better luck next time

      шин вышел на балкон. по телу сразу пробежала противная дрожь. то, что он был в слишком легкой одежде, не особо его волновало. он не успеет заболеть, если прямо сейчас…       ахах.       шин подошел к самому краю балкона и перевесился вниз. стоять здесь в такую погоду было непривычно. с улицы ему неприветливо мигали фонари и оставшиеся лучи солнца, которое стремительно скрывалось за высоким соседнем зданием. шин улыбнулся и выдохнул морозный воздух. ему не было холодно. может быть, он и дрожал, но точно не из-за этого.       хиери все-таки наплевать на него. шин не мог избавиться от этой мысли с самого начала. все, что говорит ему соу — ложь. именно с этой установкой он прожил последние несколько недель. соу просто так удобнее, а шин, может быть, на самом деле ему вообще противен. такой хилый, слабый, еще и, со слов хиери, тупой. он свесился еще ниже. довольно высоко.       это неправда, что это спонтанное решение. шин готов. в течение недели он постоянно мысленно возвращался сюда, на балкон. даже отсиживая очередную смену на работе. чертова работа. при воспоминании о ней он поморщился. мм.. кажется, он так и не узнает, зачем хиери хотел сегодня поехать туда с ним. хиери так и не купит им новую расческу, как обещал уже целую неделю. что ж. шин был к этому готов.       ему стыдно, что он доверился. что он открылся, признался в чувствах, обнимал, целовал, чтобы в итоге получить ничего. свою собственную смерть. что-то подсказывало ему, что даже если шин захочет с этим порвать, то хиери не отпустит его. он будет мучать его до самого конца. шин вздохнул — он, кажется, совсем безнадежен. как же ему не повезло. шину даже было жаль самого себя.       за прошедшую неделю он сильно изменился. шин вырос. он повзрослел. почему именно сейчас, а не, например, с момента совершеннолетия, как принято считать, он не знал. если он вдруг решал понять, какую эмоцию чувствует — то скорее всего это оказывалась или тревога, или сжирающая его тело изнутри тоска. она будто исходила из сердца и медленно растекалась по всем его внутренностям, он готов поклясться, что внутри него помимо крови есть еще одна черная, вязкая липкая жидкость. шин расслабился и полностью опустился на балконные перила. ему становится холодно. он не понимает, почему сейчас его это вообще беспокоит.       шин в последний раз посмотрел вниз и выпрямился. на его волосы уже успели упасть несколько снежинок, а хиери все еще ничего не заметил. интересно, ему будет хоть чуточку грустно? на самом деле, шина это почти не волнует. он решился. последний раз обернувшись на квартиру, шин прикрыл дверь, чтобы хиери не вышел, например, из-за какого-нибудь сквозняка. он продумал все до мельчайших деталей, прокручивая это в голове тысячи и тысячи раз, и, забавно, но в его фантазиях соу тоже сидел на кухне. это только подтверждает правильность его действий.       шин тихонечко перелез и сел на перила. в лицо тут же ударил ветер. шин всегда до ужаса боялся высоты, но сейчас ему совсем не было страшно. он слегка заболтал ногами. если он вдруг сорвется, то ничего страшного. у этого дома довольно высокий фасад — повезло, ему это только на руку. шин усмехнулся — хотя бы в чем то.       главное правильно упасть.       пальцы на руках начали коченеть. он знал, что это, наверное, жалко, и это не то, чего он на самом деле хочет, но все равно продолжал ждать. хиери не придет. никто не придет. вот так он и проводит последние минуты своей жизни — стоя на грязном балконе в неоплаченной квартире, а в соседней комнате как ни в чем ни бывало сидит его старый лучший друг. не сдержавшись, шин испустил смешок. получилось немного нервно. совсем чуточку.       хиери не придет. не зная от чего, шин запаниковал. никто ведь не заставляет его делать это?       …ложь. на шина давит все, что он когда либо видел. каждая фигура, каждый силуэт — все шепчет так, чтобы только он мог слышать — и все желает ему смерти. он бросил взгляд на улицу, вниз, на, казалось, идеально вычищенный асфальт, и покачнулся. блять.

*

      шину повезло. шин был молодцом до конца своей жизни — он прожил практически во всем «правильную» обычную жизнь и, что главное, сумел правильно упасть.