Swell

      Через несколько недель после того, как жар Локи спал, Тор обнаружил его в ванной рано утром, свёрнутого клубком над фарфоровой раковиной, когда его рвало остатками вчерашнего ужина. Тор потер глаза ладонью зевая. Было очень рано, и небо было серым от надвигающегося рассвета, солнце еще не поднялось над холмами, чтобы одарить небо розовыми и золотыми переливами. — Локи, прекраснейший, — пробормотал он хриплым от сна голосом. — Ты в порядке? — Он нежно похлопал Локи по спине, втирая успокаивающие круги в мягкую кожу между его лопатками. Локи посмотрел на него в посеребренное зеркало, висящее над раковиной, и Тор почувствовал себя виноватым из-за темно-фиолетовых кругов, которые начали собираться под глазами Локи.       Локи открыл рот, чтобы что-то сказать, но его глаза внезапно расширились, и он снова согнулся над раковиной, тяжело вздрагивая. Тор шагнул вперед и осторожно убрал длинные пряди волос с лица Локи, чтобы они не мешали.       Локи прополоскал рот и налил воду в раковину, промывая ее, прежде чем снова выпрямиться с легким раздражением. Он посмотрел на Тора, поджав губы. — Ребенок будет таким, как ты, — твердо заявил он. Тор был встревожен, увидев такого Локи, но был счастлив глубоко в душе. Ему придется посетить множество кузниц, чтобы сделать идеальный миниатюрный боевой молот для своего ребенка, научить его или ее вызывать шторм и заставлять ветер выполнять его приказы. — Почему ты так говоришь, брат? — спросил он, пытаясь скрыть веселье в голосе. — Это очень похоже на тебя, невзирая на мое мнение о том, кАк я хотел бы хоть немного поспать по утрам, — фыркнул Локи, бессознательно потирая живот. Он еще не был большим, но Тор знал, что скоро он появится: тело его брата все еще было слишком плоским и угловатым. Локи закатил глаза, поплелся обратно в их кровать и потребовал от Тора сделать ему массаж, его спина просто ужасно болела.       В конце концов Тору удалось заполучить Локи. Его руки были пропитаны янтарным массажным маслом, когда день надвигался на горизонте, а Локи рыдал, хвалил, проклинал.       Тело Локи менялось каждую неделю, день, даже минуту. Тор был убежден в этом, ведь он всегда находил время, чтобы положить голову Локи на живот и внимательно прислушаться к подергиванию жизни внутри. Чаще всего Локи бил его по голове обратной стороной книги, велел ему пойти и принести ему еще несколько мидгарских шоколадных сэндвич-печений, которые он обожал (они назывались «Орео», а Тор обвинял Дарси из-за внезапной зависимости Локи от нездоровой пищи).       Пакеты и коробки со сладостями валялись на королевских кухнях. Поп-пироги всех вкусов (Локи был неравнодушен к коричневому сахару с корицей), целый ряд сладких хлопьев для завтрака, которыми Локи просто безумно наслаждался, и различные шоколадные конфеты в форме слезинок всех цветов оберток, названные довольно вызывающе: «Объятия, поцелуи, блаженство». Тор определенно не завидовал этому лорду Херши, даже если его продукты заставляли Локи стонать от восторга, когда он крутил сладкое вокруг своего языка, прежде чем проглотить его со вздохом удовольствия.       Казалось, это произошло, когда Тор всего на секунду повернул голову. Однажды живот Локи был все еще гладким и плоским, а на следующий день из живота Локи выступила мягкая растущая неровность. Тор был крайне удивлен, поражен и обрадован новым развитием, и стал следовать за Локи по Асгарду, его руки постоянно тянулись, чтобы пощупать, накрыть животик или прикоснуться. Локи только вздыхал и убирал руки Тора со вздохом, который указывал, что тот действительно доставляет неудобства, но только для того, чтобы повторить этот процесс всего несколько мгновений спустя, когда руки Тора снова переместились к его животу.       Локи часто жаловался на то, что у него болят ноги, спина, бедра, и Тор был более чем счастлив утолять боль своими широкими руками. Иногда Локи лгал о том, что ему больно, а если честно, то большую часть времени ребенок не доставлял столько проблем, как он притворялся, но ему действительно нравилось видеть, как чувство вины растекается по лицу Тора и проявляется в каком-то подарке. Комнаты Локи быстро заполнились прекрасными наборами книг заклинаний в кожаном переплете и горшками с орхидеями всех цветов, которые Тор покупал у флористов Мидгарда. Локи просыпался каждое утро с улыбкой на лице и нежно ухаживал за орхидеями, поливал каждую из них и ощущал их шелковистые лепестки на своих пальцах, нежно поглаживая их.       Пока луна в ночном небе увеличивалась и убывала, Тор наблюдал, как живот Локи растет и раздувается под хлопковыми ночными рубашками, которые Фригга подарила ему в качестве подарка для беременных. Другие Мстители также подарили Тору подарки, которые он должен был забрать с собой в Асгард.       Железный Человек и Леди Пеппер подарили Тору устройство размером с большой палец Тора, которое создавало небольшие проекции изображений, вроде крошечных синих и красных бабочек, летающих вокруг головы Тора; они сказали, что это успокоит ребенка и поможет ему спать по ночам.       Брюс подарил Тору стопку детских книг мягких пастельных тонов с большими словами и картонными страницами. Он заверил Тора, что это классические произведения Мидгарда, такие как «Вельветовый кролик», «Медведь Паддингтон» и некоторые книги человека по имени доктор Сьюз, который, похоже, особенно любил рифмовать глупые вещи и считать количество рыб на каждой странице. Сразу после передачи ему книг Брюс сунул Тору какой-то крохотный серебряный гаджет. Тор с удивлением взял книги и маленький фотоаппарат.       Наташа и Клинт купили набор мягких хлопковых одеял и простыней для детской кроватки, которую Тор купил много месяцев назад, когда был абсолютно уверен, что Локи забеременел. Он все еще был относительно уверен, что в то время был момент, когда Локи был на самом деле беременен, но этот ребенок был съеден новым, которого теперь носил Локи. Тор был склонен верить, что его идея верна, и соорудил небольшую святыню нерожденному младенцу в садах Идунн, но Идунн сразу же убрала его, как только Тор удалился.       Ник Фьюри сделал все возможное и купил комплект Baby's First Sniper. Тор был почти уверен, что это были ненастоящие пули и ненастоящий снайпер, ведь предметы были слишком яркими и оранжевыми для этого, но он сделал мысленную пометку, что нужно будет проверить это позже, прежде чем позволить своему ребенку использовать их.       И как только Стив проснулся после обморока, он пошел в ближайший магазин и купил Тору пачку детских комбинезонов, а также приспособление для детских бутылочек и немного смеси. Тор спросил его, было ли это сгущенное молоко и Стив странно посмотрел на него и сказал, что искренне надеется, что нет. Тони заскочил и сообщил Тору, что детское питание было специально разработано, чтобы помочь детям вырасти большими и сильными, и Тор с радостью принял его тогда.       Остальные жители Асгарда по очереди были в равной степени обрадованы и озадачены.       Сиф дала Тору миниатюрный деревянный щит, с помощью которого ребенок сможет научится защищаться, в комплекте с миниатюрным боевым топором с резиновыми захватами. — Для крошечных пальцев, — объяснила она.       Трое Воинов привели Тора на пастбища и указали на молодого жеребенка, только что родившегося и все еще неустойчиво шатающегося. — Для королевского младенца, — объяснили они. — Сильный и быстроногий, мы будем ухаживать за ним, пока он или она не будут к этому готовы.       Хогун подарил Тору длинный лук, приспособленный для ребенка, а также соломенный колчан со сверкающими стрелами, украшенных пухом феникса.       Тор с благодарностью принял их подарки и, обремененный подарками, полетел в покои Локи, чтобы показать их ему.       В эти дни Локи выглядел просто восхитительно, линии и наклоны его тела были мягкими и изогнутыми, как у ребенка. Угловатые плоскости его лица смягчились, а рот изогнулся в мягком надувании, даже когда он не собирался этого делать. Его волосы спускались по спине в распущенную косу — он так и не добрался до стрижки.       Он привык ходить только в хлопковых сорочках, которые дала ему Фригга, которые мягко накидывались на его живот и падали длинными лоскутками ткани, мягко порхая вокруг его бедер. По мере того, как их заветная дата приближалась, очарование Локи немного поблекло, и Тор мог видеть, как мягкие серебряные гравюры проходят под кожей Локи. В дополнение к этому у Локи появились растяжки на животе и внутренней стороне бедер; он часто тыкал в них с надутым лицом, рассматривая их в зеркале и говоря Тору, что это все его вина.       Тор, в свою очередь, стал натирать Локи живот и бедра маслом какао, которое, по словам Леди Пеппер, хорошо помогает от растяжек. Локи любил откинуться на подушки и позволить Тору растереть себя маслом; в конце концов, он прижимался к Тору, запутывал свои руки в его волосах, тянул его вверх для поцелуя, поэтому банка с какао-маслом оставалась неиспользованной до конца вечера.

***

      Как обычно, Тор грубо врезался в покои Локи, заставив его брата от удивления подскочить и бросить в его сторону поток синих искр. Тор оттолкнул их. По мере того, как ребенок рос, Локи все хуже контролировал свой сейд, и это его безмерно раздражало. — Я принес новые подарки для ребенка, — сказал Тор, гордо улыбаясь и показывая каждый по очереди Локи. Тор с радостью отметил, что теперь Локи чаще улыбался, и ему было легче с его похвалами и комплиментами. Тор поблагодарил ребенка за это. — Они прекрасны, — сказал Локи, поглаживая купленные Стивом комбинезоны, смеясь над светло-желтым, который гласил: «Я люблю мамочку!». — У малышки не будет недостатка в вещах. — Эти предметы не так красивы, как ты, — пробормотал Тор, наклоняясь и прижимаясь губами к Локи, поцелуй, который был возвращен так же легко, как и был дан. Он положил руку Локи на живот и был удовлетворен, когда почувствовал легкий удар по его ладони. Ребенок недавно начал извиваться, к нескончаемой радости Тора и раздражению Локи; поскольку ребенок начал двигаться и кататься внутри него, он делал это в любой подходящий момент.

***

— Я больше так не могу, — рыдал Локи однажды ночью, глубокие фиолетовые круги под его глазами ужасно отчетливо проявились, когда он прижал подушку к груди и покачнулся. — Это никогда не остановится, — простонал он.       Тогда Тор почувствовал себя ужасно виноватым и осторожно приподнял льняную ночную рубашку Локи, чтобы исследовать извивающуюся кожу под ней. Он приложился к животу Локи и пробормотал: «Детка, ты должна дать маме поспать, хорошо? Он очень, очень устал».       Ребенок остановился на мгновение, как будто обдумывая, прежде чем снова прыгнуть, заставив Локи издать крик истощенного разочарования. Ребенок перестал кататься только тогда, когда Тор положил обе руки на живот Локи и нежно потер кожу с обеих сторон.       Грудь Локи еще не начала заполняться, но его соски стали более розовыми, более чувствительными к прикосновениям, и Тор упивался дрожью, которую испускал Локи, когда он случайно касался одного из них тыльной стороной ладони. Он получал огромное удовольствие, играя, пока Локи не кричал, а выгибался и умолял Тора оставлять поцелуи все ниже и ниже.

***

— Ты будешь просто огромным, — сказал Тор, с трепетом глядя на Локи. Согласно календарю, у них оставалось еще несколько месяцев до рождения ребенка. — Толстый с моим ребенком.       И, очевидно, это было ужасно неправильно. Локи пришел в ярость так же легко, как и ответил на поцелуй Тора всего несколько минут назад, уставился на него со слезами на глазах. — Я не толстый! — он крикнул перед тем как обернуться (не так изящно, как раньше), схватить его зеленый плащ (который ему пришлось расстегнуть, чтобы он все еще мог в нем поместиться, к его ужасу), и исчез в небольшом количестве дыма. Тор остался стоять в покоях Локи, совершенно не понимая, что он сделал не так.

***

— О нет, он этого не сделал! — Дарси ахнула от латте, когда села напротив Локи за столик в кафе. Локи стучал в дверь ее квартиры несколькими часами ранее, слезы текли по его лицу, а плащ развевался вокруг него. Дарси была соответственно поражена — она ​​никогда не видела, чтобы бог выказывал какие-либо существенные эмоции, кроме насмешек и снисходительности, — а животик Локи на самом деле совсем не помогал.       Успокоив Локи достаточно, чтобы он со слезами на глазах смог рассказать ей о том, что только что произошло, Дарси предложила ему кусочек торта. Локи с готовностью согласился, ведь ребенок был сладкоежкой, поэтому всегда был готов к любой выпечке или сладкому, что Локи готов был послать ему.       Локи со слезами на глазах смотрел в свой горячий шоколад, запихивая в рот еще один красный бархатный кекс. — Он назвал меня толстым, — повторил он снова, сильно надуясь. Дарси вздохнула и прикусила ноготь большого пальца, глядя через стол на обезумевшего бога. — Я уверена, что он не это имел в виду, — сказала она, пытаясь утешить ее как можно больше. — Ты знаешь Тора, он глуп в таких вещах. — Он просто глуп! — закричал Локи, снова разразившись рыданиями. Дарси оглядела кафе, где люди смотрели на нее со смесью жалости и веселья на лицах. Было жаль, ей бы понравилось это место. — Да, у тебя, к сожалению, нет самого умного брата… парня, мужа, — ответила Дарси, протянув руку и похлопав Локи по плечу, как она надеялась, утешительно. Она довольно ужасно относилась к подобным вещам; у нее не было много подруг, кроме Джейн, и даже тогда Джейн была невероятно хорошо приспособлена и не плавала из-за пренебрежения. Но Локи, он был совсем другим и очень отличался ото всех, кого только Дарси когда-то знала. — Я не толстый, не так ли? — спросил Локи, слезно глядя на Дарси. Он выглядел ужасно глупо: красные крошки усеивали уголки его рта, кудри черных волос падали ему на лоб, а его огромные зеленые глаза просто поплыли от мокроты. Дарси успокаивающе улыбнулась. — Нет, конечно, нет. Ты очень красивый. — Это то, о чем я подумал, — пробормотал Локи про себя, прежде чем бросить фарфоровую чашку, в которую был его горячий шоколад, на кафельный пол и крикнуть: «Еще один!». Дарси вздохнула, потерла виски и сунула официантке 5 долларов на оплату кружки.

***

      Тем временем Тор сидел с Одином в тронном зале, ломая голову над своими проступками. После того, как он рассказал Одину всю историю, которая, по правде говоря, была недолгой — Один только вздохнул и прикрыл глаза одной рукой. — О Норны, Тор, нельзя просто сказать беременным, что они толстые, — простонал он, как будто это было здравым смыслом. «Никогда не используй слова «толстый», «огромный» или «большой», когда разговариваешь с беременными людьми. Как будто бы ты никогда не вторгся в Йотунхейм зимой. А ты НИКОГДА бы не вторгся в Йотунхейм зимой.       Фригга только закатила глаза и продолжила вязать для малышки лоскутное одеяло.

***

      Позже на той неделе Тор нерешительно постучал в дверь комнаты Локи. Двери легко распахнулись, и Тор облегченно вздохнул. — Локи, прекраснейший? — крикнул он, входя в комнату. В комнате было темно, если не считать мягкого света свечей у кровати Локи. Локи сидел, опираясь на кучу подушек, и изучал книгу детских имен. Он поднял глаза, когда Тор вошел, закатил их и кивнул головой на другую сторону кровати, давая понять, что Тор может присоединиться к нему. — Локи, мне так жаль, — пробормотал Тор, заползая на кровать и протягивая руку, чтобы обнять Локи за плечи. — Я не хотел так тебя оскорбить. Это не было моим намерением, возлюбленный.       Три дня утешений Дарси и сотни сладостей спустя Локи почувствовал себя довольно снисходительным ко всему этому. — Как бы то ни было, — сказал он довольно весело, листая страницу. — Я уже списал случившееся на твою глупость и незнание элементарных манер. — Тор невинно улыбнулся ему и посмотрел на книгу, которую читал Локи. — Ты придумал имя? — с любопытством спросил он, запустив пальцы в волосы Локи. — Я подумал, что имя «Локи II» может быть неплохим, — небрежно сказал Локи, захлопнув книгу и выжидающе глядя на Тора. Когда Тор просто смотрел на него, озадаченный, Локи только лукаво ухмыльнулся. — Это была шутка, дурашка, — сказал он со смехом, на что Тор нерешительно улыбнулся. Локи поставил книгу на тумбочку у свечи. — Я полагаю, ты будешь любить меня сейчас? — спросил он, хотя то, как он спросил, было больше похоже на требование, чем вопрос. — Что для тебя сделать? — спросил Тор, готовый и желающий подчиниться. — Ну, для начала, массаж, — сказал Локи, ставя галочку на пальцах. — Потом я действительно считаю, что тебе будет полезно полюбить меня там. И только потом, может быть, ты сможешь получить меня всего. Но только потом. — Тор нетерпеливо кивнул и пошел за массажным маслом. Локи ухмыльнулся, откинувшись на подушки.       Тор действительно неплохо справлялся с этим, подумал Локи, наклоняясь вперед и позволяя широким пальцам Тора расправлять изгибы на его спине. И, возможно, Тор работал над своим сайдом, или, может быть, он был таким естественным, но Локи клялся, что чувствовал мягкое электричество, потрескивающее в его мышцах, когда Тор давил, заставляя его чувствовать себя теплым и желеобразным после этого.       Он мягко рассмеялся от облегчения, когда Тор развязал особенно устойчивый узел посередине его спины и со вздохом выгнул спину. Тор поцеловал его в затылок, продолжая, шиворот его бороды щекотал чувствительную кожу Локи, и Локи по-детски хихикнул, пока Тор продолжал целовать его по позвоночнику. — Я скучал по тебе, — тихо признался Локи, и Тор остановился на мгновение, прежде чем обнять Локи и заключить его в крепкие объятия. — Я тоже.       Когда Тор перекатил его на спину, он обнаружил, что Локи уже устал. Он приподнял бровь, глядя на Локи, и тот только пожал плечами и сказал: «Чувствительный».       Тор прижимал поцелуи к животу Локи, улыбался, когда чувствовал, как ребенок пинается под ним, кусал кремовую внутреннюю поверхность бедер Локи, оставляя длинные поцелуи вдоль каждого из зазубренных серебристых шрамов, покрывавших молочную кожу.       Локи выгнул бедра, и Тор почувствовал, как мягкая влажность скользит по его шее, когда член Локи размазал липкую жидкость по его коже. Он нежно улыбнулся своему брату, который только жестом показал ему, чтобы он продолжал, прежде чем наклонить голову и втянуть Локи в рот.       Тор обвил языком головку, облизывая и посасывая солено-сладкую жидкость, которой он плакал. Локи ахнул и захныкал, слегка приподняв бедра в тепле рта Тора. Локи крепко вцепился пальцами в волосы Тора и вскрикнул, когда Тор опустился ниже, сжал губы вокруг основания эрекции Локи. Тор приподнялся, позволяя зубам очень нежно царапать горячую, бархатистую кожу, его язык скользил по слегка пульсирующей вене на нижней стороне.       Крик Локи застрял в его горле, когда он вылился в рот Тора, а мускулы горла Тора сглотнули его. Тор подумал, что на вкус он похож на сахар, с легким намеком на кислотность, и списал это на обильное количество мидгардианских сладостей, которые, несомненно, успел съесть Локи за несколько дней с леди Дарси.       Прежде чем Локи пришел в себя, Тор прижал два пальца к его расслабленному входу, послав толчок удовольствия, пронесшийся по самому центру Локи. Он захныкал, затаив дыхание, когда Тор покатал пальцами, вскрикивая от легкого раздражения, когда другая рука Тора поднялась и обвилась вокруг него, уговаривая сверхчувствительную плоть ответить. — Подожди, Тор, — задыхаясь, он задыхался в простыню, когда Тор закинул одну ногу себе на плечи и легко вошел в Локи. Тор прижал свои предплечья к дрожащим плечам Локи и перекатил бедрами несколько раз. Это было не так грубо, как хотелось бы Локи, но он все же ценил заботу Тора о ребенке.       Тор прижался губами к опухшим губам Локи, глотая его крики, стоны и вздохи. Локи запутался в волосах Тора, и, когда толчки Тора становились все более и более беспорядочными и неряшливыми, он отрывался от губ Тора, чтобы не задохнуться и вскрикнуть. Тор слегка прижался лбом к Локи, выдохнул что-то вроде: «Позволь мне полюбить тебя» и продолжал раскачиваться в податливом теле Локи.       Он резко выскочил из Локи, соскользнув с кровати, чтобы отдохнуть между ног Локи, а его большие пальцы коснулись мышц бедер Локи, когда он раздвинул их. Он прижался губами к болезненному, слегка опухшему входу Локи. Локи впился в ​​Тора, его глаза закатились. Локи зарыдал, затаив дыхание, проклятие, когда он кончил, снова заляпав нижнюю часть своего живота белесыми каплями.       Они продолжали эту процедуру до тех пор, пока член Локи не задрожал в руке Тора, слабо подпрыгивая, когда он кончил в четвертый или пятый раз, он действительно не мог вспомнить, щель дергалась, не оставалось ничего, что можно было бы отдать; Локи рыдал, перекатываясь бедрами, крича в белой дымке, магические искры отражались на покрывалах.       Тор грубо прижался к Локи, его руки нежно обхватили бедра Локи, когда он в последний раз врезался в брата с грубым криком. Локи перекатился на бок на одеяле, задыхаясь и всхлипывая, когда Тор выскользнул из него. Он чувствовал себя отвратительно, весь в слоях пота и различных жидкостях, но у него не было сил, чтобы встать и перебраться в ванну.       Сквозь туман изнеможения и удовлетворения Локи почувствовал, как руки Тора нежно протирают его кожу теплой мочалкой, осторожно протирают каждый участок кожи, уделяя особое внимание стыку его бедер.       Он неопределенно улыбнулся, засыпая, и позволил Тору позаботиться о нем.

***

— Что ты думаешь о Моди? — спрашивает Тор на следующее утро. Локи все еще свернулся калачиком, положив голову на грудь Тора, когда утренний солнечный свет проливал лучи на всю комнату.       Локи бормочет что-то неразборчивое, прежде чем снова заснуть. Ребенок пинается, и Тор может чувствовать легкую вибрацию на своем бедре, как будто их маленькая девочка одобряет это.