Один день из тысячи

Чун Юнь глухо стонет и роняет голову на руки, сложенные на покоцанном деревянном столе. «Вот это у тебя дух, Чун Юнь, ты прирождённый адвокат!». «Ты такой классный, когда защищаешь кого-то, не хочешь стать адвокатом?». Говорили они. И Чун Юнь верил каждому чужому слову. Это придавало ему уверенности. Однако, даже такой талант как он можно запросто сломать. Чун Юнь любил свою работу юриста. Ему нравилось разбираться в делах. Ему нравилось распутывать их, словно клубок, потягивая за ниточку. Ему нравилось помогать людям временами, в конце-то концов. Но некоторые дела так и заставляли его свернуться клубком в кресле и тихо молить, почему же он не стал экзорцистом. Почему такой профессии вообще не признают? В дверь его кабинета тихо постучали, и Чун Юнь позволил себе еще один глухой стон. — Кто? — чеканит он безо всякой эмоции, а дверь все равно бесцеремонно открывается. — Гигант мысли. Отец лиюэвской демократии! — начинает вошедший, прикладывая руку к сердцу. Чун Юнь узнает эти речи из всех. Да и кто, кроме Син Цю мог зайти к нему после тяжелого рабочего дня? Син Цю. Син Цю? Он головная боль в жизни Чун Юня. Если Чун Юнь молодой, подающий надежды адвокат, то Син Цю лучший прокурор последнего выпуска. Хорошая речь, уверенный вид. Син Цю был создан для зала суда. — Выйди и зайди нормально, — огрызается Чун Юнь без каплт злобы в голосе. — Ах да, господин Син Цю, вы не умеете заходить нормально. Вот и выйдите. — Как же так же, — наигранно стушевался Син Цю, выгибая свои изящные брови. — Я с добрыми намерениями! Син Цю и Чун Юнь дружили с самого детства. Раньше они мечтали быть писателем и экзорцистом. Но что-то пошло не так, когда наступил одиннадцатый класс. И теперь они по разные стороны баррикад. И Чун Юнь ненавидит быть в одном зале суда с Син Цю. Это сбивает… — Я устал… — тяжело вздыхает Чун Юнь, сдаваясь. Отвечать энергичному Син Цю силы быстро кончились, как и появились. И Син Цю вздыхает вместе с ним. — Я знаю, дорогой Чун Юнь. Я тоже, — Син Цю отходит от двери, предварительно её закрыв, и, пододвинув стул к Чун Юню, присаживается рядом. — Что-то случилось? Чун Юнь любил спокойного Син Цю. Его голос так убаюкивал, словно они снова дети, и Син Цю сладко читает ему законы Ли Юэ. Незабываемое ощущение. — Я… — начинает Чун Юнь, останавливаясь на половине предложения и сильнее вдавливая лицо в руки. — Я снова облажался… — Кто заставил моего дорогого Чун Юня облажаться? Голову снесу! — деловито говорит Син Цю, без слов прося парня продолжать. — Я… опять поверил в невиновность клиента, а… — Чун Юнь поджал губы. — А оказалось всё иначе… Син Цю замолкает, неподвижно устраиваясь на своём стуле. Наболевшая тема для них обоих. Каждый переживал за свою роль в зале суда. Что же делать, когда клиент виновен? Что же делать, когда не виновен? Син Цю смог найти для себя ответ. Но Чун Юнь все еще колебался. — И чего ты расстраиваешься? — мягко начинает Син Цю через минуту молчания, укладывая руку на чужое плечо. — Главное, что это доказано. Это не твоя вина. Адвокат положен любому человеку. — Я знаю, но… — мямлит Чун Юнь, снова теряясь в своих мыслях. И правда, чего это он? Его загоны так бессмысленны, но всегда после таких заседаний накатывает… — Никаких «но». Твоя работа тут закончена. Развейся, ну, чего ты, — встряхивает Чун Юня Син Цю, одной рукой вороша чужие волосы. — Ладно, но я всё равно устал. Поэтому ты всё также пришёл не вовремя, — цокает Чун Юнь, отлипая от своих рук и мутным взглядом смотря на Син Цю. — Мы живём в одной квартире, — напоминает ему Син Цю, игриво щуря глаза и наклоняясь ближе к уху Чун Юня. — Более того, спим в одной постели. — Не дай бог мои коллеги это узнают, — пихает чужое плечо Чун Юнь, окончательно выпрямляясь. — Пусть позавидуют, какого ты себе парня урвал! — хмурится Син Цю, слабо пихая Чун Юня в ответ. Чун Юнь ненавидел находиться с Син Цю в одном зале суда. Серьёзный Син Цю совсем не походил на домашнего Син Цю, которому только дай волю вставить свои пять копеек и подколоть. Домашний Син Цю тепло улыбается, поддерживает. И Чун Юню всегда стыдно за это. Всё их знакомство Син Цю словно психолог, обговаривающий с беспомощным Чун Юнем его эмоции и переживания. Чун Юнь правда старается отдавать эту заботу в ответ… — Пойдём домой? — Чун Юнь встаёт со своего места, возвышаясь над Син Цю и укладывая голову на его макушку. Ловкие руки обвивают его талию, и Чун Юнь не против простоять так вечность. — Мне так лень садиться в машину, — тихо говорит Син Цю, утыкаясь Чун Юню в грудь. — Как насчёт смены антуража? Поспим у тебя в кабинете? — Чего? — невольно улыбается Чун Юнь, смотря куда-то в одну точку. — Завтра выходной, мы как отсюда выберемся? — Это проблема будущих нас, — протягивает Син Цю, резко выпутываясь из тисков Чун Юня и, поднявшись, подбегает к двери, защелкивая замок, следом включая свет во всём кабинете. — А сейчас — милости прошу на диван. — Даже мои посетители ненавидят этот диван, — но Чун Юнь мирится, садится рядом с Син Цю, устраиваясь поудобнее, обвивая руками чужое тело как для источника тепла. — Дай ему один шанс. На одну ночь, — зевает Син Цю, прижимаясь к Чун Юню. Конечно, идея спорная и спонтанная. Кто вообще так делает? Но Чун Юнь не собирается спорить. И сам устал, двигаться совсем не хочется. Согласиться на простую авартюну — это пока единственное, чем Чун  Юнь может отплатить своему дорогому Син Цю. Так они и засыпают, в обнимку, на каком-то неудобном диване дешевого адвокатского кабинета. И, пожалуй, в такие моменты Чун Юнь абсолютно не сожалеет о выборе профессии. Оно того стоило.