый Синчэнь, и не успел он пожелать доброго утра, как был буквально сдут громкими криками. — Почему ты положил меня вместе с ним?! — синхронно спросили оба, все еще не расцепившись. — Ну, мне же нужно было где-то спать, — спокойно ответил Сяо Синчэнь. — Почему ты спал не со мной?! — абсолютно синхронно снова прокричали оба. — Отдал бы этому козлу диван! — Ты кого козлом назвал? — Тебе зеркало показать, что ли? И закрой пасть, я сейчас удушусь от твоего смрадного перегара! — Можно подумать предел моих мечтаний оказаться в одной койке с вонючим мужиком. — Будто бы мне в радость смотреть на твою мерзкую озабоченную рожу, еще и с утра пораньше. И закрой наконец рот, перегаром несет! — Мальчики, успокойтесь, — пытался потушить этот разгорающийся пожар Сяо Синчэнь, — диван двоих не уместил бы, а вы так долго не расцепливались что я… — Как ты вообще додумался положить меня с тем, кто неизвестно что на улице поподцепливал, — грубо огрызнулся Сун Лань, из-за стресса потеряв чувство меры. Сюэ Ян, едва услышав его слова и между строк поняв большой такой намек на то, чем занимаются беспризорные дети, настолько сильно вышел из себя, что вдруг резко и со зверским выражением глаз плюнул в лицо Сун Ланю. Тот еще в конце фразы успел понять, что сказал очень, очень неуместную и подлую вещь, но, увы, выпустив такую бомбу он и получил вполне достойный ответ. Онемев от шока и унижения, он импульсивно кинулся на него. Сюэ Ян, который даже побелел от гнева, грубо накинулся в ответ. — Так, всё! — подбежав к ним, Синчэнь вытащил бодающегося Сюэ Яна из кровати. — Успокоились. Оба! — Бросив им двое спортивных штанов, Синчэнь продолжал, обратившись к Сун Ланю: — Ты иди умываться, а ты, — он посмотрел на Сюэ Яна, — пойдешь со мной. Выведя его из комнаты, Сяо Синчэнь с укором посмотрел на всё еще рассерженного Сюэ Яна. — Ты что это устроил? — накинулся на него он. — Кто тебя научил так вести себя с людьми? Как ты мог плюнуть человеку в лицо, ты же не верблюд, чтобы плеваться, когда душе угодно. Что тебя так возмутило, что ты повел себя настолько отвратительно, я совершенно растерян! Голос Синчэня был довольно громким, он в самом деле кричал на Сюэ Яна, будучи не в себе от его поступка. Сюэ Ян же, в душе которого от этого крика лишь нарастала глубокая обида, выдернул руку из его руки, и с укором и влажными глазами прокричал: — Потому что это был не ты! — отчаянно взревел он, должно быть имея в виду свое утреннее пробуждение. Сяо Синчэнь увидел его повлажневшие, с невероятно глубокой обидой глаза, и гнев тут же отступил от его сердца. А Сюэ Ян, круто развернувшись, выбежал в прихожую, сорвал с вешалки свою куртку и так и выбежал из квартиры, даже не обувшись. Сун Лань, который быстро умывшись успел рассмотреть конец их диалога понял, что Сюэ Ян убежал без обуви, и бросился за ним. — Что ты стоишь? — рявкнул он застывшему Сяо Синчэню. — Ты что, не видел, в каком виде он выбежал на улицу, надо найти его! Моргнув, и тут же сорвано задышав, Сяо Синчэнь тоже бросился в прихожую, быстро обулся, накинул верхнюю одежду и, взяв ботинки Сюэ Яна, бросился вместе с Сун Ланем на улицу, но увы, они обшарили все ближайшие закаулки, все ближние кафешки, но Сюэ Яна там не нашли. Сяо Синчэнь разве что не рвал на себе волосы от отчаяния, когда понял, насколько сильно обидел Сюэ Яна тем своим криком. Да, Сюэ Ян провинился, но он не должен был на него кричать, не должен был так его упрекать! Особенно после того, что сказал Сун Лань. А Сюэ Ян, что босиком на скорости пробежал пару дворов затаился на детской площадке и проплакал добрых полчаса, морозя себе ноги на деревянной лавочке, после чего, так же идя босиком, доковылял до какого-то магазина уцененных товаров и купил за пару купюр, что были в кармане его куртки, какие-то стертые кеды, после чего вернулся домой. Сяо Сичнэнь знал, что Сюэ Ян должен был выйти на учебу ближе к десятому числу, но тот не вышел, и на звонки не отвечал. И дверь не открывал. Сюэ Ян слышал, как Сяо Синчэнь каждый вечер приходит к нему, но обида его была так сильна, что он втихую плакал, пока слышал эти стуки в дверь, но всё равно не открывал. На самом деле он был довольно ранимым, и если он слишком сильно погружался в подобное стрессовое состояние, то даже при всем желании не мог отпустить свои чувства. Вот и получалось, что он, попав в мертвый узел незнания, что ему делать и нежелания что-то менять, просто затаился, ожидая какого-то чуда. И это чудо явило себя в зубах его Цзянцзая. Так как Сюэ Ян оборвал с ним все контакты, Сяо Синчэнь, зная, что у Сюэ Яна есть кот, который любил гулять в небольшом огородике их дома, однажды переловил его и дал ему в зубы свернутый клочок бумаги. И ласково попросил передать его хозяину. Цзянцзай как раз дней пять ныкался от Сюэ Яна из-за того, что снова обрюхатил одну породистую кошку, из-за чего её хозяйка сразу же пошла к Сюэ Яну, чему тот, собственно, не очень-то был рад. Но уже к этому времени должен был остыть, так что кот справедливо решил, что в квартире можно показаться. Как же он просчитался. У Сюэ Яна была золотая память, и едва нос Цзянцзая показался внутри квартиры, как Сюэ Ян бросился гонять его мокрым полотенцем, проклиная на все лады. — Кастрирую! — кричал он, пока кот прикидывал, что, похоже, пять дней для ослабления этого небесного гнева явно маловато. — Где ножницы? Сейчас проведу тебе операцию по смене пола без хирургического вмешательства! Его реально задолбали эти рейды хозяек своих породистых сук, пусть это и были кошки, и обвинения в том, что его Цзянцзай, похоже, отец всех выводков на три района! Пока Сюэ Ян гонялся за котом, тот выпустил из пасти записку, и Сюэ Ян, заинтересовавшись, открыл сложенную вдвое плотную бумагу, видя там завитки знакомого почерка. Дорогой Сюэ Ян Пожалуйста, прости меня за то, что я на тебя накричал. Я сделал это не со зла, хоть и был зол на тебя, потому что ради твоего же блага ты не должен так поступать с людьми, что бы они тебе ни сделали. Сун Лань очень сильно извиняется за свои слова и просит тебя вернуться. Я тоже прошу, мне очень совестно и стыдно за то, что между нами возникло это недопонимание, что вылилось в твое нежелание поддерживать со мной связь. Но я правда очень сильно беспокоюсь за тебя, мне так тревожно знать, что ты один и всё еще в обиде. Пожалуйста, не бросай учебу, не убегай. И позволь мне поговорить с тобой, я хочу увидеть тебя и попросить прощения. О Сун Лане не переживай, он тоже любит тебя и уже простил тебя. Прошу, не оставляй меня в неведении, ты же знаешь, как важен для меня и как я беспокоюсь за тебя. Сяо Синчэнь. Сюэ Ян слегка изогнул бровь. Он, конечно же, понимал, что часть с Сун Ланем явно несколько… переиграна, что ли, ведь вряд ли эта паршивая псина вообще знает, что такое раскаяние и ответственность за свои слова. Но Сюэ Яна волновало не это, а одна конкретная часть. «Он тоже любит тебя». Что значит «тоже»? Хотя стоп, Сун Лань вообще его не любит, но это «тоже»… Кажется, кто-то прикрывается ширмой, что ли, или это Сюэ Ян так растаял от того, что Синчэнь всё еще его не бросил, несмотря на действительно тяжелое, местами отвратительное поведение… Как бы там ни было, но Сюэ Ян всё же вернулся к учебе, и в один из вечеров его всё же переловил Сяо Синчэнь. Они не знали об этом, но оба караулили друг друга, и вот, наконец, встретились. После минутного молчания и многоминутного раскаяния Сяо Синчэня, Сюэ Ян наконец-то отпустил от сердца терзающую его боль и снова открыл его навстречу этому человеку. Но не за просто так, естественно. — Поцелуй меня, — вдруг прямо сказал он. Глаза Сяо Синчэня стали больше. — Если ты правда хочешь, чтобы я поверил в твои переживания, тогда поцелуй меня. Или брезгуешь тем, что я мог подцепить на улице? Сяо Синчэнь сжал губы. Понятно, значит Сюэ Ян всё еще в обиде за те слова и то, что он его не защитил. — Не так, — когда Синчэнь потянулся к его щеке, Сюэ Ян слегка увернулся. — По-взрослому. — Что? — откровенно растерялся Синчэнь. — Хочу по-взрослому, — заупрямился Сюэ Ян. — А что такое? Мне уже восемнадцать есть, даже в ссаном универе учусь, по твоей, между прочим милости. И ведь хорошо учусь! — Да, да, — растерянно кивнул Сяо Синчэнь. — Но… Сюэ Ян поставил его в очень неловкое положение, и не то чтобы Синчэнь не понимал «почему» тот этого хочет, просто… обычно сдерживает себя тот, кому действительно есть что сдерживать, и мужчина был уверен, что не стоило тогда Сюэ Яна в щеку целовать. Теперь Сяо Синчэнь видел, что юноша понял его… верно, но… Для Синчэня это все еще был сложный вопрос. Однако так как на кону стояло завидное упрямство Сюэ Яна и всё еще не заглаженная вина Сяо Синчэня, то ему не оставалось ничего другого, кроме как отвести Сюэ Яна в тень и убедившись, что вокруг никого нет, тихо склониться к нему. Сюэ Ян к тому времени уже успел как следует пропотеть, будучи в шоке от своей наглости и в принципе такой просьбы. Он-то думал, что Синчэнь оскорбится и уйдет, что уже Сюэ Яну придется за ним бежать. Но нет же, завел в угол. И уже наклонил свое лицо… Сюэ Ян никого никогда не целовал, и его тоже никогда не целовали. Он замер и одеревенел, когда его губ коснулись теплые, чуть влажные губы Сяо Синчэня, что пахли то ли ванилью, то ли еще чем, так как он пользовался увлажняющей помадой, чтобы не пересушивать губы. Сюэ Яну давно было интересно, такая же ли она на вкус как на запах, а потому осмелев даже втянул нижнюю губу Сяо Синчэня, с непривычки и отсутствия опыта сделав это чуть-чуть грубовато, на что Синчэнь распахнул свои глаза. А у Сюэ Яна дрожали руки, так он боялся прикоснуться ими к его лицу, не видя, как Сяо Синчэнь сжал в кулаки свои. Именно с той поры, пусть и прошло столько времени, между ними хоть и ничего не было, но в то же время явно что-то было. И к чему-то шло… Смотря на со скрещенного руками Сюэ Яна, слегка ускоренное и шумное дыхание которого выдавало его внутреннюю тревогу, Сяо Синчэнь умилился еще раз и, сделав шаг к нему, наклонился к его лицу. — Я просто имею надежду, что ты проведешь новогоднюю ночь здесь, — тихо сказал он, почти в самое ухо. Лицо Сюэ Яна до смешного подурнело, выражая максимальный пугливый трепет. — В смысле… — медленно протянул он с широко распахнутыми глазами. — Ты и я? Только ты и я? А как же… — Он заберет кота и уйдет, — легонько поцеловав его в щеку, что Сюэ Ян ощутил тепло этих мерещащихся ему даже в полудреме губ, Сяо Синчэнь выпрямился и со спокойной мирной улыбкой посмотрел на него. — Только мы вдвоем? — всё еще с тенью неверия переспросил Сюэ Ян, чуть нахмурив брови. — И с ночевкой? — Угу, — выражение лица Сяо Синчэня стало ребяческим, он слегка поджал губы, когда «угукнул». — В чем подвох? — никак не понимая, шутят с ним или нет, верить услышанному в «том самом» ключе или нет, сопротивлялся Сюэ Ян. — Ни в чем. Я просто приглашаю тебя провести новогоднюю ночь со мной. — Не втроем? — Сюэ Ян показал три пальца. — Потому что в прошлом году ты уже заливал мне что-то подобное, а в итоге я упал лицом на колени Сун Ланя, пока эта паршивая собака заправлялась принесенным мной же бухлом! — Ну, ты всегда был слаб к алкоголю, а Сун Лань имел ту же слабость, только немножко в другом ключе. В смысле, ты пьянеешь быстро, а он меры не знает. Собственно, ты тоже, но все же Сун Ланю нужно больше выпить, чтобы дойти до точки, в которую ты погружаешься очень быстро. — Знаешь, я на самом деле всё никак погрузиться в неё не могу, — вдруг ухмыльнулся Сюэ Ян. — Вот прям ни разу. Как думаешь, чья это вина? Сяо Синчэнь не ответил, и Сюэ Ян, решив не продолжать, счел, что предложенный стимул ох какой стимулирующий, поэтому чтобы не терять зазря времени весело махнул рукой и вышел из квартиры. Сяо Синчэнь же, повернув замок, наконец-то выдохнул и погрузил пальцы в волосы, закрыв глаза. Ему уже вот минут десять, пока они стояли в коридоре, было слишком жарко. И хорошо.

***

Лениво изгибая хвост, на одной стороне подоконника, критично близко рядом с хорошеньким горшком с ростками мяты сидел Цзянцзай и сверкающими глазами поглядывал на апатично смотрящего в окно Фусюэ. — Я тут стишок тебе накатал, пока шел сюда, — вдруг подал голос он, самое большее заставив своего временного соседа лишь дернуть ухом. — Вот, послушай, для тебя сложил. — Если снова заикнешься про кастрацию, — едва Цзянцзай начал, Фусюэ повернул на него взгляд, — я собственными зубами сделаю тебе такую же операцию, только быстрее и бесплатно. «С живодерами какими-то вожусь, что ли?» — подумал Цзянцзай, вспоминая, что после определенных событий Сюэ Ян сказал ему почти то же самое. Вспоминая о том, как в очередной раз к Сюэ Яну пришла очередная хозяйка по максимуму удовлетворенной «жертвы» сексуального «нападения», Сюэ Ян, который от злости и усталости от всего этого уже готов был рвать на себе волосы, орал диким зверем и всерьез схватился за ножницы, так как, гад такой, на врачей он скупился, дорого видите ли, зато ножницами чик-чик, и вот вместо мальчика — девочка. Как бонус, неспособная залететь. Сяо Синчэнь всегда строго журил Сюэ Яна за такое довольно жесткое отношение к Цзянцзаю, но Сюэ Яну, похоже, было всё равно, так как любое внимание Синчэня к своей скромной (нет) персоне уже было для него праздником немалым, так что кот выступал прекрасной причиной лишний раз «поболтать» о наболевшем. — Ну так вот, стишок, — ухмыльнулся Цзянцзай. — В народе не сыскать такого чуда — круглый шар свисает между тонкокостных шерстяных столпов. Боже, что за чудо, это солнце? Это месяц? Это глаз? Нет же, это — половина мужика, половина генофонда, половина сперматозного мешка, — закончил он и добавил: — Пс, мужика там и в помине не было, так что не сильно ты и разорен, да, Фусюэ? Кот Сун Ланя яростно зашипел и было дернулся, чтобы броситься, как Цзянцзай, явно предвидев этот выпад, резко повернулся задом к приближающейся морде Фусюэ и, так сказать, окатил его «золотым» дождиком. Поняв, что это сейчас такое сделала эта тварь, Фусюэ почти воспламенился и кинулся за быстро чкурнувшим на пол Цзянцзаем. Из-за, если можно так выразиться, «вражды кланов» своих хозяев, эти коты вообще вели себя максимально отвратительно друг с другом, с особой шокирующей мстительностью подходя к методам «расправы». Они ссали друг на друга и в еду друг друга, затевали драку даже ночью, крупно испражнялись только в лоток другого и постоянно его метили. Причем кот Сюэ Яна, зараза такая, лапами расшвыривал весь песок из лотка кота Сун Ланя, а свой засрал так, что хвосту негде повернуться было. В итоге несчастный кот, что был на корню приучен к хорошим манерам, за неимением места облегчения вынужден был терпеть, и дотерпелся до такой степени, что у него замкнуло мочеиспускательный канал. Пришлось вести в больницу. «Детектив» Сун Лань, которому удалось раскопать, в буквальном смысле, правду устроил невероятный скандал Сюэ Яну за его четырёхлапого маньяка, на что Сюэ Ян ответил, что Сун Ланю надо пойти подлечиться, ибо его кот не может иметь отношения к тому, что другой кот, видите ли, расслабиться не смог. — Что ты цепляешься к моему коту?! — огрызался Сюэ Ян. — Он у меня вообще святой. — Потому что с тобой живет? — дернул бровью Сун Лань. — Два черноволосых козла нашли друг друга. — Завали пасть! Но, конечно же, он понимал, что вся эта история дело исключительно лап Цзянцзая, поэтому в тот же вечер хитрый кот получил банку тунца и рыбку-игрушку, напшиканную валерьянкой. После этой «игрушки» у Цзянцзая началась вторая весна и еще до утра он уже успел отметиться своим генофондом по ближайшим кошкам. А через два месяца Сюэ Яну вновь постучали в дверь, пытаясь всучить выводок угольно-черных котят, в который раз обвиняя его в испорченном генофонде своих любимиц. Само собой, Сюэ Ян тут же хотел отдать на экзекуцию виновника «праздника» новой жизни, но умный кот, хорошо зная нрав своего хозяина, как в воду канул, вернувшись домой только спустя две недели, в течении которых Сюэ Ян вспомнил о нем только раз, и то потому, что Синчэнь спросил о делах его кота. А теперь немного о том, что же это был за кот такой, этот «ниспосылающий несчастья» Цзянцзай. Если бы была порода бойцовских котов, то этот несомненно возглавлял бы рейтинг самых матерных. Черный, с блестящей короткой шерстью и довольно гибким хвостом, роскошными усами и сверкающими, как изумруд, глазами. Дикий и своенравный, у него в жизни было только две радости: трахнуть кого-нибудь и подраться. Весной, когда зов особенно силен, он сбегал из дома регулярно, приползая либо избитым, либо довольным, а после того, как раны заживали, снова бросался провоцировать местных котов. Оплодотворил большую часть района и гордится этим. Посмел испортить генофонд в святая святых, взобравшись на такую же священную бирму прямо в местной аптеке, так как уже какое-то время предпочитал лохматок. До этого во вкусе были голые киски (сфинксы). Сюэ Ян отказался платить моральный и финансовый ущерб за испорченный генофонд, аргументировав это тем, что это не его кот и он вообще первый раз его видит. В тот же вечер орал благим матом, надев обсосанные тапки. Кот в это время трахал кого-то на крыше, перебудив полрайона своим воем. Сюэ Яну в который раз пригрозили усыпить его тварь. Сюэ Ян отмахнулся тем, что, пусть сначала поймают, зная, что этот неуловимый хрен и без мыла в жопу залезет, а после сумеет сбежать. По той же причине оставлял своего кота в доме Синчэня, когда вынужденно увязал в учебе или в обязательных студенческих поездках, точно зная, что по вечерам там будет этот ублюдок Сун Лань. Сун Лань кота Сюэ Яна, мягко говоря, недолюбливал, поскольку эта тварь была буквально натравлена на него и на его кота. Цзянцзай был очень хитер, он ластился и мурчал рядом с Сяо Синчэнем, но только тот уходил, тут же шипел на Сун Ланя и донимал его кота, а в качестве вишенки на торте ссал в обувь мужчины и в переноску для Фусюэ. И тоже гордился этим (ну еще бы, ведь это было единственное, за что его мог поласкать и даже угостить дорогими консервами его любимый хозяин Сюэ Ян…) — Ублюдок, мать твою, иди сюда! — перекошенная морда Фусюэ была похожа на влажный блинчик. — Убью! Потасовка завязалась на диване, в окружении милых подушек с рюшами и бахромными кисточками, с которыми у этих котов были почти интимные отношения, так как они безумно любили их грызть и забавляться с ними лапками. — Слыш, морду попроще сделай, — хмыкнул Цзянцзай, когда немного успокоившись, они сидели на диване, — а то я не знаю, какого ты здесь торчишь. Что, пасти этого двуногого вздумал? Думаешь, даст твоему двуногому? — Мой хозяин не вынашивает ни одной подобной мысли, — гордо заметил Фусюэ, — в отличии от твоего мясного мешка. — Чё ты сказал? — Цзянцзай встал в позу. — Мой хотя бы сразу дал понять, что не против ночных скачек, с продолжением в долгосрочные, желательно интимные отношения. А твой что? За тридцать, а всё еще живет с котом. — Твой тоже живет с котом! — Моему можно, у него волосы «там» едва топорщатся, молодой еще, без кота-хранителя совсем никак. Зря я его, что ли, подобрал, даже самца ему нашел с плотным кошельком с бесперебойным питанием! — Вот же ты ненормальный… Шерсть на спине Цзянцзая встала дыбом, в нем проснулся его внутренний бес, как бывало этот же бес просыпался и в его хозяине, когда рядом маячил Сун Лань. Черный кот был очень разозлен, кровь в нем кипела, жажда подраться до летающих клоков шерсти уже играла в его глазах, но только-только он хотел броситься на Фусюэ, как вдруг ласковое «Цзянцзай» мгновенно сменило пластинку, и с нежнейшим «Мр-р!» Цзянцзай повернулся в сторону зашедшего в гостиную Синчэня. Тот еще с кухни услышал завязывающуюся потасовку котов, и уже хорошо зная характер этой черной фурии понимал, как следует себя вести. Собственно, не намного это отличалось и от воздействия на Сюэ Яна, почти те же методы, и реакции, что смешнее всего, одинаковые. Тот тоже, кипя всем своим существом, мгновенно приходил в себя, стоило лишь услышать ласковое «Сюэ Ян». «Да? Ты звал меня? — обращая на него свое мгновенно размягченное лицо, взгляд Сюэ Яна излучал сладость. — М? Что такое?» Кот реагировал точно так же. «Подлиза хренов», — апатично дернув хвостом подумал Фусюэ, обходя мурчащего, с довольной мордой Цзянцзая, которого наглаживал Синчэнь, зовя обоих котов кушать. Цзянцзай громко мяукнул и тоже спрыгнул с дивана, мчась по знакомой дорожке на кухню. Кот Сюэ Яна безумно любил кильку в томате и ливер, а еще булочки, простые сдобные булочки, соленые огурцы и сыр. Ему претил корм из баночек, даже если это был паштет, ведь он был обычным котом, не приученным к изыскам. Он спокойно ел макароны с маслом, ел картошку и рис, любил сырые яйца и зелень, ту же обычную траву. А так, то до одури ему нравилось грызть молодой укроп, тот, что растет высоко, и даже зеленый лук. Кот Сун Ланя вырос, как говорят, с серебряной ложкой во рту, и не ел ничего, что не было в баночке или пакетике. Он не признавал никакие другие витамины кроме тех, что в таблетках и каплях, ненавидел рыбу в любом её виде кроме консервов, и даже воротил нос от курочки, предпочитая кушать корм из пакетика. На удивление, Сяо Синчэнь сильно баловал этих котов, и зная, что Сюэ Ян своему, мягко говоря, устраивает пищевой праздник раз в три года, покупал Цзянцзаю его любимую кильку в томате (когда не было, то сайру), очень мягким варил ему рис, разбивал туда яйцо, посыпал зеленью и тер немного сыра. Так что неудивительно, что проживание под крылышком у Синчэня для Цзянцзая было бесплатным курортом с бесперебойным пищевым режимом, ласками и покоем. Сяо Синчэнь мыл его, расчёсывал, гладил, играл с ним, ласково разговаривал. Но это вовсе не значило, что Цзянцзай при случае сбежал бы к Синчэню, нет. Он любил своего хозяина и всегда возвращался к нему, потому что Сюэ Ян, несмотря на все свои ворчания, тоже был по-своему привязан к коту, и когда Цзянцзай к нему прибился, хоть и гнал его, но видя, что тот не уходит, всегда делился едой, бросая ему то кусок булочки, то отдавая часть консервов. Да, любовь Цзянцзая к такой еде родом именно из прошлого. — Это ты себе на просроченной кильке такую блестящую шерсть заимел? — с завистью однажды спросил Фусюэ. Его шерсть после операции стала жестковатой, и он стыдился этого, полагая, что теперь его хозяину будет не так хорошо гладить его. — Чё это просроченной? — огрызнулся Цзянцзай. — Можно подумать, дома ты какую-то другую получаешь. — Дома я только сплю и скрываюсь, а ем я только в приличных местах. — Мать честная, что выдал! Это ты-то в приличных местах бываешь? — Среди неприличных мест я бываю только в самых приличных, — заблестев сальными глазенками, ухмыльнулся кот, — ну, знаешь, с родословной и обязательно дважды в день подмытые. Эти киски так хорошо устроились, что свои киски уже самостоятельно не вылизывают, за них всё рабы делают, ну то есть эти калоши, которые думают, что они их хозяйки. Услышав сей «божественный» набор слов, морду Фусюэ слегка перекосило. — Господи, когда же ты наконец импотентом станешь и замолчишь от шока до конца жизни. — Если такое произойдет, я не буду ждать смерти, как ты, я просто покончу с собой и сразу отправлюсь в кошачий… — Ад? — Рай. — Любопытно, это за какие такие заслуги? — Ну, батька же сказал: живите и размножайтесь. Все эти годы я честно выполнял ниспосланный мне свыше долг. — То есть тот факт, что класть ты хотел на заботу о своих же повзрослевших спермиках, тебя ни капли не заботит? — А должно? Батька назначил два пункта, два из двух я выполнил и продолжаю выполнять, какие ко мне претензии? Понимая, что ему ни за что не пробиться сквозь эту бессовестную стену сомнительного содержания, Фусюэ покачал головой. — Как же мне жаль твоих детей, у них просто не будет выбора: с такой паршивой кровью они тоже вырастут сволочами, прямо как их отец. Цзянцзай на это ничего не ответил только по той причине, что из его пасти торчал хвост от кильки, который он апатично и не спеша жевал своими клыками. Однако движения его пасти слегка замедлилось, когда он увидел на кухонном столе предмет, который, исходя из своей длины и изгиба, был потенциально опасным претендентом быть «спизженным» одним двуногим существом, которому, как уже было очевидно, слегка поднадоело держать свои ноги сведенными. «Полюбому под хвост себе затолкает», — подумал Цзянцзай, вспоминая, как Сюэ Ян по тихому брал вещи Синчэня, чтобы вместе с ними… онанизмом заниматься. Оно и понятно, ведь Синчэнь так любил различные фенечки, трубочки, ручки. В отношении последнего Сюэ Ян прям ну очень разделял с ним эту любовь, особенно к ручке, верхушка которой больше была похожа на склеенные анальные бусы, только каждый шарик был одного размера. И, о боже, лучше было не видеть и не знать, что Сюэ Ян делал с этой ручкой не только из-за её формы, но и просто потому, что её держал Синчэнь. Что вообще мог сказать этот кот о своем хозяине? Девственник, на случку ни разу никого не приводил и сам по этим делам не ходил, злобный, упрямый, любит сладкое, не любит Сун Ланя, любит Сяо Синчэня, слаб к алкоголю, поменял дымную палочку во рту на деньги и считает это монетизацией… — Эй, сучий потрох, — вдруг прозвучал голос Фусюэ. — А это не ты часом запечатлен там в вечном, а? Цзянцзай сначала не понял, о чем он, но когда поднял глаза вверх, пасть беззвучно открылась сама собой. Как же он мог забыть о чертовой привычке этого так вкусно кормившего его парня — о фотографиях. Сяо Синчэнь не был бы собой, если бы не запечатлел каждый эпизод чужой и своей жизни, и самое ведь главное, похоже, было запечатлеть именно самый постыдный и унизительный эпизод, как например тот, который был отражен на этой отчего-то висевшей на самом видном месте фотографии в рамочке. В тот день кот Сюэ Яна вернулся серьезно раненым после своей очередной драки, и за каким-то чертом (явно был не в настроении) решил затаиться на шкафе. Сюэ Ян, который видел, что Цзянцзай, похоже, реально переусердствовал со своими хвостатыми бесами, пытался согнать его из этого шкафа, чтобы отвезти в вет-клинику, так как крови было реально много, а сам кот пусть и запрыгнул так высоко, но уже пошатывался и у него явно рябило в глазах. В итоге всё же сцапав засранца, Сюэ Ян навернулся на стуле, который подвинул к шкафу, чтобы дотянуться до кота, из-за чего посреди ночи ему пришлось звонить Сяо Синчэню и просить срочно приехать. Упав, Сюэ Ян растянул мышцы шеи и его на три недели зафиксировали в бандаж для шейного отдела позвоночника. Цзянцзая тоже зафиксировали в ветеринарный воротник, потому что его раны были в основном выше уровня шеи, и чтобы тот их не трогал, не вылизывал и не расчёсывал пришлось вот так его ограничить. В итоге фотография получилась почти семейной: диван в квартире Синчэня, на котором сидят трое, двое из которых зафиксированы в, по их мнению, настоящий конус позора. Само собой, улыбался только Синчэнь, потому что на эти три недели Сюэ Ян переехал к нему. Ну и кот, соответственно, тоже мигрировал за компанию, лениво наблюдая за тем, как в отсутствие Синчэня Сюэ Ян жмется к его подушкам и, скрючившись в позу эмбриона, довольно долго держит руки между своих плотно сдвинутых бедер. Но самыми смешными были вечера, когда двое, усевшись смотреть телевизор, вели беседу. Сюэ Ян не мог повернуться к Синчэню, а потому потребовал, чтобы либо тот дал ему зеркало, в котором он мог бы ловить его отражение, либо пусть вместо телевизора смотрит на него. Сяо Синчэнь кивнул, и, выключив телевизор, сел на журнальный столик прямо перед лицом Сюэ Яна. Тот, зафиксированный в бондаж и лежащий на спинке дивана, кажется, задышал быстрее под пристальным взглядом этих положительных глаз. Он разнервничался из-за этой ситуации, и не имея сил свободно говорить и дышать начал хрипеть, в попытке отвернуться. Это выглядело так потешно, особенно его покрасневшее лицо, что Синчэнь, благородная душа, поднес к его рту трубочку из чашки с чаем, и Сюэ Ян, всё еще предпринимая попытки отползти, всё же обхватил её губами… — Вот же, — неожиданно хмыкнул Фусюэ, доев свой корм и облизав лапку. — Из-за этих ваших конусов у двуногого проснулся его отвратительный фетиш, жертвами которого стали мы, коты. Ну ладно ты, ты и так на всю голову отбитый, тебе вообще всё равно, лишь бы только не мешали натягивать и драться, а я? Меня то за что, чем я такое заслужил? Не успел Цзянцзай что-то ответить, как Синчэнь, увидев, что они доели, с ласковой улыбкой подошел и погладил обоих по их мягкой шерсти. — Котики, — ласково пропел он, на что и Фусюэ и Цзянцзай мгновенно напряглись. Этот тон, это же… — Во что сегодня поиграем? Я прикупил вам новых платьишек и новую линзу для фотоаппарата. Мда, просчитался Фусюэ, конусы еще не были самым страшным. Кошмар начался, когда с ободков Сяо Синчэнь перешел на кошачьи шмотки, и его явно не смущал тот факт, что он одевает самцов в девчачьи тряпки. Хотя, в одном Фусюэ не ошибся, Цзянцзаю было решительно всё равно, во что его наряжают, до того момента, пока оно было темных оттенков. У него даже любимые костюмы были, например, костюм горничной, тигра, кролика и коровы. А вот Фусюэ, похоже, такое отношение к себе оскорбляло, и хотя всякий раз, как сделать это с ними, Сяо Синчэнь вкусно и до отвала их кормил, это всё равно до конца не приглушало тот стыд, в который он их вводил… На самом деле, когда это случилось в первый раз, Цзянцзай еще не был, так скажем, повернутым приличным местом ко всей этой затеи. В тот день Сяо Синчэнь нарядил Фусюэ в бантики, и весь этот процесс сопровождался диким ржачем Цзянцзая, но только до тех пор, пока на него самого не натянули платье горничной и нацепили такой же ободок на голову. А когда Сяо Синчэнь еще и попросил «улыбнуться» на камеру, пристыженный и оскорбленный Цзянцзай зашипел как гремучая змея, выражая свое подлинное настроение, так как кормящую руку грех было кусать, а вот пошипеть можно. Но со временем Цзянцзай по какой-то причине втянулся во всё это, что ли, и ведь явно не в привыкании было дело. Он просто обнаружил новый источник энергии, видя, как сильно этому возмущается Фусюэ, вот и успокоился, попивая его кровушку через радужную трубочку… Издевательский грудной смешок сопроводился гибким подергиваением хвоста. — Смешно тебе, оборванец? — сидя на подушках в прекрасном голубом костюмчике, Фусюэ презрительно смотрел на Цзянцзая. — Я в отличие от тебя хотя бы не голубой, — парировал Цзянцзай, будучи одетым в розовое бальное платьишко. — Ох как бы твой двуногий обрадовался бы, одень его в такие платья, — хмыкнул Фусюэ. — И не пикнул бы, даже в позу встал бы. — Ну, я согласен, не пикнул бы. Да и когда бы он успел, когда с него это платье сразу бы и сорвали. И пофиг, кто, пусть даже не этот. Мой хозяин штучка весьма горячая, хоть и злобная. Ты умеешь читать? — К чему ты клонишь? — Ну, я, кажется, разобрался немного в тех закарючках, которые пишут люди, что позволило мне узнать, что у кое-кого есть сексуальная фантазия чтобы его, в костюме горничной, натянули в каком-то переулке, задрав пышную юбку с рюшами. Эта запись была в дневнике Сюэ Яна, замок которого Цзянцзай успешно взламывал когтем. А всё из-за той фотографии, где Сяо Синчэнь сфоткал Цзянцзая в этом костюмчике, который, судя по всему, довольно сильно впечатлил положительно настроенного на всякие фетиши Сюэ Яна. Ну, он не был извращенцем, просто очень страстно дышал в сторону другого «не извращенца», и как бы уже прикидывал… чем бы его заманить так, чтобы уж наверняка. — В натуре? — увлекшись разговором, Фусюэ откровенно удивился. — Там еще было пару слов о «давай на лицо», но я так и не понял, причем здесь «выстрели» и «горячий крем». Может ты подскажешь? — Хм, — задумался Фусюэ, — выстрелить… Мне кажется, твой двуногий хочет, чтобы его пометили на лицо. — Он хочет «это» на лицо? — воскликнул Цзянцзай. — Фу-фу-фу, что за человеческие инстинкты, так пошло. Вот мы, звери, куда более приличные в этом плане. — Особенно ты, — фыркнул Фусюэ. — Напомни-ка мне, в ком ты тогда застрял, что вас пришлось расцепливать. — Да не застрял я, просто она отказалась отпускать, шлюха волосатая! Зря я в тот район поперся, ох зря. Там даже не б/у, а сплошной брак. — И тебя парит только это? То есть тот факт, что тебя искали две недели, и нашли в какой-то зассанной помойке подозрительного содержания, отмыли, повезли к доктору, по пути дуя в попку, вообще мимо твоего сознания проходит? Знаешь, ты самая наглая и эгоистичная сволочь из всего нашего рода, в курсе? — Я в курсе только о том, что если одна тухлая морда не сомкнет пасть, то я сделаю так, что ближайшие две недели тебе будут подвязывать её тряпочкой, чтобы не отвалилась! Коты начали предупреждающе порыкивать, шерсть на их спинах встала дыбом… встала бы, если бы платья не мешали, так они друг друга «любили». Это же просто шикарный вид отношений — одна язва нашла другую. Причем тут со всей точностью не скажешь, речь о хозяевах или котах, потому что хозяева этих котов тоже проявляли пламенную «любовь» друг к другу, за которую их вполне могли разбросать по тюрьмам либо за убийство, либо за тяжкие телесные, что было ближе и реальней. Но Фусюэ не был так уж не прав. На самом деле этот кот был похож на типичного сверхнаглого супруга, который, если делать всё для него, то он ищет изъяны и еще возмущается, а как только на него наорешь, то он сразу становится ласковым, а уж если от него уйдешь, то он вдруг внезапно такой любимый и любящий, что аж страшно. Но только подпустишь его к себе — опять повернется жопой. В этом они, Цзянцзай и Сюэ Ян, были похожи, но с небольшим пояснением. Сюэ Ян не был наглым или неблагодарным, он просто не умел быть счастливым и комфортно чувствовать себя в покое, так как его жизнь часто давала ему оплеуху. Поэтому, когда всё шло слишком хорошо и тихо, он начинал нервничать и бояться, сразу же показывали себя ревность (довольно глубокая), обидчивость, нервозность и недовольство. Но едва ли он чувствовал намек на то, что человек банально уставал от его фокусов, он начинал нервничать еще больше, но мог повести себя диаметрально противоположным образом, льстясь и становясь ласковым, больше того — выпрашивающим этой ласки, руководясь заложенным инстинктом предложить себя или взять самому. Но он еще был так молод, ему только предстояло хотя бы начать контролировать эти порывы. Цзянцзай же был «старше» и просто удобно устроился попкой на завоеванном и оберегаемом им месте… Дни, учитывая, что они были зимними, проходили быстро. Сюэ Ян, проведя время в одной лишь подготовке к экзаменам и разве что не сгрызая себе пальцы от возмущения и злобы за то, что вынужденно присел на эту учебную изоляцию, сдал все необходимые тесты и ждал результата, а Сун Лань, повышение квалификации которого уже должно было подходить к концу, успешно нагонял потерянное время с Сяо Синчэнем, которое, если бы не экзамены, сто процентов своровал бы… не будем озвучивать это слово, так как Сяо Синчэнь строго-настрого запретил Сун Ланю Сюэ Яна так называть. — Не пойму, — подъехав к нему на своем кресле, Сун Лань недовольно поджал губы, — ну ладно дома ты всё завесил этими… личностями. На работе-то зачем делать то же самое! Сяо Синчэнь перевел на него немного удивленный взгляд, потом опустил его к своему рабочему столу. Там, стоя на видном месте, была фотография в рамочке из дерева, где он и Сюэ Ян у входа в клинику после того, как подлечили там Цзянцзая. Вкратце, что там было изображено: кот, завернутый в белое полотенце и с чепчиком на голове, чтобы не простыть, выражение лица кирпич, чуть подтреснутый. И Сюэ Ян, который держит его с таким же лицом, так как его заставили надеть розовую (розовую!) шапку, потому что зимой он любил ходить без неё, из-а чего Синчэнь сам ему купил. — Одно чудовище держит на руках другое чудовище, — Сун Лань покачал головой, а Синчэнь, задержав взгляд на фото, мягко улыбнулся. — Тогда было очень холодно, — проникся воспоминаниями он. — А этот без шапки. У него ведь такие мозги золотые… — Что-что у него? — А шапку не носит. Просто везде ходи за ним и… — Подтирай? — Следи, — поправил его Синчэнь. — Везде ходи и следи за ним, этим немного диким, нелюдимым и часто замкнутым в себе мальчишкой. — И как это так угораздило, чтобы помимо себя он замкнулся еще и на тебе? — фыркнул Сун Лань и спросил: — Как там мой кот? Ты бережешь его от той черной нечисти? — Не говори так о Цзянцзае, он сама невинность. — В каком месте? То, что он прибился к девственнику, еще не делает его самого невинностью — её ведь не сопрешь и к себе не прилепишь. — Сун Лань… — А что такого? Они оба друг друга стоят, кот этот натренирован тиранить моего несчастно Фусюэ. — Ты преувеличиваешь, они дружны. — А вот теперь, кажется, преувеличиваешь ты. Где это они дружны? — Ну, если бы их хозяева подавали хороший пример, то они бы не стали грызться по любому мелкому поводу, как вы с Сюэ Яном. — Кстати, ты его на корпоратив приведешь? — спросил Сун Лань, глубоко в душе даже ожидая этого праздника. Уж больно они под влиянием алкоголя спелись, и только под градусом, так скажем, открывались навстречу друг другу, что было очень весело. — Мм, — протянул Сяо Синчэнь, — не думаю. Я и сам не пойду. — Почему? — Потому что новогоднюю ночь мы проведем вместе. У Сун Ланя резко вытянулось лицо. Он мог бы понять эту фразу и с безобидной её стороны, но лишь смотря на сдержанное и одновременно задумчивое лицо Сяо Синчэня понял, что тот говорит очень серьезно. Чувствовалось, что к этому его решению был проложен долгий путь размышлений и подготовки. — Ты уверен… — начал Сун Лань, изогнув бровь, — в своих чувствах? И в его, кстати, тоже. Мало ли, вдруг это просто тестостерон. Этот клещ всё же молод, паразит такой. Сяо Синчэнь не ответил и просто улыбнулся ему. — Я никогда не делаю чего-то не подумав, — только и сказал он. — И даже тогда, когда держал над ним зонт и смотрел ему в глаза, я уже понимал, что этот юноша — самый светлый человек на свете. — Почему? — Потому что несмотря на тьму, которая его окружала, он сиял, и это невозможно было не заметить. Не с такими глазами, которыми он смотрел. Сун Лань предпочел не сильно проникаться этими, без сомнения, сопливыми словечками в качестве распева оды тому, кто, по его мнению, вообще таких слов не заслуживал, а посему закатив глаза Сун Лань молча отъехал на своем офисном «транспорте» обратно, успев чихнуть от пыли, которая скопилась на цветном дождике и гирляндах, которыми был увешан весь их этаж…

***

Вечер тридцать первого декабря. Сяо Синчэнь, чья квартира была украшена к празднику, включил в гостиной телевизор, смотря какой-то музыкальный канал, пока коты его друзей мирно (да-да, раз в году бывало и такое) спали в одной корзинке, большой такой, уютно застеленной добротной тканью. Им можно было, они очень устали после того, как передрались в ванной, на кровати, на кухне… короче, где они только не передрались. — Кухня! — вдруг дернулся Синчэнь и побежал туда, вспомнив, что нужно подогреть теплого молока с медом. Для Сюэ Яна. Коты же, Цзянцзай и Фусюэ, что свернулись в своей корзинке, выглядели так мило и спокойно, прижавшись друг к другу, что только их носики иногда дергались, хоть сон их был очень крепким. Сяо Синчэнь подумал, что, наверное, было бы неплохо заснять этот редкий момент и уже достал телефон, как вдруг услышал подозрительно низкий вой, приглушенный, но нарастающий. Скрытно выглянув из-за угла, он увидел то, что заставило его лишь покачать головой: Цзянцзай и Фусюэ снова бились, причем в этот раз на креслах и им явно было всё равно, что они выпускали когти вблизи занавески, которая случайно оказалась между ними. Сяо Синчэнь, начав снимать их, подумал, что же такого случилось в этот раз, что они опять что-то не смогли поделить. А дело было вот в чем. Когда Цзянцзай проснулся и обнаружил себя уткнувшегося в пузо Фусюэ, который всё еще был в полудреме, он поначалу не сразу сообразил в чем дело и даже потянулся, но когда понял, на чьей туше он лежит, зрачки его резко сузились, а Фусюэ, до которого дошло, что же за темная мочалка всё это время его грела, мгновенно зашипел и выскочил на кресла. Эта сцена, к слову, так потешно повторяла, почти воспроизводила другую, когда Сюэ Ян и Сун Лань проснулись в одной кровати, и тоже догнав, что провели ночь друг с другом, начали драться, что Сяо Синчэнь не мог не улыбнуться, видя, что их коты реагируют на ту же ситуацию точно так же. Но одна разница всё же была. Цзянцзай выглядел более мускулисто, чем Фусюэ, а вот Сюэ Ян уступал в телосложении Сун Ланю, несмотря на худобу последнего. Но Сюэ Ян был еще молод, можно даже сказать, что он еще рос, так что всё могло измениться. Главное Сюэ Яну об этом не говорить, а то он так и не избавиться от привычки дразнить Сун Ланя тем, что пока тот стареет, Сюэ Ян молодеет. К слову, довольно забавная история была связана с именем Цзянцзая, точнее с тем, как он его получил, точнее из-за чего, а именно — потому что провинился. Серьезно провинился. Однажды Сюэ Ян вынужденно уехал на два дня, и когда Цзянцзай вернулся в квартиру и понял, что она слишком пуста, он, не зная, что Сюэ Ян должен был вернуться утром следующего дня, устроил в квартире, ну… мягко говоря шведскую кошачью свадьбу, а если по простому — то оргию. Причем самый пик «свадьбы» состоялся на кровати Сюэ Яна. Когда тот вернулся и вошел в квартиру, он первым делом учуял невыносимую для его довольно тонкого обоняния вонь, и зажег свет. — Что за… — протянул Сюэ Ян, после чего в квартире прозвучал его оглушительный вой. — Ах ты сука! Бля, тут же все заблевано, пидарас ты черножопый, убью! В квартире творился тот же кошмар, который в принципе оставляет после себя любая свадьба, и что делали коты, чтобы так заблевать пол, вообще оставалось тайной, которую при всем желании не хотелось постигать. Вот поэтому Сюэ Ян и хотел назвать своего (вынужденно он признавал, что животина всё же его) кота так, каким он и был, но Синчэнь был против и потребовал чего-то более приличного и желательно с литературными эпитетами. Сюэ Ян был умным человеком, хоть и гневливым, а потому не без скрипа, но ему всё же удалось уместить все свои претензии в вполне сносное и даже красивое имя. Вот так Сука и Пидр превратился в Цзянцзая, на что последнему было вообще класть, так как что по имени, что матами, обращения Сюэ Яна звучали одинаково грубо или недовольно… — Ну наконец-то сегодня я свалю с этой дыры, — «потирая» лапы, Фусюэ то и дело смотрел на часы. Был вечер, Сун Лань вот-вот должен был прийти. — Покинуть такую шикарную хату? — удивился Цзянцзай. — Вот что ты за наглая скотина? Поят, кормят, вычесывают, купают! Это же рай! — Для тебя — да, — фыркнул Фусюэ, — в конце концов ты такое получаешь только здесь, а я на ежедневной основе. — Не трынди, это рай. — Молчал бы, зловонный демон, — дернул хвостом Фусюэ. — Лучше бы перестал лезть куда не следовало, а то всё без толку. — На меня что, зря лыжа упала, пока я копал под него компромат в той большой куче хлама, сваленной на балконе? Вот серьезно, весь такой чистенький, в сливе волоса лишнего не найдешь, а заглянешь на балкон, так хоть мама не горюй! Подозрительно… — Что именно? Что он хранит хлам на балконе или что ты среди этого хлама раскопки затеял? — Да нет. Просто упавшая на меня лыжа там всего одна. Спрашивается, зачем? — Может он её как копье с балкона бросает? — Тебя хоть бы раз бросил, что ли… Неожиданно оба синхронно дернули ушами. Входная дверь открылась! Фусюэ пулей соскочил с дивана и бросился в прихожую, заранее учуяв родной запах, громко мяукая по дороге. «Подлиза», — подумал Цзянцзай, когда увидел, как Фусюэ прыгнул на руки Сун Ланю, за которым в квартиру вошел и Сюэ Ян, который непонятно почему пришел с ним. — Сокровище! — Сун Лань с чувством обнимал своего кота. — Ну всё, не сердись, что я оставил тебя наедине с этим чудовищем. Я уверен, Синчэнь делал всё, чтобы тебя защитить. «Да этот изверг измучил меня своими фетишами! — принялся жаловаться (громко мяукать) Фусюэ. — Он одевал меня в платье и фотографировал!» — Вот видишь, — зло повернувшись в сторону Сюэ Яна, Сун Лань гневно сощурил взгляд. — А это всё твой изверг его до такого состояния довел! Сюэ Ян, который довольно меланхолично пропустил мимо ушей его гневную тираду ощутил, как об его ногу потерлось это блошиное общежитие и недовольно закатил глаза, недовольно пробормотав: — Так ты всё-таки еще здесь… Хоть бы раз потерялся, что ли? И ты, кстати, тоже! — уже в лицо Сун Ланю грубо крикнул он. — Чего застыл в проходе, вали домой! — С хрена ли? — В твоем случае на хрен! — Ты!.. — Сюэ Ян, — голос Синчэня словно ушат воды охладил эти два воспламенившиеся вулкана. — Ты помнишь о нашем уговоре? Замерев, после чего стрельнув на него настороженным взглядом, Сюэ Ян, в руках которого была не слишком большая сумка, на которую Сун Лань обратил внимание еще когда они пересекнулись в подъезде, расстегнул её и достал оттуда несколько листков формата А-4. — Вот, — развернув их, давая на обозрение довольно впечатляющие результаты, он внешне сделал вид, что ему всё равно, пока внутренне сгорал от нетерпения, чтобы его как можно сильнее похвалили. — Всю жопу ради них отсидел, проклятая учеба. Но, как видишь, если я сказал, что сдам, значит сдам! — Молодец, — прижав к глазу увеличитель, который используют ювелиры, Сяо Синчэнь проверил подлинность печати, так как Сюэ Яна один раз уже чуть не выгнали за подделку документов, и убедившись, что печать подлинная, тепло улыбнулся. — Я не сомневался в тебе ни на мгновение. — Раз так, зачем тогда было это дурацкое условие? — Ну, у тебя же должен был быть стимул? К тому же, ты слишком любишь лгать, чего уже я не люблю. — Кто бы мог подумать, что единственная стимуляция, которая может тебя завести, это таблица успеваемости. Рассмеявшись его замечанию, Сяо Синчэнь приблизился к Сун Ланю, переговариваясь с ним насчет его кота, который один раз отравился, и то потому, что рискнул попробовать ту кильку в томате, которую уплетал Цзянцзай. — Ладно, пойду я, — протянул Сун Лань и посмотрел на Сюэ Яна. Тот, ожидая словесной, а может даже физической перепалки застыл на нем неподвижным настороженным взглядом, ожидая чего угодно, но только не этих слов: — Хорошо провести Новый Год. Закрыв дверцу переноски Фусюэ, Сун Лань открыл дверь и, бросив взгляд на Сяо Синчэня, по лицу которого никогда нельзя было прочесть его подлинных мыслей, развернулся и выйдя негромко хлопнул дверью. Сюэ Ян же, дезориентированный столь легкой и неожиданной капитуляцией уже повернулся к Сяо Синчэню, чтобы задавать ему вопросы, как вдруг на его щеки легки чужие прохладные ладони, а в губы впился довольно теплый, невероятно мягкий поцелуй. Сюэ Ян замер, широко открыв глаза, сердцебиение его участилось. Отстранившись от него, Сяо Синчэнь с улыбкой посмотрел в широко распахнутые глаза онемевшего Сюэ Яна. — Поздравляю с успешным завершением сессии, — негромко сказал он, и переместив взгляд на его чуть открытый рот, прикусил свою нижнюю губу. — А… — выражение лица Сюэ Яна было настолько глупым, в хорошем смысле, что от него такого просто глаз было не отвести, хотя в принципе от него вообще сложно было отвести глаза. — Эм, спасибо… да, спасибо, я… старался. — Знаю, — прищурился Синчэнь. — Так ты… останешься? Вместо ответа Сюэ Ян пнул носком ботинка по своей сумке, из-за чего этот удар создал глухой звук. — Тогда… — Мне бы в ванную… — пробормотал Сюэ Ян. — Ненадолго. — О, конечно. Если захочешь пить или есть, сладкое на кухне, — сказал Синчэнь, наблюдая за уходящим Сюэ Яном, что на ходу снимал куртку. — Другое сладкое будет ждать в моей комнате. Споткнувшись и вовремя схватившись за стену, Сюэ Ян, не оборачиваясь, спрятался в ванной и, закрывшись на замок, прислонился к раковине. Он это скрывал, но будучи человеком довольно чувствительным и, чего греха таить, стеснительным, он ни за что не даст увидеть, как переживает. Он уже давно понимал — они это сделают, просто нужно было дождаться благоприятного момента, для которого Синчэнь выбрал не абы какой день, а самую настоящую новогоднюю ночь. И на почве подобных рассуждений Сюэ Ян понимал, вот остро понимал, что ни за что, ни при каких обстоятельствах нельзя ударить в грязь лицом! Да что там в грязь — нельзя вообще допустить ни одной оплошности или какой-то неловкости. Он, преодолевая все свои внутренние крики, даже купил виагру, на случай, если тело сыграет с ним злую шутку и при всем желании у него мог бы не встать. Он читал, что даже у молодых людей это не редкость, когда они слишком переживают, поэтому стоя у аптекарского окна с самым злобным выражением лица потратил аж целых две минуты, чтобы озвучить название чудо-коктейля. — Брить или не брить? — смотря на себя зеркало, Сюэ Ян пребывал в тяжелых волнениях. — Но это так… если буду «там» голым, буду чувствовать себя совсем беззащитным. Он, кстати, долго над этим думал, причем думал не только о пахе, но и о подмышках. Просто у него совсем не было идей в отношении того, что нравится самому Синчэню в «этом» плане, потому что спрашивать о таком он еще стеснялся, но так как они оба были парнями, то разве следовало беспокоиться о вещах, о которых беспокоились девчонки? Но Сюэ Яну очень хотелось понравиться Синчэню, дома он часами рассматривал себя в зеркале, прикидывая, какую позу принять, чтобы лучше подчеркнуть свои достоинства, достаточно ли у него красивые ноги, не слишком ли он «дрыщав». То выключая свет, то включая, он наблюдал за тем, как выглядит при том или ином освещении, насколько красиво его лицо в свете ночника и при свете лампы, и как держать ноги так, чтобы и не слишком зажиматься, и чтобы при этом скрыть, так скажем, то, что должно оставаться за кадром. — Ай, твою мать! — перепугавшись вида отраженного в зеркале кота, который всё это время сидел на корзине с бельем, Сюэ Ян открыл дверь и выгнал засранца вон. — Бесишь ты меня, сейчас на улицу выгоню! — Это ты мне? — крикнул из гостиной Сяо Синчэнь, на что Сюэ Ян зло сжал губы. — Если мне, то дай хоть пару минут, что ли, я оденусь. — Сиди! — понимая, что он его подстегивает, крикнул Сюэ Ян. — Не могу усидеть, — показавшись из-за угла, Сяо Синчэнь, держа на губах подозрительную ухмылку, подошел к Сюэ Яну и, положив ладони ему на плечи, повел его в свою комнату. — Глаза закрой только. Сюэ Ян повиновался, и когда услышал, как Сяо Синчэнь открыл дверь и они вошли, невольно приоткрыл один глаз, не дожидаясь разрешения, и тут же ахнул. «Проклятие! — в сердцах выругался он. — Да ты моей романтической смерти хочешь?!» В комнате горели только небольшие лампы, излучающие довольно приятный, светло-лиловый свет, на кровати были рассыпаны лепестки роз, а в воздухе витал легкий запах земляники, который так нравился Сюэ Яну. Да и сама ягодка тоже очень была ему по вкусу. Увидев насколько сильно и даже в каком-то плане торжественно Сяо Синчэнь подошел к, пожалуй, самому большому ожиданию в жизни Сюэ Яна, парень скрыл лицо в ладонях и даже немного взвыл. Сяо Синчэнь перевел на него немного удивленный взгляд, подняв брови, пытаясь понять, что же этими невербальными сигналами пытается сказать ему его дорогой А-Ян. — Ты хочешь, чтобы я сошел с ума от счастья?! — не отнимая ладоней от лица взвыл Сюэ Ян, но вдруг резко открылся и с очень сильным смущением посмотрел на Сяо Синчэня. — Для меня уже было бы подарком, если бы ты просто взял меня. Я думал, что когда ты говорил о подарке, то предполагал именно это! — А это что, твой первый раз? — Я жил только с котом, с кем мне было трахаться? Точнее, где бы я нашел на это время, когда так долго был нацелен только на тебя. — Ну неужели ты думал, что я бы просто взял тебя? — обняв его, рассмеялся Сяо Синчэнь. — Что я нисколько бы не подготовился, не согрел бы тебе молоко с медом, не напек бы твоих любимых брауни, не выбрал бы день, который дышит праздником и который бы придал особой атмосферы нашему с тобой… — Вот именно, — уткнувшись ему в грудь, так как Синчэнь был выше, пробормотал Сюэ Ян, — «нашему с тобой». Я ведь, знаешь… я чувствовал, что не безразличен тебе именно «так», но ты всегда такой улыбчивый и положительный, что я метался от безысходности понять, что из этих двух чувств ты испытываешь ко мне. Он оторвался от его груди и, посмотрев на него, почувствовал, как Сяо Синчэнь гладит его по волосам. — Ты ведь нашел меня, — глаза Сюэ Яна сияли словно бы от влаги, — и тебе не было всё равно к тому, что ты нашел. Ты столько сделал для меня… — Что я сделал? — с тихой улыбкой спросил Синчэнь. — Я просто помог тебе вернуть то, что и так твое, и оказаться на месте, на котором ты должен быть. Своя квартира, учеба, путь в жизни… Я просто присматривал, чтобы ты не выпустил это из своих рук, так как, не в почет тебе, но ты слишком бросаешься возможностями на ветер. Ты умный, но предпочитал прятать это. Ты совестный, но связался с гопотой. Ты порывистый, но предпочел бросаться в пекло, нежели искать лестницу в небо. — Эй, — возмутился Сюэ Ян, — я еще здесь свои дела не закончил, какое еще небо?! — Небо в алмазах, — засмеялся Сяо Синчэнь. — Ах в алмазах, — распаленный и уже порядком получаса эмоционально возбужденный Сюэ Ян поцеловал Сяо Синчэня и пихнул его на кровать. Тот упал, вынудив лепестки роз немного подпрыгнуть и сместиться. — Я тебе покажу небо в алмазах, ты, секс года без спойлеров. — Что? — дурачась с ним на кровати, спросил Синчэнь. — Ты весь год и намека не давал на то, что видишь меня… своим, — Сюэ Ян очень стеснялся многих приличных слов, мат давался ему значительно легче, но в подобной ситуации он явно был неуместен (хотя бы пока они были одеты), так что ему приходилось прибегать к тем словам, что заставляли его краснеть. — Замучил меня своим дружелюбием и отзывчивостью. А ведь всё, чего я хотел, чтобы ты от души меня… — Сюэ Ян… — с наигранным веселым удивлением медленно проговорил Синчэнь, словно уличал его в чем-то. — Какой же ты испорченный мальчишка, где твои манеры? — Здесь? — Сюэ Ян посмотрел на кровать. — Ни за что! И не вини меня, если я закричу матом, это… от чувств. Они снова начали целоваться, всё откровенней шаря руками под одеждой друг друга, но не успел Сюэ Ян расстегнуть ремень, как Сяо Синчэнь вдруг легонько придержал его. — Не волнуйся, — очевидно неверно истолковав это движение, вдруг запаниковал Сюэ Ян. — Я… умею, я учил! — Учил? — удивился Синчэнь и мотнул головой. — Нет, ты не о том подумал. Просто… я не могу, пока он смотрит. — Кто смотрит? — вытянул шею Сюэ Ян. — Твой кот. Глаза Сюэ Яна замерли на одной точке, а следом один глаз и вовсе дернулся, губы сжались в нарастающем гневе. Он резко обернулся, взмахнув волосами, видя, как на комоде, словно в кресле кинотеатра, с удобством устроился совсем неуместный разгорающемуся действию зритель и лениво, но гибко, как вертлявая сучка, двигает хвостом. На самом деле его нисколько бы не парило присутствие кота, если бы не тот факт, что эта сволочь «подмурлыкивала» любящему порыкивать в процессе получения удовольствия Сюэ Яну, причем делая это так креативно, что становилось до неловкого стыдно под такое «что-то» делать. — Не гони его грубо, — вслед сорвавшемуся Сюэ Яну сказал Сяо Синчэнь, и тот заметно сдержался, будучи готовым поклясться, что этот черномазый кот… ухмыльнулся, точно зная, что при Синчэне Сюэ Ян не сможет выпустить когти и клыки, а значит даже если выбросит, то непременно «нэжно», и не пинком под зад, а легонько взяв за шкурку. — Будьте любезны… — начал он, согнав кота и открыв дверь. Но кот явно не спешил, он лениво зевнул и сел на ковер. Глаз Сюэ Яна снова дернулся, и став к Синчэню спиной, он со всей злобой прошипел: — Свалил нахрен отсюда, исчадие ада, а то я тебя закатаю в этот пол и залью бетоном! Затем, хлопнув дверью и повернув задвижку, опустился к порогу и прищурил глаза. — Что ты делаешь? — спросил Синчэнь. — Если щель выше трех сантиметров, этот… кот сможет в неё пролезть. Сказав это, Сюэ Ян снял с себя кофту и стал забивать её в тонкую щель между полом и дверью, совершенно выбросив из головы тот факт, что обнажился выше пояса и теперь полностью видна его красивая светлая спина с милейшими ямочками на пояснице. Однако в какой-то момент осознав это он всполошился, втянул голову в плечи и только обернулся, чтобы что-то сказать, как его снова поцеловали, и он, чувствуя, как его затягивает в это всё глубже и глубже, полностью отдался ласкающим его губам. Когда же они, снимая слой за слоем одежду друг друга остались голыми, Сюэ Ян, который лежал на кровати, смотрел на сидящего на нем Сяо Синчэня и, тяжело дыша, ожидал его действий. — Не бойся, — видя его страх, успокаивал Синчэнь. — Больно не будет. Я сделаю тебе очень хорошо. — Я тебе верю, — ответил Сюэ Ян. Он морально готовился к этому моменту, однако никакая подготовка не прыгнет выше самого момента. — Просто… делай это медленно, хорошо? Я нервничаю. — Как скажешь, — легкий румянец на его щеках выглядел очаровательно, учитывая, как сияющий возбуждением взгляд словно облизывал горячим языком и одновременно страстно покусывал. — Я начну… Сюэ Ян закрыл глаза и сжал пальцы, ожидая, что сейчас ладонь Синчэня, что прежде ласкала его член, опустится ниже, но тут же распахнул их, когда понял, что на его член вдруг начало опускаться что-то тугое и… безумно горячее. — Что?.. — приподнявшись на локти он увидел, что Синчэнь плавно и медленно, как и просил Сюэ Ян, опускается на него. — Ты что делаешь? Через короткий выдох Сяо Синчэнь расслабленно улыбнулся, взгляд его источал высшую степень наркотического опьянения. — Что я делаю? — переспросил он. — Занимаюсь с тобой любовью. — Но… — Я хочу тебя вот так, — опрокинув его обратно, Сяо Синчэнь вжал пальцы в его плечи и страстно посмотрел на него. — Давно хочу, очень сильно хочу. Когда я понял, как ты на меня смотришь, внутри меня всё словно расплавилось, ведь ты дал мне надежду, что мы будем «вместе», что ты тоже хочешь этого. Ты самый красивый мальчик на всем белом свете, и мое сердце всегда билось чаще, когда ты был рядом. Я, наверное, даже сильнее тебя мечтал об этой минуте, сильнее тебя ждал её, потому что… ты так люб мне, так дорог. Ты заставляешь ворочаться мою страсть, Сюэ Ян, и я бы никогда не посмел, если бы не был уверен, что и ты этого хочешь. Смотря ему в глаза, Сюэ Ян молчал, губы его были раскрыты, он часто дышал. Но вот он, вдруг схватив Синчэня за плечи, перевернул их и, прижав собой сверху, сам вошел в него, подтянув его за бедра. — А если бы я не хотел? — вдруг жарко спросил он, ощущая настоящую «сытость» от ощущений своей плоти в теле любимого человека. — Если бы я не смотрел на тебя «так», то ты бы что… страдал? Он двинулся вперед. — Смотрел бы? Сюэ Ян повел движение назад. — Сжимал бы зубы, мастурбируя на меня? — сказал Сюэ Ян и снова двинулся вперед, до упора входя в него. Он уже понял, что Синчэнь себя заранее подготовил, а смазал тогда, когда Сюэ Ян, закрыв глаза, ждал его проникновения в себя. — Давай, признавайся, как ты это делал, что ты воображал? Я не стал задавать вопросы, когда ты надевал на кобелей, пусть они и коты, платья и переднички, но… сегодня ты признаешься, на ком на самом деле хотел их видеть. Чувствуя его движения, Сяо Синчэнь, которому, похоже, нравился именно такой секс сорвано дышал и, выдыхая разгоряченный воздух, делал это через сжатый звук «Ах», который замедливал и растягивал, словно подстраивался под движения плоти Сюэ Яна в своем пульсирующем от возбуждения нутре. — Признавайся, — шептал Сюэ Ян, облизывая его ухо. — Сяо Синчэнь. И куда только смущение подевалось? Дорвавшись до полной «сытости» жизни, Сюэ Ян не ограничивал себя подходами к «столу» и всякий раз хватал с него как можно больше, не просто слепо ускоряя движения, а очень красиво, как волна, бросаясь вперед и так же отступая. Его бедра и изгиб поясницы в момент этих движений были высшим произведением искусства, и царапая ему спину Сяо Синчэнь медленно обливался горячим потом от общего жара их тел. — Юбка… — тихо простонал он. — Хочу, чтобы ты надел её, и… — И что? — хищно улыбнулся Сюэ Ян, который уже давно поглядывал на передник и сейчас понимал, что они оба те еще извращенцы. — Чтобы под ней не было белья, — тяжело простонал Синчэнь. — Хочу, чтобы ты поднял её и… трогал себя, пока сидишь на мне. — А что мне нужно сделать, чтобы, пока я так выгляжу, ты взял у меня в рот? — улыбка Сюэ Яна была тяжелой от переполняющей его страсти. — Я готов надеть что угодно, лишь ты позволил кончить тебе на лицо. — Так ты этого хотел? — Мне это снилось, — честно признался Сюэ Ян. — Но, честно говоря, я бы не отказался, если ты бы сделал такое уже мне. Откуда у тебя такие предпочтения? — Только не думай обо мне плохо, — Синчэнь отвел глаза. — Просто еще будучи в средней школе я однажды примерил юбку на себя и покрутился в ней перед зеркалом. Меня это… взволновало, мягко говоря, я ощутил странный прилив тепла к… не важно. Я и сам не знаю, почему, но этот предмет на парне меня жутко возбуждает. — А на мне? Сяо Синчэнь посмотрел на него. — Видя это на тебе, я бы кончил без рук. — Уже хочу на это посмотреть. Сюэ Ян улыбнулся и принялся целовать охотно подавшегося навстречу Сяо Синчэня, думая только о том, как бы не довбиваться в него до потери сознания, так это было хорошо. Пока они занимались любовью, Цзянцзай, что преспокойно почивал на подоконнике в гостиной, смотрел на виды за окном, понимая, что, похоже, случка в самом разгаре и даже радовался, что это не самка. Самец даже лучше. Он будет кормильцем в семье, будет заботиться, ласкать, у него легко можно будет вызвать жалость и выпросить всё что угодно. Так что Цзянцзай был доволен тем, как пристроил своего питомца, и виляя хвостом принялся ожидать, когда в небе заплясают яркие огни салютов, красные, так как это был цвет его любимой кильке в томате.