Во попал....

От лица Северуса Два дня прошли быстро. Гриша оказался на удивление способным учеником — не то чтобы я ожидал иного, учитывая что в теле десятилетнего ребёнка живёт взрослый мужик с жизненным опытом. Но всё равно было приятно видеть как он схватывает базовые принципы зельеварения с первого объяснения. Без вопросов «а зачем», без капризов, без этого детского нетерпения когда хочется всего и сразу. Просто слушал, кивал, повторял. Иногда задавал вопросы — точные, по существу. Один раз предложил оптимизацию в последовательности добавления ингредиентов, и, что меня несколько задело, оказался прав. — Где ты это взял? — спросил я тогда. — Логика. — пожал он плечами. — У тебя же реакция идёт в два этапа, я просто подумал — зачем мешать второй компонент до завершения первого? Я промолчал и мысленно занёс в какую-то внутреннюю папку: «с этим работать интересно». Ментальная защита шла сложнее. Не потому что он неспособный — а потому что у него в голове просто хаос. Тридцать пять лет воспоминаний, поверх которых навалились детские воспоминания Гарри. Гоблины сняли закладки но архитектуру разума никто не выстраивал. Я работал аккуратно, не влезая глубже чем нужно. Объяснял принцип — он пытался повторить. Получалось пока плохо, но основа уже была. На третий день с утра приехал Сметвик. Гриша встретил его с совершенно невозмутимым видом, что меня одновременно восхитило и насторожило. Я знал что сейчас будет. Гиппократ не преувеличивал насчёт болезненности процедуры. — Ляг удобно. — сказал врач, разворачивая свои инструменты. — Уже лежу. — Северус, зелье. Я протянул пузырёк с Дентонусом. Гриша взял его, посмотрел на просвет, потом на меня. — Крепкая штука? — Достаточно. Выпивай. Он выпил, скривился — зелье было горьким, я не стал подслащивать, смысл был в скорости усвоения — и откинул голову назад. — Ну давайте, доктор. То что последовало дальше я не буду описывать подробно. Гиппократ работал методично и профессионально. Гриша держался — я стоял рядом и видел как он сжимает края кушетки, как у него белеют костяшки, как несколько раз дёргается что-то в уголке рта — но не издал ни звука. Один раз только сказал сквозь зубы «ну и дела» и на этом всё. Когда Сметвик наконец убрал руки в стороны — прошло около сорока минут — Гриша лежал с закрытыми глазами и ровно дышал. — Молодец. — сказал врач, доставая следующее зелье. — Выпей вот это, оно запустит рост. Больно больше не будет, просто ощущение тепла изнутри будет следующие сутки. Это нормально. — Угу. — выдал Гриша не открывая глаз. — Через неделю второй сеанс, там рёбра и запястье. Проще будет. — Чудно. Дождавшись пока Гиппократ попрощается с Нарциссой и уйдёт через камин, я подошёл к кушетке. Гриша к тому моменту уже открыл глаза и уставился в потолок с задумчивым видом человека который переосмысливает своё место во вселенной. — Живой? — спросил я. — В целом да. — он повернул голову и посмотрел на меня. — Сев, ты мне вот что скажи. Ты когда в Хог едешь — тринадцатого? — Да. — А я значит с тобой. В мохнатом обличии. — Верно. — И ты уже представил что будет когда Дамблдор увидит у тебя собаку? Я помолчал секунду. — Представил. — И? — И мне это нравится. — сказал я совершенно серьёзно. Гриша захохотал. Смеялся он заразительно — громко, без всякого стеснения, запрокинув голову — и я поймал себя на том что тоже усмехнулся. По-настоящему. Не вежливо, не саркастически. Просто так. «С Рождеством тебя, Северус», — подумал я. — «Кажется, в этот раз оно вышло неплохое.»