Я навеки останусь

***        Этой весной Игорь и Рита были счастливы.        Заканчивался апрель. ***        — Ты серьезно сейчас, да?        Рита со стуком поставила пирог на стол, не понимая, что так веселит Игоря. Он смотрел на нее, широко улыбаясь, а потом, легонько щелкнув по носу, прошептал:        — Все пройдет идеально.        — Не то слово! — возмутилась девушка. — Ты мог предупредить? Я бы оделась как-то более празднично. Все-таки, приезжает твоя мама… И вообще, почему ее поехал встречать Егор?        — Потому что мне надо было сделать так, чтобы ты не сбежала. — Игорь поймал Риту за руку и притянул к себе. — Я люблю тебя, моя девочка. И я уверен, что моя мама полюбит тебя, потому что по-другому просто не получится.        Она встала на носочки и коснулась губ мужчины легким поцелуем. Руки Игоря тут же обвили ее талию, а сам он стал целовать ее сильнее, скользя языком по небу.        Рита хотела бы остаться здесь навсегда. В последние три дня отец был не в настроении и, кажется, даже стал пить, запираясь на кухне. Он не разговаривал с дочерью, лишь смотрел на нее странным, болезненным взглядом, который очень напоминал девушке глаза Соколова.        — Ты — вся моя жизнь, — прошептал Игорь, отстраняясь. — Абсолютно вся моя жизнь.        Рита хотела сказать ему то же самое. Что она любит его, что он тоже — вся ее жизнь, и без него ее просто не существует. Слова рвались из груди, но девушка не успела их произнести, потому что раздался звонок в дверь.        — Откроем вместе? — предложил Игорь.        — Наверное, — замялась Рита.        Он переплел их пальцы. Рита и Игорь вместе вышли в прихожую, но перед тем, как открыть дверь, девушка практически выкрикнула:        — Игорь, я люблю тебя!        Он обернулся, бросив на нее через плечо взгляд, полный любви, а потом провернул щеколду, широко распахивая дверь. Улыбка застыла на лице мужчины, когда он увидел Соколова.        — Егор? — спросила Рита, леденея от страха.        Она чувствовала, что на пороге сейчас стоял не просто ее одноклассник; вот-вот должна случиться беда. Соколов улыбнулся Рите странной улыбкой, а потом откуда-то слева вышел ее отец с перекошенным от злости выражением лица. Зуева, инстинктивно сделав шаг назад, схватила Игоря за руку, словно ища спасения. Учитель улыбнулся ей, как бы говоря, что все будет в порядке.        Встретившись взглядом с Юрием Валентиновичем, он вдруг понял, что именно должен ему сказать. Игорь сделал глубокий вдох, шагнул навстречу мужчине, но так и не успел произнести ни одного слова. Отец Риты дрожащей рукой навел на него пистолет.        — Стойте!        Время остановилось. Как в замедленной съемке Рита смотрела на Егора, который бросился на Игоря. Мужчина покачнулся и оттолкнул Соколова от себя. А после были только звук выстрела и истошный крик Риты. Это последнее, что слышал Игорь, прежде чем утонуть в темном мареве.        Он рухнул на пол прихожей, зацепив безжизненной рукой ароматическую свечу в стеклянном стакане, — она стояла здесь уже несколько месяцев, но ее ни разу не зажигали. И больше уже не смогут зажечь.        — Игорь… Игорь, пожалуйста…        Рита упала на колени и зажмурилась — десятки матовых стеклышек впились ей в кожу. Откинув непослушные пряди с лица Игоря, девушка положила руку ему на лоб.        — Почему он такой холодный? — спросила Рита непонятно у кого. — Игорь, что с тобой?        Она опустила руку чуть ниже — туда, где на рубашке расцветало кровавое пятно. Все сильнее и сильнее с каждой следующей секундой. Под Ритиными пальцами кровь ощущалась горячей и вязкой.        — Что с тобой? — В отчаянии она подняла свои глаза и встретилась взглядом с Соколовым. — Егор, вызови «скорую». Ты же видишь, ему плохо… — А после Рита посмотрела на отца. — Папа, сделай же что-нибудь. Позвони в полицию. Пожалуйста, папа, помоги мне.        Казалось, она совсем не понимала, что произошло. Лихорадочно водила руками по телу Игоря, пачкая руки его кровью; в отчаянии смотрела то на отца, то на Егора, и не переставая шептала одно-единственное «пожалуйста».        Соколов вдруг тоже опустился на колени. Подобно Рите, он не обращал внимания на стеклянную крошку, впившуюся в кожу, а непрестанно думал о том, что делать дальше. «Скорую» Егор вызвал, но ему казалось, что уже поздно, ведь Игорь Сергеевич не дышал.        — Рита, послушай, — Соколов перехватил руку одноклассницы; теперь и его пальцы были в крови, — он умер. Слышишь?        И она вдруг словно очнулась, вздрогнув всем телом. Рита посмотрела на свои руки с уже запекшейся кровью на них, потом — на Егора, а после — на отца. Звук выстрела, пусть сейчас никто и не стрелял, вновь раздался в ее голове.        Рита закричала. Вскочила на ноги и бросилась к двери — туда, где стоял ее отец, все еще с пистолетом в руках. Юрий Валентинович опустил оружие, но его дочь это только разозлило.        — Стреляй еще! — закричала Рита, пытаясь ухватить отца за запястье. — Стреляй! Ты все равно уже убил меня!        Юрий Валентинович перехватил руку дочери и прижал ее к себе. Он слышал, как сильно бьется ее сердце, и понимал, что действительно ее уничтожил. Но Рита ведь получила столько боли от своего учителя! Разве он не поступил правильно — так, как должен поступить каждый отец?        — Если ты не убьешь меня, — процедила Рита, пытаясь вырваться, — я сама это сделаю. Не сегодня, не завтра, но однажды — обязательно.        Юрий Валентинович знал, что она сделает все так, как задумала. Нужно было понять, как уберечь дочь от самоубийства. Сам он уже вряд ли что-то сможет сделать, ведь вот-вот окажется за решеткой.        — Я тебя ненавижу, — прошептала Рита. — Надеюсь, ты никогда не забудешь этих слов.        Теперь, наконец, она смогла вырваться. Сделала два шага назад — к Игорю, и вдруг услышала свое имя, произнесенное тихим, охрипшим голосом. И вдруг сразу же ожила. ***        Рука Игоря непривычно холодная, будто весь он теперь сделан из одного только льда. За окном — яркое майское солнце, а в этой палате Рита непрестанно что-то шепчет. И точно знает, что Игорь слышит ее слова. Не может не слышать, ведь он жив. У ее отца ничего не вышло. Игорь не умер. Он в коме, он так больше ничего и не произнес, кроме ее имени, но он жив.        Жив.        Рита подносит его ледяную руку, опутанную цепью больничных проводков, к своим губам и оставляет на коже несмелый поцелуй. Сейчас она думает только о том, когда Игорь откроет глаза и улыбнется ей. Все остальное Риту не волнует. Абсолютно.        Отец, что сидит в следственном изоляторе, заботит ее не больше, чем стоящий на подоконнике в этой палате горшок с геранью. Есть и есть. Мама, чья пощечина расцвела синим подтеком на щеке, Риту тоже не волнует. Она как-то сразу отсекла себя от собственной семьи. Раз — и все. Так срывают пластырь с раны — одним движением, чтобы не было боли.        И у Риты, на удивление, ничего не болит. А еще она больше не чувствует страха, потому что самое страшное уже едва не произошло, и теперь она знает, каково это. Она даже не думает о том, что их отношения с Игорем — это больше не секрет. Лишь удивляется, что тайна, которую они хранили почти целый учебный год, за одно мгновение перестала быть таковой.        Оказывается, все даже проще, чем она думала. Небо не рухнуло им с Игорем на голову. И дышать почему-то стало чуточку проще. ***        Игорь, однако, в себя не приходит. Ни на следующий день, ни на следующей неделе. Рита сдает выпускные экзамены — один за другим, сосредоточившись на заданиях, как никогда прежде. Не обращает внимания на перекошенные лица одноклассников и некоторых учителей, лишь каждый раз все увереннее оправляет непривычно короткую юбку — из гардероба Олеси ей подходила лишь малая часть.        После последнего экзамена Рита разговаривает с директором школы. Он будет свидетельствовать на суде в пользу Игоря, против ее отца. Рита отвечает коротким «спасибо», а после спрашивает о судьбе учителя, в самом конце добавляя, что любит его, что он никогда не причинял ей боли (та история после поцелуя с Егором — не в счет).        Директор предельно честен. Игорю придется уволиться — коллектив, как и большинство родителей, против такого учителя. Связь с ученицей — это преступление, после которого вручается «волчий билет». Но Игоря по статье не уволят — список его заслуг слишком велик, и ему будет позволено написать заявление по собственному желанию.        Рита вновь благодарит директора. Большего она и не ждала. ***        — На сто! — Олеся разворачивается на офисном стуле. — Ты написала физику на сто баллов!        Рита не удивляется. Она была уверена в этом экзамене. Она писала его ради Игоря и поэтому справилась.        — Завтра пойду в больницу и расскажу ему, — бросает в ответ Рита.        Олеся непонимающе смотрит на подругу, но спросить ничего не успевает.        — Я расскажу, — чеканит Рита. — Он меня слышит. ***        Директор вручает ей золотую медаль, аттестат и похвальную грамоту в своем кабинете. За три часа до официального начала выпускного. Рита смеется, когда он жмет ей руку, потому что совсем не так она представляла этот день. Ну и пусть.        — Что говорят врачи? — спрашивает мужчина, когда она уже почти уходит из его кабинета. — Есть какие-то подвижки?        — Ничего не говорят, — честно отвечает Рита. — Но Игорь скоро очнется. Я это знаю.        И она уходит, не прощаясь, придерживая полы своего выпускного платья. В нем она приходит в больницу, бросает аттестат и медаль на прикроватную тумбочку и садится на стул, который за эти недели уже даже стал ей казаться удобным.        — Я больше не твоя ученица.        Слова соскальзывают с Ритиных губ быстро и очень легко. Она так долго ждала этого дня, она так давно хотела произнести это вслух. Остается лишь представить, что ответил бы Игорь.        — Вот и здорово. Теперь на тебе можно жениться.        Так бы он, наверное, и сказал. Хриплым после комы голосом, на выдохе, едва слышно. И Рита вздрагивает. А после понимает, что эти слова действительно были произнесены. Игорем. Только что. И сейчас он смотрит ей прямо в глаза. ***        В конце июня Рита стоит в гостиной, держа в каждой руке по бинту. Перевязки Игорю нужно делать каждый день, но она постоянно волнуется, хоть движения уже и доведены до автоматизма.        — Кажется, что сегодня мне продали какой-то странный моток. Вот, посмотри, — Рита разворачивается на носочках и замирает. — Ты зачем надел рубашку? И как ты вообще это сделал?        Действительно, как? Правая рука у Игоря болит так сильно, что приходится давать обезболивающее. Одеться без помощи Риты он практически не может, а сейчас вдруг стоит перед ней в небесно-голубой рубашке. Пуговицы, правда, застегнул неправильно.        — Уже и забыла, как на тебе сидят рубашки, — признается Рита, застегивая пуговицы по новой. — Куда ты ее надел? Празднуем что-то?        Вряд ли. Сегодня утром Игорь уволился — какой уж тут праздник! Но он улыбается. Кажется, счастлив. Сердце Риты пропускает удар.        — Не так я это себе представлял, — тихо произносит Игорь, — но у нас в последнее время во всем дурдом, верно?        Она кивает. И боится.        — На одно колено встать я не смогу, да и рука моя пока не совсем в порядке, но ждать я больше не хочу. — Игорь здоровой рукой протягивает Рите коробочку с кольцом. Белое золото, россыпь сапфиров. Совсем, как его глаза. — Ты выйдешь за меня замуж?        Она кивает. И не боится. ***        Игорь садится на краешек постели, и Рита тут же открывает глаза. Все еще не привыкла к смене часовых поясов. Переезд в Новосибирск ее совсем вымотал. И суд — тоже. Юрий Валентинович за покушение на убийство получил пятнадцать лет тюрьмы, но не раскаялся. Рита, по ее словам, другого от отца и не ждала.        — Как ты сходил? — спрашивает она усталым голосом. — Выглядишь… задумчивым.        Игорь вместо ответа касается губами ее лба. Не горячий.        — Сходил отлично. С первого сентября у меня снова будет работа. — Он улыбается. — Конечно, я все рассказал директору. Все, как было. Она в восторге не была, но не отказала мне. Если бы не мамины связи, и если бы сама директор меня не знала, как ученика этой школы, все было бы иначе.        Рита рассеянно кивает. Она счастлива, ведь у Игоря снова есть работа. Он учитель, но теперь уже в другом городе, другой школе, у других детей.        — Все налаживается, как я и обещал, — напоминает ей Игорь. — Через две недели ты официально станешь моей женой, а еще через неделю у тебя начнутся занятия в вузе.        Рита вдруг хватается за его руку, закрывает глаза, а после беззвучно плачет. И вся дрожит.        — Рита, моя хорошая, что с тобой?        Он крепко прижимает ее к себе, целует в висок, перебирает волосы. Что-то тревожит Риту уже не первый день, но она никак не хочет об этом говорить.        — Игорь… — Она всхлипывает и цепляется пальцами за лацкан пиджака. — Ничего не получится…        Он вскидывает брови.        — С чем?        — С институтом. Я не смогу там учиться.        Игорь улыбается. Никогда бы он не подумал, что его смелая Рита будет бояться учебы в вузе. Или она боится не этого? Улыбка сходит с его лица.        — Я не смогу, — повторяет Рита. — Думала, это ошибка, но уже несколько раз проверила. Все совпало. И я еще в Москве думала об этом, но побоялась проверить. А здесь уже нельзя было тянуть…        Он все еще не понимал. Рита говорила спутанно, явно волнуясь. Не смотрела Игорю в глаза. Такого с ней давно не случалось.        — Рита, пожалуйста, скажи мне, что произошло?        Она качает головой и вместо ответа кладет его руку себе на живот. Закрывает глаза. И выдыхает:        — Я беременна. ***        — Папа, ты самый красивый на свете!        Игорь подхватывает дочь на руки. Ира обнимает его за шею и смеется так, как умеет только она. Рита скрещивает руки на груди и хмурится, потому что не до конца завязала мужу галстук.        — У тебя снова начинается работа? — деловито интересуется Ира. — Я буду скучать.        — Я тоже буду скучать по вам с мамой, моя маленькая, — он целует дочь в висок и опускает ее на пол. — Но сегодня короткий день. После педсовета я сразу вернусь.        Ира берет с отца клятвенное обещание сходить вечером в парк, а после убегает в свою комнату — для счастья ей многого не надо. Рита же возвращается к галстуку.        — Тот самый? — улыбается она, поглаживая подушечкой большого пальца сапфировую ткань. — Когда я его покупала, чувствовала себя влюбленной дурочкой.        — И никогда не думала о том, что будешь моей женой? — поддевает ее Игорь. — Как же так, Рита?        Она смеется. Конечно, не думала. Разве могла Рита представить, что будет спустя несколько лет? Она, Игорь, Ира. Немыслимо. Но это их жизнь, их реальность.        — Здорово же, что Егор меня оттолкнул, правда?        Рита замирает. О чем она точно никогда не думала, так это о том, что было бы, не промахнись ее отец.        — Игорь, ты, конечно, вовремя решил поговорить об этом, — шепчет Рита. — Все, готово.        Она улыбается — хочет перевести тему разговора. Но Игорь продолжает:        — Нам повезло, Рита. И я счастлив, что повезло, но иногда думаю о том, что было бы, попади твой отец туда, куда целился.        Рита качает головой и подходит к Игорю вплотную. Обвивает его шею руками, а после едва слышно шепчет:        — Я бы никогда не перестала тебя любить. Хотела бы умереть, но узнала бы о том, что беременна, и осталась жить. Родила бы Иру, здесь, потому что твоя мама бы меня не оставила. Окончила бы институт. Пошла бы работать в твою школу, как и планирую на следующий год. Может, попыталась бы наладить свою личную жизнь несколько лет спустя. Но ничего бы не вышло. Потому что никто не смог бы тебя заменить. Никто и не сможет. Никогда.        Вместо ответа Игорь ее целует. Каждый раз — как первый. До дрожи. Сейчас слова излишни. Но больше всего на свете Игорь боялся тогда не выжить. Слышал голос Риты, но никак не мог открыть глаза. Боролся и все-таки победил. И с тех пор больше ее не отпускал. И впредь не сделает этого.        Останется с ней навеки.        — Я люблю тебя, моя хорошая, — Игорь отрывается от губ жены. — Не скучайте здесь с Иришкой. Через два-три часа я вернусь.        — Я люблю тебя. — Рита подмигивает мужу. — Но скучать все равно буду. ***        На педсовет Игорь едва не опаздывает из-за растянувшейся вдоль Большевистской пробки. Влетает в актовый зал за две минуты до начала и садится на первое попавшееся место. Рядом с незнакомым мужчиной в черном костюме. Видимо, новый коллега.        Игорь переводит дыхание и протягивает незнакомцу руку.        — Игорь Одинцов, учитель физики.        Мужчина улыбается и протягивает руку в ответ.        — Максим Соболев, учитель русского языка и литературы. ***        Начинался сентябрь.