Кажется, мы ему не нравимся

— Миш, Миш, пойдешь сегодня со мной на Медный бульвар? — спросил Паша, едва успел прозвенеть последний звонок с урока. Мишель, внимательно льющий зелье на основе разрыв-травы в фиал, нахмурился и качнул головой. — Мне эссе по оборотничеству дописывать, — покачал он головой. — Путаюсь в видах. Да и Каменологию зубрить. Зачет ведь на следующей неделе. — С эссе я тебе помогу, — Паша осторожно толкнул его бедром, ласкаясь словно кот, коим частично и был. — Уж мне ли не знать. Миша хмыкнул. И то верно. Паша особого секрета не делал, и иногда выпускал на обеде округлые черные ушки, чтобы позабавить друзей. Такой уж характер у него был: относился ко всему просто и с толикой юмора. Закупорив фиал, Миша кивнул и притворно строго сказал: — Но только если после прогулки действительно будем заниматься. — Шутишь, что ли? Конечно, — Паша покидал зельеварческие мелочи в рюкзак, не удосужившись сложить их по футлярам. — Обещаю! Сдашь зачет на шесть с плюсом! Ну, я побежал! Мне еще на тренировку. На Главной площади в пять! — Паша клюнул его в щеку и испарился. — И почему я тебе совсем-совсем не верю? — спросил Мишель у пустого места, вздохнул и принялся вытирать мешалки и ложечки специальной тряпочкой. А потом хлопнул себя по лбу, наставил яшмовый перстень на стол и отчетливо проговорил: — Экскуро. Увы и ах, Мише, выросшему в семье простаков, даже на выпускном курсе оставалось сложным привыкнуть к тому, что почти все бытовые проблемы легко решались с помощью магии.

***

На этот раз Главная площадь Медного бульвара находилась заметно ниже остальных зданий, отчего концерт небольшого оркестра был слышен еще в Скважине. Вероятно, Хозяйка постаралась, и Гора поддалась предпраздничной кутерьме, уже заполнившей все остальные ярусы школы. С зачарованного неба сыпала снежная крошка. Мишель натянул на нос шарф и поискал глазами Пашу. Тот редко задерживался. И точно — сквозь редкую толпу туристов и академиков спешил к нему Паша с двумя большими бумажными стаканами. — Капучино с сиропом из морошки и клюквы, — Паша вложил в прохладные ладони Миши горячий стакан и, взяв его под локоть, потянул в обратную сторону. — Скорей! Уже начинается! — Что? Что начинается? — притормозил Мишель, делая обжигающий глоток и щуря глаза от кислинки на языке. — Куда ты вечно спешишь? — Ну пойде-е-ем! — взмолился Паша, и Миша последовал за ним. — Санта-Клаус здесь! К нему не пройти, очередь длиннющая, зато с оленями можно поболтать. — Ты же шутишь, верно? — округлил глаза Мишель. Нет, магия магией, уверуешь тут в чудеса, когда сосед ко комнате на твоих глазах превращается в белоснежную кошку с лакричными глазами, но Дед Мороз? — Обычно он очень занят и заглядывает сюда только на Новый Год, если остаются дети, а в этом году двадцать четвертого декабря появился! Здорово! — Пашу переполнял энтузиазм. — Знаешь, мама всегда очень готовится к нашему сочельнику, хотя мы и живем в России. И как он только не путается кого когда поздравлять. Кста-а-ати, — Паша резко обернулся, и Миша чуть было не пролил на него капучино, но тот, к счастью, вовремя перехватил его руки, — родители ждут тебя на праздники. Миша поперхнулся. — В качестве… — Ой, ну перестань. Они давно в курсе, — махнул рукой Паша и вновь потащил его за собой. — Паша! — Мишель, я привык не врать родителям. — А! Тогда, если меня спросят, не чудишь ли ты в школе, молчать я не буду. — Нечестно, — Паша с укором на него посмотрел. Мишель выдохнул и улыбнулся. — Ладно. Прости. Просто неожиданно. Остановившись, Паша ласково смахнул снег с его волос. — Мы же вместе… я думал… — Да, ты прав. Конечно, мы вместе. И я поеду с тобой к твоим родителям. Паша с широкой улыбкой приблизился к нему, шепнул на ухо: — Спасибо, — и развернул его вбок. — А теперь — смотри! Олени весело бодали заливающихся смехом детей и подростков, виляли словно щенята коротенькими хвостиками и позволяли трогать свои влажные носы. От этой картины Мишель невольно рассмеялся. У одного из оленей нос был красным и нежно мерцал. — Это Рудольф? — спросил он у Паши, и тот кивнул. — Я слышал про него песенку… — Rudolph, the red-nosed reindeer Had a very shiny nose And if you ever saw it You would even say it glows,  — промурлыкал Паша, приближаясь к оленю. Рудольф фыркнул и порыл копытом припорошенный снегом булыжник. — Глупая песня! — низким голосом проворчал он. — А мне нравится, — ухмыльнулся Мишель. — У Вас, господин Олень, на самом деле красный нос. Рудольф закатил глаза. — В ней поют неправду. Другие олени хотели со мной играть. — Охотно верю. Вы душка. Олень мотнул головой и отвернулся. — Кажется, мы ему не нравимся, — сообщил Паша Мише уголком рта. Миша взял его за руку и крепко сжал теплую ладонь. — Ничего. Я как-нибудь это переживу. А вот заваленное эссе вряд ли. Паша прыснул и выпустил на минутку пушистые ушки. — Сдашь. Обещаю!