Одна из трёх ночей

Каково это, ходить с мишенью на спине, Нил? А, Нил? Или лучше Натаниэль? Вопрос Рико прилетает ударом поддых. Вышибает из лёгких воздух, заставляя задыхаться в тысячный, миллионный раз за неделю непрерывных тренировок в команде Воронов. Чёрная с красным клюшка в руках ничего не весит, но почему-то сил держать её не остаётся, и она с мерзким ударом падает на покрытие стадиона. Кевин бы убил его за это. Нил Джостен — слабак, каких поискать, и за это он хочет убить себя прямо здесь, на поле при университете Эдгара Алана. А вороны продолжают кружить рядом с ним, всё сильнее сужая кольцо. Падальщики. Рико ждёт свой подарок на новый год — Натаниэля, сына Мясника, по иронии судьбы играющего под номером четыре. Какая жалость, что этот праздник король Воронов проведёт без новой гнилой игрушки, ведь она сбежит следом за принцем-вечно-вторым-неудачником-Дэем. Нил прекрасно понимает, что это убьёт его, но он обещал Лисам играть только за них. Как бы ему ни было плохо, как бы ни кружилась голова, он продолжит стоять. На кону нечто большее, чем любая из его личностей — по краю ходит целая команда. — Все стремятся попасть к нам, грезят о том, чтобы занять твоё место в моей свите, а ты хочешь сбежать. Натаниэль, ты точно ладишь с головой? На языке вертится ядовитое, но оттого не менее правдивое «нет». Нет никакого Натаниэля. Есть Нил, и с ним всё в полном порядке, вот только почему-то Вороны пытаются прибрать его к рукам. Каждый вечер Рико пускает кровь Нила, ведь Натаниэль похоронен с тех пор, как жена Мясника сбежала вместе с сыном. Нил упирается взглядом в пол, пока ураган, поднявшийся из-за движения Воронов, пронизывает его до костей во всех смыслах. Раны, кое-как заштопанные им самим и Жаном, снова начинают кровоточить. Смертельное тепло стекает по рукам и ногам, капает на черный пол, скапливаясь вокруг Нила. Перед глазами начинает плыть, и воспалённый мозг видит в луже крови проступающий силуэт ворона. Может, это и есть правда — Вороны добиваются своего через кровь и боль, не имеет значения: свою или врагов. — Оглох? — Рико прописывает ему звонкую затрещину. Вороны сливаются в одно сплошное чёрно-красное месиво, медленно смыкающееся над головой. Простите меня — думает Нил, прежде, чем в изнеможении упасть на колени. Голос Рико эхом отдаётся в черепной коробке. Четвёртый номер, один из Воронов, лучший защитник, университет Эдгара Алана… Четвёртый номер, один из Воронов, лучший защитник, университет Эдгара Алана. ЧетвёртыйномеродинизВороновлучшийзащитникуниверситетЭдгараАлана! — Нил! Нил, проснись! Веки с трудом разлепляются, несмотря на пульс, подскочивший, кажется, до четырехзначного количества ударов в минуту. Постепенно Джостен приходит в себя — различает потолок в комнате Эндрю, пустующую кровать Аарона и тихое посапывание Ники из другого угла комнаты. За стенкой старшекурсники едва слышно обсуждают предстоящую игру против университета Эдгара Алана, и от этого становится тошно. — Ты че дерёшься? — полусонно спрашивает Эндрю. — Жить надоело? — Нет, просто кошмар приснился. Миньярд приподнялся на локте, не отрывая взгляда от ледяных глаз Нила. Сон как рукой сняло, в глубине тёмных зрачков появился интерес вперемешку с искренним беспокойством. — Отец? — Успокаивающе водя ладонью по затылку Нила, спрашивает Эндрю. — Круче — Морияма. — Нил прикрывает глаза, стараясь успокоиться. Получается плохо, но тем не менее. — Конкретнее. — Эндрю одергивает руку от Нила, как от раскалённой подошвы утюга. Сиюминутная прихоть успокоить Джостена проходит, и в голосе явно появляется деловая сталь. — Рико. — обреченный выдох, будто король прямо сейчас стоит за спиной Миньярда. Эндрю закатывает глаза, пытаясь убедить самого себя не срываться на парня. В конце концов, именно Миньярд предложил ему свою защиту. — Он больше никогда не доберётся до тебя, слышишь? — Эндрю склоняется опасно низко над Нилом. — Никогда. — Откуда тебе знать? — Нил пытается не дать Эндрю опять натянуть свою вечную маску полного похуизма. Только не сейчас, когда ему нужен рядом человек, а не машина, способная убить кого угодно, не моргнув и глазом. — Я просто знаю это, и всё. — Эндрю бегло целует Нила в кончик носа. Ещё одна непозволительная слабость, тут же перекрывающаяся насмешливо-издевательской ухмылкой: — Мелочи вроде тебя давно пора спать. — Я вообще-то всего на год младше, — протестует Джостен. — А если так? — Эндрю устраивается у него под боком и сворачивается в клубок. Оба прекрасно знают правила этой игры: пошевельнётся один — второй просто уйдёт. — Так не честно. — тихо возмущается Нил. — И тебе сладких снов, — делая вид, что засыпает, отвечает Эндрю. Джостен ещё какое-то время осторожно ворочается, в итоге останавливаясь на том, чтобы просто приобнять Эндрю за плечи. Конечно, это чревато парой продольных и поперечных разрезов, но ему-то можно. Наверное. Пока Нил размышлял об этом, он успел окончательно успокоиться и спустя всего пару минут провалился в сон. Эндрю снова забрал всё себе — и объятия Джостена, и тишину в комнате чудовищ, и отсутствие осуждающего взгляда брата-близнеца. Дверь тихо скрипнула, и в проёме показался силуэт Кевина, пришедшего забрать Нила и Эндрю на ночную тренировку. — Вышел нахуй. — шикнул он Дэю, сопроводив это своим фирменным убийственным взглядом. Брови форварда поползли вверх, однако, видимо, сообразив что к чему, Кевин вышел. — Никто не смеет тревожить моих людей, когда им плохо, — с глухой злостью прошелестел Эндрю, затылком чувствуя умиротворённую улыбку Нила.