Калейдоскоп

Так напряженно стоять в ожидании, чувствуя, как по телу проходят словно разряды тока, которые уходит куда-то кончики пальцев, отдавая мизерной болью и подрагиванием. Вроде стоишь на месте прямо, но на какую-то долю секунды кажется будто пол уходит из-под ног. В определенное время двери открываются, за которыми исчезают посетители один за другим. Далее вспышка. Яркий, скорее даже белый, свет немного режет глаза и отрезвляет, возвращая в момент здесь и сейчас, чтобы уловить все происходящие вокруг движения. Аккуратно держась за бортик, Чонвон делает первый шаг, сразу ощущая холодное воздушное пространство, что вызывает привычный кашель. Второй шаг приносит странные ощущения, похожие на скользящее мыло. Еще несколько толчков по льду и руки инстинктивно ищут за что зацепится. Поворачивая голову назад парень видит лицо воспроизводящее ужас. - Джей, почему ты выглядишь как будто несколько секунд назад увидел своего препода по экономике? - Даже не начинай, это ты притащил меня сюда, а теперь еще и издеваешься. И мое лицо не способно передать того ужаса, что я сейчас испытываю, ведь это не сравнимо с преподом. Чонвон захватывает пальцы обеих рук катившемуся к нему парню в свои. Адреналин бьет тревогу в их телах, проявляясь в виде вспотевших ладоней, что образовали тепло в сплетенных пальцах. Он до безумия счастлив оказаться на катке со своим парнем. Еще несколько месяцев назад началась его тяга к катанию на коньках, и только сейчас он оказался здесь. Где-то на интуитивном уровне его начал привлекать лед, по-другому не скажешь. Его глаза вспыхивали искрами, а внутри открывалось второе дыхание, смотря по смартфону на фигуристов. Чонвон не был спортсменом, в нем не было желания покорять первые места олимпиад, он просто искал покой. Покой от проблем, мыслей, будущего, всего мира, символизируя где-то внутри, шестым чувством, фигурное катание, как защиту, убежище. Парень терпел все лето, и это было просто невыносимо. Его сущность рвалась к холоду, каждый раз, когда подрывалась нервная система от конфликтов как с внутренними неприятностями, так и с внешними. - Давай, Джей, ты обещал. Тебе сейчас это не нравится, потому что, непривычно. Походим еще пару раз, и кто знает, может войдешь в кураж? - Даже не напоминай про следующие разы, у меня уже коленки дрожат. Чонвон делает ехидное выражение лица, и выпускает ладони парня, стараясь отьехать от него, при этом, чуть не теряя равновесие. - А что, ты готов поменять свое решение, и купить мне коньки? Лицо парня напротив резко меняется, становясь более строгим, с орлиным взглядом. - Запиши себе в файлик в черепной коробке, - Такой взгляд Пака сразу пришибает на месте, позволяя только мурашкам бежать по телу. - что пока я жив, этому не бывать. У Чонвона другая тактика, например, не слушаться Джея, когда он так себя ведет. Ну по крайней мере делать такой вид. Чонвон понимает, то парень просто так проявляет заботу к нему, но все мы помним, что как забота, так и люди, о которых заботятся, бывают разные. Ян из тех, кто всегда пытается выстраивать репутацию перфекциониста, а значит не может допустить слабости и ошибки. И все же, все ошибаются, да и Чонвон не святой, поэтому близким людям может можно сделать поблажку, особенно когда внутренний разум считает правильным, в той или иной ситуации, их волнения. Ян специально показушно закатывает глаза, и все-таки снова предлагает руку Паку. Джей сразу же за нее хватается, как за спасательный канат и они вместе начали передвигаться по льду. Именно «передвигаться», потому что никто из них кататься не умел. С немного румяными лицами парни выходят, с еле идущими ногами на улицу, снова оказываясь под влиянием контрастных температур. Ноги совсем не слушались и парни решили немного “преждать” на заснеженной лавочке. Ноябрь, но уже во всю шел снег. Настала тишина. - Чонвон-а, тебе хоть понравилось? – сгорбившаяся спина Джея, заставляет челку упасть на глаза, и тем самым оставляя меньше признаков распознать точное настроение Пака. - Да, эм…, было неплохо. Ян поджимает губы и немного приподнимая уголки губ вверх. Нельзя сказать, что он соврал, просто сам еще до конца не собрал все впечатления. Наверное, об этом он подумает позже. Тело Джея резко выпрямляется и взгляд поднимается на Чонвона. - Эй, я так страдал! Мне хватило одной минуты, чтобы моему воображению предстала картина, что умру сейчас. А мы пробыли там больше одной минуты! Пар из рта парня дополнял его эмоции в словах, точно делая из него огнедышащего дракона. Ян просто кладет руки на предплечья старшего, обнимая, делясь теплом, ведь снегопад усилился и если они задержутся еще мнут на десять, то как бы грустно не звучало, будут похоронены под снегом около ледового дворца. Предположение Джея начало материализоваться, ведь Чонвон зашелся кашлем. - Ладно, давай собираться. Если ты не получил температуру после катка, это не значит, что не заболеешь под снегом. Подает голос Джей, отряхивая пушинки снега с шапки младшего и замирает, взглянув в глазах Яна, рассмотрев в них что-то похожее на волшебство, но нечто большее. - Еще одну минуту. Чонвон уже ничего не видит под немаленьким слоем снежинок на ресницах, но не может оторвать свой взгляд от неба. Сейчас все идеально, все хорошо. Рядом Джей. Кружа вокруг белыми хлопьями, снег не отталкивает, а наоборот согревает, заманивает к себе, что хочется закрыть глаза, и больше не открывать. … -Открой глаза Чонвон, ты живой?! Джей смотрит на него своими большими напуганными глазищами, а Ян, пытаясь расставить на места небо и землю, слабо улыбается, разобрав наконец кто перед ним и протянул свою руку. - Еще живой. Такой ответ скорее всего Паку не понравился, или точно не понравился, смотря как его брови сводятся к переносице. Он ерзает на табуретке, придвигаясь ближе к кровати. Наверное, сам Чонвон не очень хорошо выглядит. Серая кожа, красные глаза и нос, растрепанные волосы, что говорят о затянувшейся простуде. Но в целом, с приходом Пака его лицо прояснилось. - Я уже почти забыл как ты выглядишь – медленно тянет Ян охрипщим голосом, и от этого выражение Джея становится еще мрачнее. Чонвон пытается приподняться на постели, но другой парень укладывает его обратно, лучше укутывая одеялом. Они не виделись около пяти дней, но для них это много. У Джея началась практика в Универе и он все никак не мог проведать своего парня. Переписки в какао в стиле –со мной все хорошо- явно не облегчает. И вот наконец сидя здесь, с Чонвоном, Джей может полностью удостоверится, что его парень с ним, рядом, и его состояние не так плохо, как могло быть. - Не говори ерунды, и не смотри на меня так, как будто я умер и воскрес заново. У меня конечно есть такая мысль, что потерю воспоминаний можно приравнивать к смерти, но ты же сказал “почти”, так что вот такой я живой, сижу тут. - Почему ты думаешь, что потеря памяти - это конец? – Чонвон постепенно выходит из дымки, которая как обычно бывает при болезни, и его взгляд становится более сфокусированным, с тенью заинтересованности. Все же мы рождаемся с характером, который не поменяешь. Он никуда не денется. - Ну, это да, но я думаю, что воспоминания делают нас самим собой. Мы продолжения нас прошлых. А прошлое это воспоминая. Это знаешь, как параллельные вселенные, где разная версия нас принимает разные решения. И вот вроде все мы один человек, но разные. Например, Чонвон из другого мира не встречал никогда Джея. Вот скажи мне, это будет один и тот же Чонвон? В комнате повисает задумчивая тишина, подпитываемая теплым светом ночника на столе у кровати. Воздух переполнен мыслями, что вертятся в головах парней. Одна перебивает другую, и почти не получается дышать. Заболевший парень нарушает тишину мыслей приступом кашля, а другой помогает ему немного приподняться и подает салфетку. - Я надеюсь, что никогда тебя не забуду. - А я надеюсь, что ты не будешь забывать есть, принимать лекарства, и о том, что у тебя хронический бронхит. Вот какого я тебя послушал и пошел на каток? Не хватало еще твоей астме вернуться. Говоря все это старший аккуратно перебирал пальцами мягкую ткань одела. Его лицо по- прежнему выражало беспокойство. Яну было, не весело так сказать, смотреть на такого Джея, но само его лицо заставляет сразу чувствовать облегчение в груди. Вся эта история с болезнями, если и приведет Яна в могилу, то только из-за чувства вины. Каждый раз, когда он заболевает, его близкие страдают, пока он лежит и ничего не может сделать. Почему он должен терпеть все это? Самое худшее – чувство безысходности. Когда ты никак не можешь повлиять, и должен просто стоять и принимать все это. На самом деле это касается не только болезни, но и многих других ее сфер. Младший просто берет своего парня за руку и таким образом пытается поддержать его. Они проходили через это много раз, и в этот раз справятся. Парни решили посмотреть фильм, чтобы настроить имуннитет на выздоровление у Чонвона. Больного не стали никуда перетаскивать, поэтому Пак уселся на кровать к Яну. Пока идет фильм Джей не успевает подавать салфетки Яну и уже два раза сбегал за водой, тем самым взволновав родителей больного. Кстати о них. Пак не представлет какими же сильными, надо быть, чтобы так хорошо справляться с такими ситуациями. Не сдаться и идти до конца, шаг за шагом. Поддерживая не только физическое состояние их сына, но и моральное. И благодаря именно его родитетелям, не медицине, ни друзьям Чонвона, их сын преодолел астму. Его родители очень сильные. Хотел бы Джей быть таким же. Фильм дошел до отметки больше середины, как почему-то не Чонвона, а Джея начало клонить в сон, и он решил как-то себя отвлечь. - Почему именно коньки? Младший все еще смотря в экран ноутбука говорит почти шепотом. -Не знаю. Думаю, так само получилось. Мы же не выбираем кого любить. Джей оборачивается от экрана, уловив последние слова парня, а в голове пытается сложить пазл под названием душа Чонвона. Ну если так подумать, то, может так оно и есть? Вот переклинило в один день в голове что-то, и человек теперь по уши влюблен в кукурузу, например. Хотя если какой-нибудь психолог покапается хорошнько в этом деле, он точно найдет множество предпосылок, почему именно кукуруза, и почему именно сегодня. Но для все остальных это магия, загадка. Так что, что угодно могло вдохновить Чонвона на эту деятельность. И для Джея это останется тайной, потому что он или не психолог, или просто невнимателный. - Мне остаться с тобой на ночь? - нет, заразишься. - Уж поверь мне, спустя столько лет, если я чем-то и заразился, так это любовью к тебе. - Слушай, зарази и меня. Так Чонвон и засыпает на плече Джея который погряз в своих размышлениях. Фильм продолжает идти, но в отличие, от его начало, вместо двух смотрящих, осталось ноль. Тени на светлых стенах комнаты играли медленный вальс, пока мысли в голове парня танцевали течетку. … Просыпаться утром всегда тяжело, но еще тяжелее делать это когда, ты болен. Ян резко вскакивает на постели рвано хватая пересохшим ртом воздух. Рука инстинктивно потянулась за спреем у кровати. Немного прочистив нос, парень медленно, словно тряпичная игрушка, опускается обратно на мягкую подушку. Из горла сразу вырывается кашель, так что приходится перевернуться на бок, затыкая губы салфеткой. В такие моменты в голове крутится только один вопрос –когда уже все это закончится?- А ведь день еще и не начался. Протирая рукой влажные от утренних слез глаза, Ян медленно выключает только зазвонивший будильник на смартфоне. Точно, надо же отписаться Джею. Что он выжил, и проснулся сегодня. Парень понимает такую опеку, но иногда, в такие темные холодные семь утра как сегодня, не хочется не то что писать кому-то, а вообще не моргать. Медленно плетясь на слабых ногах, в неповоротливых теплых тапочках, с еще непроснувшимся видом, парень доходит до кухонного стола, ослепляя глаза светом лампы. Жаль. Что солнце в это время года встает позже, и приходится завтракать под неестественным светом. Просто слишком ярко, для отвыкших за несколько недель глаз. -Чонвон, как самочувствие? – аккуратно спрашивает мать, уже заканчивая со своим завтраком. -Как у всех – Ян не может сдержать зевка, поэтому убирает ложку от лиц, прикрывая рот рукой – в такой час. Мать облокачивается на руку, и смотря на сына, тянет к нему руку чтобы погладить по голове. -Рада, что ты держишься. Чонвон только слегка отклоняет голову от кисти матери, но завершает это улыбкой. -Таблетки я оставила на столе, и не пей их на голодный желудок. Если станет плохо сразу звони мне. - Мам, все будет нормально. На самом деле, если вы больны, совмещать это с сидением на одном месте много часов, просто невыносимо. Тело ослабевшее, поэтому спина и ноги побаливают, будто кто-то бьет вас током каждые пять минут. Воспринимать учебный материал ватная голова даже и не попытается. А вишенка на этом всем, ручьи из носа. И о боже, это пожалуй лучше не комментировать. Но зато, когда ты идешь по коридорам, все думают, что ты чсв, ведь твоя голова просто не опускается, иначе сдерживаемые цунами в носу просто затопят всех. Трудно втягиваться в учебный процесс, когда много пропустил. Шум в аудитории сталкивается со звоном в голове, но Ян сидит как ни в чем не бывало. Осталась последняя пара и можно будет умереть дома в своей кровати и больше никуда не выходить. Почему остальным хватает с такое время сил на улыбку? Им не на столько тяжело? Или это просто маски? На переменах Ян само собой как-то заглядывался на одногруппников. Изучал их, анализировал их действия. Он невольно стал зрителем, смотря как кипит жизнь в университете. Говорят, что нельзя поменять роль в спектакле жизни, но парню то удалось. С начала первого курса он больше проболел, чем посещал занятия, так и не вплетаясь в новый коллектив. Уверен, что многие и имени его не помнят. Отсюда и сильная тревога, каждый раз приходя на учебу. Болезнь сделала из него аутсайдера. Смотря на коллег по несчастью оказаться в данный момент на учебе, он испытывал множество непонятных чувств. Хотелось подойти к ним и сказать – Я ЗДЕСЬ – Но, в тоже время, ему было не по себе в их окружении. Поэтому иногда, он был даже благодарен своему бронхиту, который запирает его дома на недели, тем самым ограждая его от нервной дрожи рук и боли в груди. И от скопившихся эмоций, которые хотят вылиться из него, но Чонвон не может этого допустить, не дома, ни в университете. Он со всем справится, он не позволит себе брать эмоциям власть над собой. Сейчас просто такой промежуток времени, что Ян остался один. Конечно есть Джей, но тащить его везде за собой не очень приятно для них обоих, и жаловаться он не собирается. Доверие? Кончно есть, просто нужно с этим немного поработать. И на счет того, чтобы делится друг с другом не только не только хорошими моментами, но и не очень. Любить – значит делиться? Правильно? И так вот потихоньку, ему приходиться проживать день за днем. Парень чувствует, что еще в состоянии терпеть, а что будет потом, еще не думал. Как говорится: давайте решать проблемы по мере их поступления. Вот и сейчас Чонвон брел среди серых потресканных стен учебного заведения, в поисках уединения. В поле зрения попало окно и студент облокотился о его подоконник. За окном солнце, и снег красиво мерцает под его влиянием, как глиттер, но все мы знаем, что это обманка, ведь ясно обычно в мороз, и никакого тепла нет. Приложив руку, к не сильно чистому стеклу, Ян пытался поймать спокойствие. Чувство холода на кончиках пальцев сильно контрастировало с температурой тела, и отрезвляла, позволяя вдохнуть побольше воздуха. Окно начало запотевать от дыхания парня, пока он задумался, и мир за стеклом начал размываться. Студент принялся легонько водить пальцем, словно по песку, оставляя линии, открываемые улицу снаружи от искажения. И правда, угораздило же его полюбить холод. Это как запретная любовь. Болезнь точно не одобрит это, вопрос лишь в том, когда она перестанет молчать. Он как вампир, который полюбил солнце. И чем он ближе к нему, тем скорее его погибель. -Ай! В безымянном пальце что-то резко кольнуло, приводя Яна за руку снова в реальность. Парень оглянулся, никого не было, только… кактус. Он такой маленький и какой-то серый, в этом странном горшке, который уже кактус перерос. Видимо только то, что он кактус и спасло его. Другое растение бы давно вымерло тут. Он один, колючками, расставленными во все стороны, пытаясь защититься от мира. Какая ирония, ведь так он не позволяет себе помочь. Этот маленький кактус показался Чонвону роднее всех людей в этом здании. Его не отпугнуть калючками, он понимает кактус. Что? Дожили. Теперь он с растениями общается. Ян еще не настолько одинок и сошел с ума из-за стресса чтобы доходить до такого. Решено! Надо срочно предпринимать меры и спасать себя и кактус. … Чонсон был прекрасен с очками, растрепанными волосами и карандашом за ухом. Его вид вовлеченного в работу, отзывался где-то в районе сердца электрическим током, а дыхание захватывало. Чонвон был настолько встревожен, что начинал ерзать на высоком непонятном стуле, похожим на барный, пальцами крепко ухватывая его края у своих бедер, когда Джей очень близко наклонялся, что-бы заправить за ухо выбившуюся прядь темны волос. Случайное касание кожи щекотило висок, и был отчетливо слышен мятный запах, доносящийся от обладателя пальцев на волосах Яна. Эту идиллию и концентрацию Джея не хотелось нарушать, но больше сдерживать в горле отчаянный позыв кашля не получалось. -Извини. Конечно же это вывело Джея из тотальной концентрации или как еще сказать порыва вдохновения, его глаза резко забегали, ища что-то. -Салфетку? В по-своему манерном жесте парень протянул Чонвону вещь. -Я надеюсь ты не соврал, что приехал на такси, и не шел пешком? Чонсон облакотился на рядом стоящий стол, складывая руки на груди, а на склонившейся голове возникло строгое выражение. -Нет, не соврал, просто кто-то использовал слишком много геля для волос и кажется у меня теперь на него аллергия. - высказался Чонвон, быстро находя что сказать и побыстрее заставить выражение лица хена расслабиться. - Я даже не использовал гель, это так, мист. И запах у него не сильный! - Можно мне уже в зеркало посмотреться? -Еще нет! Я кажется закончил с прической, теперь бы доработать рубашку. Джей легким касанием руки крутит тот самый стул в разные стороны, чтобы получше рассмотреть результаты своих трудов, затем останавливая под определенным углом, парень тянется за булавкой. -Как у тебя дела в университете? – задает вопрос Пак, пока увлеченно собирает ткань в рюшку. На эти слова младший криво усмехается, и хочет провести рукой по волосам, но Джей перехватывает его своим недоверчивым взглядом. -Я могу познакомить тебя со своим новым другом. – самодовольно заканчивает Ян, смотря на свои ногти. Джей пару секунд копошится над своим твореньем и наконец подает голос. -Другом? Конечно я за. – включая веселый тон, Пак становится за спиной парня, поправляя складки ткани там. – Как его зовут? Пальцы Чонсона создавали приятные волны мурашек по спине младшего, и ему пришлось призвать весь контроль, который у него был, чтобы не вздрогнуть, снова цепляясь за стул. -Минивон… -Как? Тело Пака интуитивно потянулось, чтобы увидеть лицо парня, очки сползли на нос, в мастерскую резко пронзил звук скрипа скорее всего дизайнерских ботинок, название которых Чонвон точно не вспомнит. Этот скрип заставил Яна почувствовать тревогу. Может он и вправду взболтнул лишнего? Не нужно было вообще что-то говорить. Хочешь поиграть Чонвон? Иди в комьюторный клуб или площадку во дворе. Зачем нужно было высовываться? Или парень стал настолько бесстрашным из-за сказавшейся на нем усталости после тяжелого дня пар и долгого сидения в мастерской университета своего парня, в качестве модели, хотя скорее подопытного. А все потому что, старший решил создать своему парню образ на новогодние праздники, собственными руками. Но затекшая спина, все время просящий живот о еде и сводящий с ума бесконечный близкий контакт Пака, вперемешку выдержать почти невозможно. -Минивон. -Это кто? – Джей выглядел со стороны сбитым столку и немного глуповато, когда поправлял черные очки с носа. -Кактус. Мой новый друг – Минивон. – Ян продолжал делится информацией о растении, заставляя придать своему выражению лица спокойный и немного серьезный вид, тем самым уходя подальше от не желаемой темы, сбивая старшего. -Я встретил пару недель назад в университетском коридоре. Как только мы посмотрели друг на друга, сразу поняли – это любовь. Сразу хочу успокоить, Чонсон-а, ревновать не следует, он все… -Ты так и не нашел друзей!? Чонвона резко схватили руки Джея, донося последние слова аж до той бесконечности, что есть у каждого из нас глубоко внутри, сокращая расстояние между их лицами. Джей всегда вспыльчивый, но иногда, с Чонвоном довольно редко, он переходит эту границу и может давить. Пак сам это прекрасно понимает, и в последствии его извинениям нет конца, но они к сожалению, не всегда могут поставить все обратно на места, потому что отчасти правдивы. Младший от такого вопроса начал кашлять, будто слова его парня застряли в глотке, как рыбная кость, и Пак сразу отстранился, немного сбавляя градус напряжения между ними. -Все нормально? – Уже спокойным тоном спрашивает старший. Ян быстро кивает, выставляя одну руку, которая без салфетки перед собой, в жесте, означающим, что с ним все хорошо. -Извини, я не хотел напирать. Просто беспокоюсь. Жизнь идет. Ты же не будешь все время один. Джей обходит младшего, останавливаясь перед лицом Чонвона и нежно, для поддержки упирает руки на бедра сидящего. Из-за того, что стул очень высокий, Ян даже в сидящем положении, находится почти на одном уровне со стоящим перед ним Чонсоном. -Ты говоришь, как моя бабушка. – младший несмело обхватывает кисти блондина и устанавливает зрительный контакт. -Это хорошо? -Не глупи, ты еще не настолько стар. Трудно выдержать всепоглощающий взгляд карих глаз в нескольких сантиметрах от его собственных, и парень опускает темную макушку на их сплетенные руки. – Я не один, у меня есть ты и Сону. - Как давно вы с Сону не виделись? Светлая макушка склоняется немного в сторону, заставляя пряди рассыпаться за ней, нежно осматривая парня перед собой. - Не знаю, у него пока дела. Новые одногруппники и все такое. Пройдет немного времени и все станет возвращаться на круги своя. -Хорошо… А как же я? Ян снова поднимает глаза и встретив другую пару карих, ищет в них ответы на вопросы. -А что ты, Джей? -Я тоже не смогу быть всегда рядом. Тело Яна неосознанно напрягается, в душе закипает что-то мерзкое, но на выходе превращается лишь в тяжелый выдох. И только когда эта уж больно острая фраза правильно переваривается Чонвон аккуратно обнимает Чонсона. -Я знаю. Однажды, один человек пообещал всегда быть со мной. И лучше не давать ложных обещаний, которые выполнить не сможешь, чтобы потом не унести резко половины всего живого, что есть в человеке вместе с собой, когда покидаешь его. Джей был немного в растерянности, о чем говорило мелкое дрожание рук, уже на талии Яна. Все эти годы, что они знакомы с Чонвоном, они медленно наблюдали как создается нечто шедевральное. И нет, это не один из эскизов Пака и не новая дизайнерская покупка от-кутюр, это их отношения. -Твоя бабушка любила тебя. -Я знаю. -Настолько сильно, что сама хотела верить в то, что никогда не покинет тебя. В небольшой мастерской парни обнимались, заполняя вокруг их периметр теплотой и заботой. Чтобы они делали без друг друга, если бы это была другая вселенная. Из щелей окон поддувал прохладный воздух. Снаружи незаметно стемнело, и комната осталась бы в полном мраке, если бы не полоса света, просачивающаяся из открывшейся от сквозняка двери в коридор. -Думая, уже достаточно поздно, - отрываясь от темных локонов, говорит Джей – давай, смотрись в зеркало и почапаем домой. -Но я все равно познакомлю тебя с Минивоном. – Чонвон уставился в Пака игривыми глазками, пока тот начал сборку своих швейных принадлежностей и не только. Кто бы знал, что университетская мастерская сможет каким-то непонятным, хотя, нет все здесь понятно, стать почти что домом. Чонсон за год обучения здесь, успел обустроить некоторые места под себя. Он работал здесь не один, Но другие прекрасно знали, чьи это вещи и не трогали. Не трогали конечно по разным причинам, но самая первая в этом списке, это – страсть. Джей обожал моду, тенденции, ткани, фактуры, сочетания до смерти. Он отдавал всего себя и этим выделялся среди многих. Он занимался не рукоделием и творчеством, он создавал искусство. Так что вполне мог себе позволить принести в комнатушку подушку, чайник, еду, даже где-то на глубине сумки есть средства гигиены, и не редко пользуясь ими, после усердной ночи пыхтения над проектами. -Я в этом не сомневаюсь. … Следующие недели стали для Чонвона невыносимыми, как и погода в Сеуле. Дети за окном раздражали своими криками, виной чему первый снег, пока Чонвон пытался хотя бы попробовать сесть за стол и начать выполнять задания, что он пропустил из-за своего низкого иммунитета. Не хотелось забивать голову кучей неинтересной информации, что еще и в добавок погружала в воспоминания о проведенных часах в стенах университета. Было как-то… грустно. Почему-то было трудно оторвать себя от окна и перестать завидовать людям на улице. Прислоняясь лбом к холодному стеклу, Ян создавал в голове снежную идиллию, вспоминая поход на каток. Как же хочется выйти из душной комнаты, с грудой тетрадей на столе, что за киллометр портят настроение, и засыпать себе глаза снегом, не чувствуя от холода ног, при этом чувствовать себя самым свободным человеком на свете. Чонвон лишь стягивает пальцами в кулаки, ткань домашних штанов, снова терроризируя свое, и так шаткое состояние, мыслью об обязанностях студента. Если бы учеба не была такой тяжелой. В моральном плане. Парень всегда относился равнодушно к школе и предметам, и считал ее просто рутиной, ведь не было особо никакого хобби, не было мыслей о реализации себя и о будущем. Если честно, то и сейчас тоже не особо, что поменялось, кроме двух событий: окончание школы и Джей. Заканчивая последний класс, ты немного теряешься, будто из-под ног землю выбивают, оставляя тебя в подвешенном состоянии. Привычная жизнь немного или много меняется. Это еще одна ступень в который ты входишь и навсегда оставляешь старую. А Джей это просто Джей. Просто парень, который одним своим видом показывает, что он “имеет право”, “может”, “хочет”, и “сделает”, “добьется”. Как все говорят: весь мир у таких как он. Он самый живой человек, которого только видел Ян. Ему не отнимать жизненной энергии, которую он излучает, вдохновляя других, в том числе Чонвона. Встрепенувшись, парень, массируя виски пальцами, направляется к столу, но звук уведомления телефона меняют его траекторию, и он садится на кровать. Уведомления от инстаграма никогда не раздражали так, как сейчас. Его однокурсники наверняка сейчас не забивают голову учебой, а наслаждаются прогулкой по первому снегу, потому что они не страдают бронхитом. Ладно, пожалуй, это перебор, конечно они учатся. Некоторые даже больше чем Ян, просто с ним что-то не так. Он себя разрушает, и понимает это, но просто кажется, момент, когда можно было повернуть назад не понятно, когда упущен, и остается только дальше жить по накатанной. Парень усаживается на стул, забирая телефон с собой, и начинает бороться с собой, собирая мысли и чувства в коробку в голове и старательно закрывает ее, чтобы дать себе время, хотя бы до окончания домашней работы. Дожить до пятницы оказалось тяжелее, чем можно было подумать. Делать шаг за шагом, через этот непокладистый тернистый, душный, ну вы поняли, путь: ранний подьем, универ, дом, спать и так по кругу. Как у всех. Вот сейчас бы очень хотелось заболеть и чем-нибудь похуже бронхита, нежели терпеть все это. Наконец, свобода! Ян бы обязательно обрадовался, если бы силы были, в отличие от лучезарного Сону, который даже немного этим бесит. Но не нужно портить момент другим, если даже ты не в нем. Пожалуй хватит таких “пафосных” мыслей. -Как забавно, что ты теперь заводишь друзей-какусов. Знал бы, тоже бы поступил в этот университет. -Это не забавно. Это немного ненормально. Сону перекидывает искрящийся взгляд, отражаемый теплые уличные фонари, на Яна, идущего рядом под руку, шурша снегом. -Я бы не прочь, променять некоторых особ из моей новой группы на кактусы. Последние слова Сону теряются в шуме проезжающих машин, стоило выйти парням на новую дорогу. Чувство было мерзкое, томное, хоть Ян так сильно до этого желал выбраться на улицу. Будто рутинные дела выпили все живое внутри и все чувства не находят внутри никакого отклика. Будто это сон, Странный сон. Чонвон с Сону стали реже видеться и теперь очень трудно связать нить разговора. Вроде знают друг друга давно, но стоило сделать небольшой перерыв как будто стали незнакомыми людьми. - Мне жаль, что я не смог навестить тебя, пока ты болел. – Хмурится Ким в весьма милой своей манере, надувая губы. - Все в порядке, мне не привыкать. Ян понял только через несколько секунд, после сказанного, в каком резком стиле он это сделал и сразу предпочел проясниться, зная впечатлительного друга. - То есть, не стоит себя этим коробить. Я ведь все время болею. Лицо Сону сразу смягчилось, видимо, если бы младший не разьяснился, у друга осталась легкая обида. - Чонвон, мой дорогой друг, неважно сколько раз и как часто тебе плохо, ты имеешь право получать заботу и беспокойства о себе. Чонвон знает, он просто не чувствует этого. Почему-то слова Сону кажутся фальшивыми, и нужны просто из ситуации. Как можно доверять другим, когда не доверяешь себе? Как много воды утекло в эти осенние месяцы, раз Чонвон почти не чувствует близости к Сону? Снег вокруг стал раздражать и хотелось чего-то большего, смотря в темень, открывающуюся за многоэтажными домами. Пауза тянулась весь оставшийся вечер, поэтому Ян, придя домой, почувствовал сильную усталость. Может он просто снова заболел? Поэтому не мог втянуться в разговор с Сону? Тело будто пронзил холод, а сознание впало в ступор. В голове что-то прокручивается все время, но не разберешь. Это как кошмар, от которого невозможно проснуться. Ты кричишь, но звука нет. Парень медленно делает шаги к ванной, желая окунуть лицо в воду. Кто смотрит в зеркале на тебя? Какой-то парень, это не он. Он не похож на себя. Уж точно не глазами. Руки начинают трястись, а страх медленно залезать за шиворот мелкими мурашками. В квартире темно, ведь вечер. А где его мама? Он не помнит куда она должна была уйти. Вода обволакивает кожу лица, забирая кислород, попадая в нос и щиплет глаза из-за хлорки, что есть в жидкости. Все равно приятно. В темном пространстве квартиры раздается свист, на что тело реагирует резким поднятием головы, а пальцы рук затапливает жаром, несмотря на то, что вода из крана бежит ледяная. Что это было? Медленно выходя из ванной и нащупывая включатель, глаза обводят каждый уголочек кухни в поисках источника шума. Прозрачный электрочайник с грязными стенками на столе, пустая раковина, открытая форточка. Показалось? Скрипя ламинатом, Чонвон ступает на мягкий ковер своей комнаты. Не снимая одежды с прогулки, ведь тело манит прилечь, парень касается головой подушки. Водоворот в голове усиливается, все серые краски сумерек смешиваются между собой в еще больше непонятное серое пятно и остается только пустота и сопение больного носа. … Просыпаясь, Чонвон сразу пожалел, что сделал это. В голове будто все ночь кто-то сверлил, судя по боли и шуму, которые там ощущаются. Нехватка кислорода заставляет резко открыть глаза и инстинктивно приподняться, вдыхая воздух ртом как можно больше. Закапывая нос, Ян чувствует, как весь вспотел. В голове исчезли какие-либо воспоминания о вчерашнем дне. Внутри сидит только что-то мерзкое, напоминая о вчерашних последних часах. Дома снова никого нет? Когда парень последний раз виделся с мамой? Чистя зубы и умываясь, пытается прийти в себя, и ноги машинально несут его на кухню, за стаканом воды. - Чонвон? Проснулся? Яна как водой окатывает от внезапных чужих слов. Оборачиваясь к кухонной мойке, парень не понимает почему не заметил мать, или хотя бы звуки моющейся посуды. - Ты вчера забыл принять лекарства. От все еще стоящего сына не было ответа и мать повернулась сама к нему, изучая его измучанный вид. - У тебя что температура? Мать сразу откладывает посуду и придвигается к парню, ложа свою мокрую, пахнущую мыльным средством руку, к его лбу. Чонвон отстраняется от неприятных ощущений, что-бы не делать своему моральному чувству еще хуже и спешит успокоить маму. - Все в порядке, просто сон плохой снился. Наконец расцепляя руки матери, он наливает себе долгожданной жидкости в стакан и принимается жадно пить. - Тебе нужно поесть, ты совсем похудел. – мать снова возвращается к своему делу, но при этом не оставляя сына в покое, обеспокоенная его внешним видом. - Какой был такой же и остался. – Ян, неся в руках уже второй по счету стакан воды, бесшумно выходит из комнаты. – я обязательно поем, только проснусь немного. - И не забывай лекарства. Как бы его мать не хотела идеальной семейной жизни, у нее все никак не получалось. Поэтому, она, как и все члены семейства живущие рядом, приняли для себя немного другой закон: “Живи как можешь, выживай.” Что особенно касалось Чонвона в плане здоровья. Парень даже думать не может о горе несчастий, что ждет его за рабочим столом, поэтому спасает себя от него телефоном. Куда-то Джей пропал. Первое что пронеслось в голове у Чонвона, стоило взять в руки смартфон. Они не виделись дня два, а не перекидывались сообщениями уже как день. Если они не видятся вживую, то обязательно поддерживают связь через социальные сети, так что расхождение из их принципа заставляет Яна немного напрячься. Может и не немного, ведь парень уже набирает звонок Чонсону. Потом еще один, и еще, потому что никто не отвечает. Не мог же он потерять свой телефон где-нибудь. Задумался о своих гениальных планах и выронил. Со всеми же бывает. Даже с такими идеальными людьми, как Джей. Надо просто немного подождать. Переводя взгляд на верхнюю область телефона с временем, парень замечает, то сейчас только девять утра. И пусть все великие святые скажут, что это совсем не рано, а даже почти обед, Чонсон плевал на них, и частенько любил спать до обеда. Успокоив себя своими догадками Чонвон немного задерживается в инсте, а затем встает исполнять просьбу матери, что позавтракает. Под вечер ответа от Джея все так же не было. Если бы он провалился сквозь землю, и то бы нашел способ сказать об этом своему парню. Вот так просто исчезать не в его стиле. Но у Яна терпения много. Поэтому он ждет до следующего утра, что ничего не меняет. С плохими мыслями Чонвон вынужден отправиться в универ и держать себя под контролем, чтобы не сорваться посередине урока и не бежать прямиком к Джею домой. Он это и делает, как только заканчивается последняя пара. Добегает сломя голову до нужного уже уезжающего автобуса, наплевав на свою болезнь и игнорируя кряхтения, доносящиеся из горла. Еле живой, похожий на призрака, парень доходит до нужного четырнадцатого этажа, именно доходит, потому что какая-то несущественная или существенная сволочь сломала лифт. И теперь горло горит настолько, что дышать удается через раз, а ноги все-таки подкашиваются и парень оседает на грязный пол, подле квартиры Пака. Нужно отдышаться, ведь с таким бледным лицом и слезами на глазах от удушающего дискомфорта, не хотелось показываться на глаза вообще кому-либо. Ноги подкашиваются, и парень оседает на плитку коридора, пока перед глазами пляшут белые пятна, а ногти царапают твердую поверхность. Унять приступ кашля не настолько страшное, как попробовать поймать в голове мысли зачем он тут сидит и пытает не откинуться по нескольким причинам. Наконец, отсидев пару минут, Чонвон, абстрагированный от мыслей вообще, тыкает кончиком пальца на кнопку звонка. Сейчас дверь откроет Чонсон и Ян выскажет ему все, что мешало нормально жить последние несколько дней и заставит прояснить ситуацию. Дверь то открывается, но не Джеем, в проеме двери показывается лицо его матери. В какой-то момент оба понимают, что их молчание затянулось. - Здравствуй, Чонвон. – ее голос и лицо ничего не выражают, но все портит нервный глоток. – Может ты зайдешь? Ян как во сне, лишь машинально кланяется вместо приветствия и проходит в дом. Атмосфера в помещении напоминает серую дымку, которая заполняет глаза, или может в прихожей просто было темно. Парень бывал здесь не так часто, чтобы сказать является ли гробовая тишина привычной в этом доме, что больше путает его разум, погрязая в ней. Еще больше мрачности добавляет тяжелый интерьер, что заставляет чувствовать себя непривычно. Чонвон стоит как вкопанный и не может пошевелится, не то что пройти внутрь, пока ловит на этом женщина, впустившая сюда. -Чонвон, проходи на кухню. Коротко брошенная фраза, казалось застыла в пространстве и начинает призывать за собой волну страха. Женщина сразу ушла в другую комнату, будто испарилась, пока Ян быстро снимает обувь не слушающимися пальцами, и аккуратно ступает по темной блестящей плитке. Пока легкие не привыкшие к странному тяжелому дурманящему запаху, еле принимаю кислород, глаза зацепились за знакомую дверь комнаты Джея, которая была закрыта, но один ее вид помог вдохнуть чуть больше воздуха. На кухне его место сразу определил стакан воды, с тихим звоном приземлившийся на стол. Студент шел медленно, почти беззвучно, оглядываясь назад и готовясь к чему-то. Мать Джея так и не села за стол в отличие от Чонвона, у которого не было выбора, и пододвинула стакан чуть ближе к нему, чтобы чуть убрать лишнее стеснение. Но честно говоря парень не знал, что бы вообще могло разрядить эту давящую атмосферу. -Чонсон сейчас спит. Резко нарушив тишину, приглушенным голосом проносятся слова из губ женщины, заставляя Яна вздрогнуть от неожиданности. Вся эта нагнетающая ситуация не представляет из себя ничего хорошего и заставляет заранее быть начеку. К чему все это? Если Джей дома, то почему не вышел и не встретил его? Почему не отвечал на звонки и собщения, почему пропал? Много всего непоняьного, особенно напрягает еще аккуратный подход к Яну. Будто она пытается что-то обьяснить, что-то явно не очень хорошее и подготавливает парня к этому. Любой бы почувствовал неладное в ее манере и жестах, особенно замаскированное отчаяние в глазах. -Он в порядке? Я не мог с ним связаться несколько дней и решил прийти. Чонвон аккуратно произносит предложение боясь спугнуть то ли маму Пака, то ли за ту ниточку реальности, за которую он держится чтобы не потерять самообладание. Он смотрит в лицо собеседнице пытаясь вытянуть как можно больше информации сразу, затянутость с ответами начинает раздражать. -Чонсон проходил кое-какие обследования в больнице. Женщина выждала паузу, чтобы Чонвон мог уложить информацию у себя в голове и все не спешила продолжать свой рассказ. Ян ухватился рукой за стакан воды, переваривая услышанное. Значит Джей был в больнице? Но это все равно не обьясняет того, почему он не отвечал. Только если это не что-то серьезное. Но он же сейчас дома. Будь все совсем плохо, он не был бы здесь, верно? Нет, это еще более странно, его парень здесь, но Ян будто не может к нему прийти. -У Чонсона ретроградная амнезия. Ян, даже не заметив, когда опустил взгляд вниз, вновь поднял его и усталым взглядом, не видящим нечего уставился на женщину. Амнезия? Это кажется связано с потерей памяти? Джей потерял память? Это как? Он что, не писал Яну потому что… забыл? Подождите, как так? Он мог забыть Чонвона? Чувство будто душа Яна отделилась от тела, он его не ощущает совсем. В голове пусто, слишком тихо даже. Затишье перед бурей. Парень не двигался, побледнел как приведение и только дрожащие руки говорили о том, что он еще жив и может двигаться. Дышится через раз, а виски сильно сжались, доставляя странную тягучую боль. Женщина, видя состояние Чонвона медленно придвигается к нему и берет его холодные руки в свои. Парень фокусируется свой взгляд на теперь уже не скрывающую отчаяние пару карих глаз на против. -Чонвон, с ним все в порядке. Ты можешь к нему прийти. Просто… Просто он нас забыл… Не нужно было договаривать фразу, чтобы понять. Губы матери Джея замерли и на несколько секунд безмолвно задрожали. Она встала и притянула Яна к себе, обняв. Женщина хотела поддержать парня хоть так, или просто не хочет показать свои эмоции, пронзившие ее лицо, спрятавшись где-то возле макушки Чонвона. С этого момента какая-то деталь внутри сломалась, и на остальной рассказ женщины он машинально кивал, стараясь делать видимость, что все под контролем, не только ей, но и себе. Не очнулся, пока шел невесомыми шагами к той самой знакомой двери, а в голове эхом звучал голос мамы Джея. «Несчастный случай. Травма при падении. Потеря памяти.» Он неосознанно остановил поток мыслей, наверное, чтобы не травмировать себя еще больше, глупыми, но страшными предрассудками, пока дрожащие руки дотрагиваются до дверной ручки и тянут на себя. Последний вздох. Казалось мир остановился, а земля сделала несколько тысяч вращений за раз, когда в поле зрения появляется знакомая фигура со светлыми волосами. Парень не стучал, но и этого не нужно было, чтобы обратить на себя внимание лежащего до этого на кровати человека, смотрящего в стену с огромной картиной, которую украшали темные кляксы. Спокойный, даже немного отстраненный взгляд карих глаз осматривает Чонвона, поднявшегося на локтях, будто видит впервые. Хотя может и не будто… Черт! Чонвон ни двигается, так и стоит у двери, отчаянно борясь с чувствами внутри. Ему страшно, нет он умирает. С каждой новой секундой в нем точно что-то умирает, съедаемое безысходностью и жалость, то ли к парню перед ним, то ли к себе. - Джей… Чонвон старался чтобы голос не дрогнул, но приложи он чуть больше к этому силы и стойкости, точно бы свалился на пол прямо сейчас, в этой комнате. Послышались звуки, и Джей садясь на край кровати, подает голос. -Ты меня знаешь? Что это? Его голос слишком спокойный. Эти слова бьют точно в цель, почти уничтожая Яна. Он так боялся этих слов. - Я Чонвон. - Приятно познакомится. – Джей встает и подходит в застывшему парню и протягивает руку. -Видимо мы были друзьями? И просто пожимает ему руку, без шуток и своих любимых ножниц. В запертой собственной комнате, лавина всех чувств, накопившихся за день накрывает его с головой, принуждая захлебываться в слезах. Он позволил случится этому только сейчас, когда остался наедине с мыслями. Чувствовал, как капли доходят до подбородка, а затем падая на серую толстовку, впитываются в нее, оставляя темные разводы, при этом лицо оставалось спокойным. В горле очень саднило, но что-то будто мешало прокашляться. Чонвона мучали вопросы. Как такое могло произойти? Вот так внезапно? Как теперь вообще воспринимать Джея? Часть его личности полностью стерта, та часть его жизни где был Чонвон. Он ничего не помнит после приезда в Корею. Даже появился акцент в речи. Такое ощущение, что Чонвон и вправду попал в параллельную вселенную. Где его Джей? Почему он исчез? Немного примитивное сравнение, но будто у тебя в игре слетел уровень и приходится проходить все заново. Кажется, это будет очень тяжелая зима… … - Джей, это Хисын – твой одногруппник и хороший приятель. - Привет, Хисын. Парень хочет протянуть руку, но Чонвон его останавливает. - Я не Хисын, я Сону. – неловно улыбается розоволосый. Джей тоже кривит подобие улыбки и заводит руку на затылок. - Надеюсь я привыкну к корейским именам. - Не волнуйся привыкнешь, ты ведь уже делал это. Озвучивший свои мысли Хисын кладет одну руку на плечо Чонсона таким привычным действие, что фраза, звучащая ранее, становится уже не такой странной. - Ребят, прохладно стало, может мы с Сону сходим за чаем? Предлагает Чонвон указывая на что-то пальцем позади себя. Он хотел оставить Джея и Хисына наедине, чтобы Пак чувствовал себя комфортнее и мог спросить что-то у Хисына. Джей вопросительно смотрит на улыбающегося Чонвона, то ли пытаясь понять, о чем тот думает, то ли вообще не понял, что он сказал, а потом добавил: - Тогда мне латте. Джей и его страсть к сладкому осталась. Подходя к кассе за напитками, в Чонвона прилетел вопрос от Кима. - Чонвон, а долго Джей будет таким? «Не дольше чем мое существование» подумал младший и потянулся чтобы забрать теплые напитки. - Врачи сказали, что процесс восстановления воспоминаний у каждого индивидуален. Сону, забрав одну половину стаканов, поспешил нагнать отдаляющего о него Яна, пока тот пару секунд простоял задумавшись, над ответом друга. - А ты как думаешь? - Что думаю? - Сколько времени может уйти? Чонвон бы никогда не мог подумать, что несчастья могут сближать, по крайней мере в его вселенной. Их дружба все сводилась на нет, как вдруг старший стал таким прилипчивым и много болтал. Нет, он конечно всегда много говорит, но сейчас, он будто вышел на новый уровень. - Я ничего не думаю Сону. - вышло немного печальней, чем хотел Чонвон. – Понимаешь, я не хочу на что-то надеяться. Но в то же время, не собираюсь опускать руки. Вот как-то так. Ян поднимает глаза на Кима, а тот улыбается, только не как всегда, а более… мягко? - Если бы мои руки не были заняты, я бы обнял тебя. – пока розоволосый говорил, в его глазах плясали искорки. - Думаю мы может обойтись и без этого… - младший наигранно отодвигается в сторону, чуть не расплескав жидкости в руках, пока Ким смеется. – но я тоже люблю тебя. Не нужно было даже смотреть на Сону, чтобы понять, что он очень растрогался от его слов. В поле зрения появляются две фигуры, которых они оставили, уйдя за напитками. Яну стало легче, увидев он, как парни рассказывают что-то друг другу, а не сидят в тишине. Кажется, оставить его с Хисыном была хорошая идея. - Как тебе прогулка Джей? - Сеул оказался красивым городом. И очень отличительным от штатов. Может поэтому судьба стерла мне память? Чтобы я смог заново полюбоваться им? Смех парней заполнил снежный коридор меж домами, в полутени, лишь подсвечивая редкими фонарями, от чего отчетливо был виден падающий снег. - Что на счет Хисына? Вспомнил его? – Ян немного склоняет голову, открывая новую площадь волос на голове, еще не покрытую снегом, и заглядывая Чонсону в глаза. - Ну только то, что он суперталантливый. - Ого, вот это да. Слыша медленные шаги по снегу, и спокойную атмосферу, Ян вспоминает о старых прогулках, со старым Джеем. - А как мы с тобой познакомились? Вопрос сбивает тишину и поселяет в голову младшего новые мысли. - Оу, это было в школе. Ты только приехал из Сиэтла. Ты был в классе на год старше моего. – теперь очередь Джея заглядывать в глаза младшему, неосознанно, увлеченно слушая. – И мы с тобой как-то попали в школьный хор. Звучит конечно лучше, чем есть на самом деле. Чонсон лишь хмыкает и берет Яна под руку, на что пару секунд удивляется, но скорее скрывает, стараясь держать спокойное лицо. - «Cross the line» - эта произведение, которое нас познакомило. Будто звучание родных слов всполыхнуло Пака и он сильнее прижал руку Чонвона. - Ты очень хотел себе определенный отрывок, но его дали мне, и твои попытки все время тянуть руку были напрасны. - Йа, ты так говоришь, будто это выглядело нелепо. Сердитое выражение Джея чуть рассмешило Яна, и он не смог этого скрыть. - Как бы это не выглядело, но той части ты добился. Добился даже больше, чем просто той части, ведь сердце Чонвона также было отдано Паку. - Как я заставил тебя отдать мне тот отрывок? Чонсон подхватил веселье Яна, наигранно прижимая руку к груди. - Об этом расскажешь мне сам, когда вспомнишь. Чонвон совсем расхохотался, когда глаза Джея сердито округлились и стали большими, а рот открывался безмолвно, показывая шок. - Ян Чонвон, за это я могу попросить отдать мне твою душу. Младший бы ответил, что она давно принадлежит ему, но не хотел выводить их наконец то наладившиеся отношения снова в неловкость. … Чонсон на лечении и дома. Чонвон на учебе. Их встречи становятся все реже и реже. Исчезла их связь и привязанность. Будто в буквальном смысле они стали незнакомыми людьми, вычеркнув из жизни друг друга. - Память - способность сохранять восприятия и представления после момента переживания… «Интересно, как там Джей?» Это все мысли Чонвона на данный момент, даже находясь на паре. Он не может перестать об этом думать, хоть и знает, что от него зависит не многое. Но не попытаться не может. Он просмотреть кучу информации в гугле и ютубе. Даже в библиотеку заглянул. Будущее Чонсона так и осталось покрыто туманом, как и его воспоминания. - «сила оживлять в душе идеи, которые после своего запечатления исчезли или как бы улеглись в стороне, скрывшись из виду». – продолжал голос лектора - «Память, так сказать, арсенал наших идей». А что если место их последней встречи? Тело нагревается от адреналина, прилившего от этой идеи. Каждая клеточка тела хочет ее воплотить и вернуть старого Джея, его Джея. - Ало, Джей, мы можем сегодня встретиться? В коридорах немного шумно, но Яну это не мешает, ведь он отчаянно прислушивается к звукам с «того провода». - Привет. Я сейчас в больнице на процедуре. А позже встречаюсь с Хисыном. Он обещал мне что-то показать. От этих слов в глазах потемнело. Грудную клетку что-то сдавило. Отчаянный кашель заменил все слова. - Чонвон, ты в порядке?! Как он может быть в порядке? Амнезия пака выбила у него из-под ног землю, оставляя в подвешенном состоянии до сих пор. Его парень даже не знает, что он его парень. Он просто не помнит. После пар, выйдя на улицу, он делает смертельный в какой-то степени для него вздох. Горло и носовая полость сразу раздражаются, но Яну все равно, пусть хоть так выльется его боль. Чонвон сложился пополам, падая руками на холодный асфальт со снегом. Не смотря на обративших на него других студентов, он бросился бежать. Весь мир смазался в отрывки домов, машин, и людей. Чонсон не прежний. Многое поменялось. Ужасное чувство на интуитивном уровне. Оказалось, человечсские чувства так легко разрушить. Не в силах бежать дальше и задыхаясь парень решил остановится в каком-то заснеженном дворе на скамейке. Это была первая настоящая истерика с тех пор как Джей получил травму. От этого осознания почему-то стало даже легче. Он столько времени терпел. Было не справедливо так издеваться над самим собой. Его окончательно добил внезапный страх, что теперь все может быть по-другому. Кого выберет новый Джей? Может ему вовсе не нужен Чонвон? Что если, Хисын сможет заменить его? Ян и вправду вдруг попал в чужую реальность и не знает, как вернуться обратно. Была бы просто кнопка отмены, которая благополучно вернула память Чонсону, но нет. Ее нужно искать. Искать этот переключатель в местах, людях, в ощущениях. Слишком много значений вероятности в благополучном исходе. Что делает выздоровление практически невозможным. … Чонвон поднимает голову сразу, как только слышит выученный звук ботинок по кафелю больницы. Тех самых, которые скрипят, и Ян не помнит их бренда. - Не нужно было сюда ехать в будний день. Я и сам до дома дойду. Джей озадачено улыбается, приблизившись к вскочившему младшему. - Я просто хотел с тобой прогуляться. Теперь Пак по-другому начинает улыбаться, будто разгадал план главного антагониста этого мира. - Снова хочешь отвести меня в какое-то место? - А ты не промах. Раскусил. Брюнет берет «друга» под руку, и они не спеша направляются к выходу, по дороге застегивая куртки. -А ты уверен, что это моя мастерская, а не комната? Здесь больше бытовых вещей, чем швейных. Чонсон крутится по всей мастерской с любопытством осматривая каждый уголок. - Ну никто и не отрицал, что ты здесь почти жил. У Яна на душе так странно сейчас. Он будто пытается познакомить двух Джеев из разных временных миров. Это напрочь ломает некоторые установки в голове. Скрип шкафа, а затем и голос Пака обращают на себя внимание. - Что это? Это я сшил? Чонвон подходит ближе и ему на глаза попадается та самая рубашка, которую ему так и не дошили. - Ого, а я не так уж и плох. На лице Джея расплывается горделивая улыбка? В голове младшего просто абсурдные мысли, которые ломают голову, и он блокирует их, сосредоточившись на одном очень важном волнующем ему моменте. Чонсон так, по-старому смотрится с этой рубашкой ив этом месте. Парень никогда бы не подумал, что будет так рад в мыслях слову «старый», и совершенно в другом ключе. - Ты шил эту рубашку на меня. Этим он привлекает старшего, все так же державшего вещь, на себя. По выражению лица, в голове у него сейчас явно происходили какие-то процессы. - Если ты проверишь у себя в комнате в шкафу крайнюю вешалку, то найдешь там свою рубашку. Младший выждал немного, давая блондину пораскидать мысли и заглядывая в самые глаза продолжил. - Мы встречались, Джей. Молчаливая дорога домой, посеяла в их отношения неловкость. Ян не мог не сказать. Это было бы даже не честно, по отношению к Чонсону. По крайней мере так считал младший. Он должен был сделать все, что только мог, чтобы так сказать наверняка, и чтобы потом не жалеть о чем-то. На мосту, прям под ледяным катком они синхронно остановились, устраиваясь по удобнее на узорчатом заборе, в предвкушении разговора. Чонвон после признания словно выпал из реальности, и теперь все ему казалось сюрреалистичным. Он будто признался во второй раз, но его отвергли. Или же, будто он заставляет любить себя Пака. Чонсон молчит, а Ян отвлекает себя любуясь катанием детей на коньках. Дети выглядят свободными и веселыми. Их лезвия грациозно скользят по льду, оставляя резные узоры за собой. Хочется так же закружиться на коньках и почувствовать холод. И кружиться, и кружиться, и кружиться. И так целую вечность… Чертов лед! - Хочешь покататься? Вопрос прозвучал с выделением второго слова. Кажется, брюнет завис, засмотревшись на коньки. И сколько Джей так на него смотрел? Долго? - Не в этот раз. Односложно отвечает Чонвон, запуская нос в шарф на шее, и смотря на собеседника из-под лобья. Пак все продолжает кидать свой карий взгляд от детей на Яна. - Слушай, я не хочу на тебя давить. Поэтому какое бы отношение у тебя ко мне не сложилось – я приму. А если нужно время, я никуда не тороплю. Джей немного топчется на месте, пряча глаза в сером снегу под ботинками, а потом утыкается своим серьезным взглядом куда-то позади парня напротив. - Все нормально. Это правда обо мне, и какая бы она не была, я должен ее знать. Нет, я имею право ее знать. Чем больще у меня будет информации о себе, тем быстрее будет мое лечение. Но… Чонвон тускло улыбнулся, взглянув на блондина. - Сейчас я ничего не могу обещать. … Еще один рванный вздох, продолжающийся в затянувшемся кашле. На глаза выступили слезы. Все происходящее до сих пор кажется сном. Но парень усердно продолжает пытаться зашнуровать конек. Пальцы стали настолько красными от мороза, что кажется, вот-вот треснут с багровыми ручьями. Наконец, неустойчиво вставая на оба лезвия, Ян располагает на видавшего жизнь портфель колючее растение. Он сам до конца не знает зачем принес с собой тот кактус. Что-то внутри поддаваясь волне мазохизма вытекло в садизм к окружающим. В данном случае к Минивону. Он внегласно нарек его своим друг, вот и тянет на дно вместе с собой. В то же время кактус вселял непонятную надежду. Будто кто-то присматривает за ним. Или скорее он сам таким образом напоминает о себе, находя в колючем друге отголоски себя, воспоминания, уверенность. Разрезая лед лезвиями, снег забивается под ноги и затормаживает движение. Чонвон летит – размахивая руками в разные стороны, стараясь удерживать равновесие. Сердце так сильно колотиться, будто нельзя медлить ни на секунду. Вот он – лед. Так близко. Но хочется еще ближе. Соединиться с ним воедино и пойти ко дну. Очень страшно кататься. Кажется, если упадешь – разобьешься намертво. От этого и адреналин вьется в теле. Чонвон никогда не считал себя авантюристом, да и, пожалуй, никто не скажет и сейчас, но ему хочется верить, что он сломал этот мир и превзошел его. Свежий морозный воздух убивает легкие, умертвляет парня с каждой новой секундой, а люди на мосту продолжают свое движение, мир не остановится, хоть убейся трижды. Яну кажется прошла целая вечность, как он утром пришел на открытый каток на речке, вместо пар. Немного темнеет или это просто разум уже изживает себя? Каждый в течении нескольких часов смотря на кактус, он ни капельки не меняется. По крайней мере внешне. Но не известно, что будет, когда принести его домой, назад в эти тепличные условия, после суровой обстановкой. Так и Чонвон не знает, что он чувствует. Ни в теле, ни в голове. Он лежит на льду, немного в стороне от остальных катающихся и сам не поймет дышит или нет. Знает только, что, должен вернуться домой к семи. Сидя в теплой ванне дома Ян совсем раскис. Зайдя, сначало вообще не мог определить температуру воды, а фиолетовые губы и красное лицо вгоняет нагоняют отвращение. Сознание все никак не выплывает, будто жидкость, выходящая из носа, и что сидит в легких добралась и до мозга. Сидя в ванне глаза слипаются, и все кажется, как в бреду. Он вообще не понимает, как добрался до дома. Выложил коньки обратно в подарочную упаковку и сразу потянулся в ванную. Может хотел успокоиться? Вода, как он понял хорошо на него влияет, по крайней мере ментально. Откинув голову на бортик и немного повернув в бок, для удобства, видит кактус, так и оставленный у порога. Яна тоже оставили, дали коньки и попрощались. Конечно это не так, просто слишком больно. Глаза совсем слипаются, и появляется образ беловолосого хмурого парня чем-то черном и конечно же скрипящих дизайнерских ботинках. Джей улыбался, протягивая красную коробку под грохочущие фейерверки в небе. Ту самую коробку, в которой лежит причина сегодняшнего прогулаь пар и прогулки кактуса. «- А что, ты готов поменять свое решение, и купить мне коньки? - Запиши себе в файлик в черепной коробке, что пока я жив, этому не бывать.» Парень тускло смеется, вспомнив слова Джея. В ту новогоднюю ночь он незаметно убил самого Яна, разделяя мир на «до» и «после». Чонсона больше нет. Нет того, кого он знал. Тот человек ушел безвозвратно, оставляя вместо себя кого-то похожего. «Мы продолжения нас прошлых. А прошлое это воспоминая. Например, Чонвон из другого мира не встречал никогда Джея. Вот скажи мне, это будет один и тот же Чонвон?» Как же. Парень не знает такого Чонвона, но за что ему такой Джей? Это больнее в тысячу раз. Как любить кого-то, вместо быть любимым. Чонвон медленно закрывает покрасневшие глаза и плавно уходит под воды, чтобы хоть как-то перекрыть нарастающий шум в голове и неприятные ощущения от холодных мурашек по телу. «Я тоже не смогу быть всегда рядом. -Я знаю. Однажды, один человек пообещал всегда быть со мной. И лучше не давать ложных обещаний, которые выполнить не сможешь, чтобы потом не унести резко половины всего живого, что есть в человеке вместе с собой, когда покидаешь его.» Потеря бабушки прошлой зимой оставила неизгладимый отпечаток внутри Яна. Это была первая потеря близкого человека в его жизни. Очень близкого. Он большую часть своей жизни провел именно с бабушкой, пока родители были вынуждены пропадать на работе. В худшие дни его жизни, когда он неделями мучился от болезни, его спасало только присутствие родной бабушки. В лучшие дни, она защищала его от ненастья, отдавая всю себя и укрывая внука в созданном ею безопасном мире. Благодаря бабушке он сейчас там, где есть, тот, кем стал. Он долго не мог свыкнуться с тем, новым миром, где нет того, кто все время был рядом. Да что там, до сих пор не свыкся. И, наверное, чувство нехватки чего-то и неполноценности уже никогда не уйдет, вечно тащась за ним шлейфом. Но он оказался глупцом, потому что мог все изменить. Закрыть ту дыру, то пустое место возле себя другим человеком, но не менее близким и значимым. В тот самый день смерти бабушки, когда Яна медленно покрывали множество пушистых снежинок в темном дворе возле дома, Чонсон не позволил им добраться до сердца парня и сделать что-то непоправимое. Сейчас некому спасать Яна от воды, которая вот-вот норовит добраться до груди парня, заползая в тело, душу. … Сидя в несильно людном коридоре по левую руку с капельницей Ян тупит глазами в стену. Светлые лучи, попадающие через окна в помещение, иногда меркнут из-за проходящих мимо людей в белом. Брюнет не торопя опускает голову и взглядом мажет по пластырям покрывающие его руки от прошлых приемов терапии. Здесь ничем не лучше коридоров университета – люди есть, но еще более одиноко. Хоть он и застрял в палате с мужчиной на вид лет тридцати или где-то так, на глаза точно попадался мальчик немного младше Чонвона. Но подойти к нему и начать беседу в мыслях отзывалось неохотой. Кажется, будто если пустишь здесь корни, то больше не выберешься наружу. Это место не будет таким уж неприятным, а значит больше не будет нужды так не желать суда попасть в возможный «следующий раз». Ощущение дежавю нахлынуло, когда светлую плитку разрезали абсолютно черные лакированные ботинки, в которых он узнал те самые «скрипящие». После время длиною чуть больше недели, казалось обладатель дизайнерской обуви бесповоротно изменился, и дело не только в его теперь темных локонах. Взгляд, что полосил по больничному коридору был будто незнакомым, по крайней мере Чонвон раньше не замечал такого. Но в груди что-то шевельнулось, ведь теперь Чонсон пришел к младшему, а не на оборот, а это много стоит. Немного подняв свободную от капельницы руку, в приветственном жесте, Чонвон обратил внимание пришедшего на себя. - Это что, фрукты? - Ага, это проблема? Пак осекся так и не дойдя до Чонвона. - Нее, я просто рад, что это не мятный шоколад. Чонсон все же присел рядом, не желая нависать над парнем тенью. Гостинцы перешли в руки «больного», точнее руку, ведь другая все еще была под капельницей, поэтому поняв это, Джей снова неловко вернул пакет себе в руки. Чонвону тоже стало неловко, не знал, что спросить у старшего и о чем он вообще может думать. Злится на него, сочувствует, разочарован, в негодовании, или вообще не в курсе. - Я тоже не люблю мятный шоколад. - Я знаю… Младший сам не знает зачем сказал это, вырвалось само. Он не знает каким образом Джей узнал, что он в больнице и вообще почему. И надеется, что тот не станет расспрашивать. - На сколько ты здесь? - До конца месяца, наверное. Джей тушуется. Кажется, не стоило спрашивать. Он уже себе все пальцы перецарапал, от того, что некуда руки деть. Он мельком поглядывает на капельницу, что в стороне и тихо вздыхает. - Я не знал, что ты болеешь. Забыл. В других случаях это звучало бы смешно, но не сейчас. - Не ты меня на лед тащил. Не поднимая головы бормотал Чонвон, пряча пальцы в рукавах. - Хочу извиниться. -За что? С не скрываемым удивлением Пак впился взглядом в младшего, а руки сами разомкнулись и пакет с гостинцами шлепнулся на пол. - Что ожидал от тебя того, что ты не можешь мне дать. Что до сих пор жил в прошлом. Что обижался на старого Джея, который бросил меня. Чонсон снова укладывает пакет на колени и одной рукой зацепляется за край правого рукава Чонвона. - К сожалению, я не знаю того Джея. Но мне от него все равно, как бы я не хотел, далеко не убежать. Сколько времени прошло, я все больше знакомлюсь с самим собой и понимаю почему все сложилось так, как сложилось. Думаю, со временем все постепенно придет в норму, кроме той части воспоминаний, которых не вернуть. Я много думал об этом, и у меня такое ощущение, что мне дали второй шанс. Я не знаю, что будет дальше, но как бы не сложилось, знай, у тебя тоже есть возможность начать новую жизнь. Пак замолкает, проверяя взглядом парня. Ян молча и задумчиво кивает, как знак продолжить, не показывая неприятную дрожь внутри. - Наш мир как калейдоскоп – чуть повернешь и все пазлы поменяются. Человек так устроен, что ему не нравится все то, к чему он не привык. Сложно жить и винить весь мир в том, что тебя что-то не устраивает. Каждый наш день влияет на следующий в зависимости от наших действий. Иногда, мы не в праве что-то поменять, но в праве изменить к этому отношение. И принятие не значит поражение. - Значит ты все-таки уйдешь. И мы никогда… - Никогда не говори никогда.