Я тебя подожду

Арсений идет, шаркая и распинывая вокруг неубранный снег. Безотвественность коммунальщиков ему сейчас только на руку — вокруг снежок, тишина, настроение празднично-тоскливое, как во время очередного день рождения. Арсений дни рождения не любил когда-то, все нос кривил, а потом появился Антошка. Антошка был причиной многих изменений в его жизни. Арсений сам их не улавливал, не понимал, и лишь сравнивая себя на фотографиях, сделанных за год до встречи с Шастуном и через год после признаний в чувствах, понимал, что разница колосальна. На старых фотографиях на него смотрело нечто, заебавшееся в край. На новых — расплывшееся в любви и счастье. В счастье даже в простом ожидании. Арсений грустно улыбается, подкидывая снег особенно высоко. Антон сейчас в Москве сидит, работает, а потом будет встречать Новый Год с друзьями — не может не встречать, работа такая. Арсению грустно — он говорить «нет» на такие мероприятия умеет, ему комфортно одному и в Питере, далеко от всех, но без Антона не то, совершенно не то. Зато он приедет через пару дней. Арсений его подождет ему не сложно. Он даже ловит некий кайф от ожидания — оно дает чувство приятного томления, предвкушения, он никогда не чувствовал себя таким счастливым, как в моменты, когда Антон выходит из поезда, когда они, впервые оказавшись одни, целуются, забыв обо всем, когда их руки впервые сталкиваются, не в силах сдерживаться даже на людях. Арсений любит ожидания, еще больше любит встречи и терпеть не может расставания. Но с жизнью ему мириться просто — с Антоном все как-то проще и милее. Арсений улыбается, берет в ладони побольше снега и раскидывает прямо над головой. Снег падает на капюшон, нос и лоб, мокрыми комьями оседает на плечах, но Арсению определенно лучше. Хочется как в Омске завалиться в сугроб, сделать бабочку, а потом, когда пройдет метель, забраться в вырытый лаз. Питер такой возможностью обделен — но Арсений его все равно любит. Настроение по-преждему невнятное, Арсений улавливает в себе что-то по-детски мальчишеское, будто бы ему не тридцать восемь, а восемь — и он сидит в комнате, ожидая с нетерпением, когда же дед мороз положит подарки под елку. В восемь лет Арсений еще не бубнил, что родители его обманывают, что он раскрыл их секрет, что дед Мороз — это мама, которая специально ждет, когда они заснут, и подкладывает подарки. Сейчас внутренний бубнежник тоже забыт и закопан выпавшим снегом. Хочется кружиться в этом снегопаде, как дурачку какому, и Арсений, быстро оглядевшись по сторонам, не отказывает себе в этом маленьком удовольствии. Домой, несмотря на холод, не хочется — там висит гирлянда, стоят мандарины, а маленькая еловая веточка, украшенная двумя шариками, заменяет ель. А еще там пусто и одиноко — на улице тоже пусто, но тут с ним снежок, а там снежка нет. Арсений на мгновение задумывается, а не купить ли ему побольше белой бумаги и не повырезать ли снежинок. И праздника хочется жутко, Антона хочется жутко, Арсений прерывает желание ему позвонить, заставляет себя погасить телефон и снова раскидывает снег вокруг себя. С Антоном его квартира напоминала те новогодние рекламы — Антон сам по себе олененок Рудольф, скачущий и несущий праздник. Его обожание Нового Года не могло никого оставить равнодушным — а падкого на чужие чары Арсения и подавно. Ничего, он подождет, и Антон приедет к нему. Его не хватает чуть-чуть, да, но все хорошо. Они вместе, они счастливы, они проведут две недели не отлипая друг от дружки — а новогоднюю ночь можно и потерпеть. Арсению не привыкать. Он не хочет заходить в подъезд, ходит вокруг дома уже четвертый круг, сидит на лавочке, сокрушаясь, что забыл сигареты. Хотя курение не вписывается в настроение — впервые в меланхолии курить не тянет. Хочется скорее обниматься, зарыться носом в чужое плечо, почувствовать запах дыма из большой черной куртки. Арсений обнимает самого себя, зябко ежится и улыбается своим воспоминаниям и этому чувству приятного предвкушения. Антон скоро будет с ним. Ему ничего не надо в магазине, он собирается наварить себе глинтвейна на соке, выпить бокальчик шампанского и включить «Иронию судьбы», как бы банально это не звучало. Арсению хочется тепла и уюта. И Антона. Но Шастуна надо подождать чуть-чуть. Арсений плетется по лестнице медленно, вяло, недовольно хмурясь от того, что живет так высоко. Настроение смещается с празднично-тоскливого в сторону тоскливого, но он не собирается сдаваться мрачным мыслям! Он собирается отпраздновать этот Новый Год, собирается получить удовольствие даже от вечера в одиночестве, и никто и ничто, даже Антон, стоящий под дверью, ему не помешают! Арсений замирает как вкопанный, трет глаза в неверии. Антон, такой реальный, стоит около его двери и смотрит ласково. — Ну и где ты ходишь? — спрашивает он, как настоящий. Арсений отлипает от стены, трясет головой, но мираж не исчезает. Он подпрыгивает высоко, пищит громко, наплевав на соседей, и кидается Антону на шею — даже спрашивать не хочется, что у него пошло не так, почему он сейчас здесь. Главное, что Арсений в очередной раз дождался.