you can stay

      Зима холодная. Он не любит её. Кай думает, как вообще можно любить зиму? Холодно и противно, дороги засыпает снегом и кончики пальцев на руках и ногах совсем перестают чувствоваться. Но сейчас зима. Камал медленно идёт в общежитие с очередной тренировки. Привычный вечерний сумрак, тускло освещаемый редкими фонарями, и белый покров хрустит под подошвой ботинок. Стоит отметить, что общая тренировка закончилась ещё три часа назад, однако парень, как и некоторые другие трейни, оставался тренироваться сам. Он отрабатывал движения снова и снова, но всё никак не мог достичь устраивающего его результата. Планка, которую он же себе и поставил, казалась чем-то невероятно далёким, как, может быть, те добрые детские деньки и кружка какао в уютном доме, украшенным под Рождество. Когда-то давно Хюнин любил зиму: множество праздников, игры в снежки с друзьями, уютные посиделки возле камина с отцом. Cегодняшняя мерзкая погода ещё сильнее подчёркивает даль данных приятных воспоминаний и дикую усталость. Вероятно, проводить столько времени в зале не было чем-то полезным, но он не хотел отстать от других ещё больше. Он должен был стать лучшим.       Дует неприятный морозный ветер, от которого щёки моментально становятся красными, и, честно говоря, ему хочется туда, домой, к семье, к папе с мамой и сёстрам, которые всегда готовы согреть его и сказать, что всё будет хорошо. Что он справится и сможет сделать всё правильно. Что он не обуза. Кай устал от косых взглядов, постоянных тренировок, горы бесполезного домашнего задания и постоянного одиночества. Почему так больно чувствовать себя никем? Порой мы слишком критичны к себе.       Кай отнюдь не хороший и примерный трейни. Да, он определённо неплох, он прилично поёт, умело играет на инструментах и имеет необычную для айдола внешность. Но все его умения не могут быть названы даже отличными или впечатляющими, и это расстраивает. Расстраивает самого парня, рейтинг трейни, в котором он едва ли держится на середине, должно быть, расстраивает тренеров. Зато радует других стажёров, что никогда не были против поглумиться над Каем. Вес, рост, внешность, поведение — всё в нём не было идеально. Парень это знал, другие, видимо, знали ещё лучше. Выдерживать слухи и разговоры за спиной было неприятно. Нет, не так. Было до слёз обидно. Но Кай не плакал. Не при них, только не при них.       Некоторые говорили: «Он не продержится и месяца». Но прошёл месяц, второй, пятый, идёт седьмой. Наверное, остался лишь потому, что хотел доказать другим свои способности. Легче, однако, от этого вовсе не стало. День за днём он проводил в переживаниях, сомнениях, тревоге. Быть, просто быть казалось ему тяготеющим, тёмным. Ведь мысли иногда могут быть тяжелей любого неподъёмного груза. А нося мысли с собой каждый день, можно стать невероятно сильным. Внутри. И Кай действительно стал таковым. Больше не плакал в одиночестве после случайно подслушанных разговоров о нём самом. Не выхаживал километры, пытаясь уйти от самого себя. Он действительно стал стойким, как та самая краска баллончика на асфальте. Жаль, что парень изменился только внутри. Снаружи он разве что преуспел в росте, да и только. Ещё больше жаль, что никто не мог заглянуть внутрь его души. Хотя, может, это было и к лучшему — вряд ли покромсанное на кусочки сердце могло кого-либо удивить или растрогать.       С другой стороны, утешал себя он, смеялись над ним не все. Более старшие трейни, те, что были в компании уже не один год, чаще всего не говорили ему ни слова. Они, скорее всего, даже не знали его имени. И это хорошо. Иногда сам парень стеснялся его. Кай Камал Хюнин — разве это имя похоже на корейское? Он бы хотел иметь красивое корейское имя, азиатскую внешность. Но он метис. И это, почему-то, Кай не считал своей гордостью. Максимум — особенностью. Большой досадной особенностью. Тем, что мешало ему быть как все, заводить друзей и быть в топе рейтинга. Глядя правде в глаза, красота имеет гораздо большее значение, чем все таланты вместе взятые. Досадно, совершенно несправедливо.       Можно подумать, что трейни ненавидит себя, но это не так. Просто когда дела твои идут невыносимо плохо, для любви к себе нет ни сил, ни времени, ни нужности. Когда больше всего хочется утонуть, люди не ищут спасателей, а сразу прыгают в воду.       Вся и так сложнейшая стажировка усугублялась одним человеком, старшим стажёром. Тот не говорил ему ни слова, не подходил. Но он часто смотрел. Нет, не просто смотрел, как это делали тренера или глумящиеся ребята, а внимательно наблюдал. Изучал, и, казалось, внимал каждому движению Кая. Это, мягко говоря, всегда казалось ему странным и порядком досаждало, нервируя и напрягая тело лишний раз. Хюнин знал парня, и это знание поражало и терзало ещё больше. Это — Чхве Субин. Один из старших трейни, популярный, красивый, умный, с потрясающей улыбкой. Потрясающей, конечно, не по мнению самого Кая, а по мнению других трейни, но и он, в общем-то, не был против такого описания Субина. Всё-таки, красивым Субин был точно. Он — мечта любого агентства, идеал девушек. Бин всегда был вместе со своими друзьями — Ёнжуном и Бомгю. Их называли «троицей Чхве» из-за одинаковой фамилии. Парни были талантливыми и красивыми, все, буквально все говорили, что если и создавать группу, то эти трое точно в неё войдут. И с этим Кай не спорил. Он прекрасно понимал, точно понимал, они — будущие айдолы. Очаровательны и прекрасны. Кай им не ровня. Сам смог лишь подружиться с Тэхёном, поскольку они стали соседями по комнате, да и то, они не стали более чем приятелями. Не то, чтобы Тэхён избегал его или ещё что, нет, он как раз относился к Каю хорошо и даже тепло. Просто есть такой тип людей — одиночки. У них может быть куча друзей, но им нравится быть одним. Так что Камал тоже был один, ведь компанию Кан составлял лишь на тренировках и, редко — в общей комнате отдыха. В их же совместном пространстве он предпочитал не задерживаться.Кай не злился, наоборот, был благодарен за любое маленькое внимание. Он был бы рад любой доброте, любой адресованной ему улыбке, каждой минуте проведённого вместе времени. Но их время подходило к концу. Кажется, скоро парень не пройдёт ближайшие отборочные и отправиться домой. Грустно и печально. Но такая была жизнь Кая — грустная и печальная.       Но Субин не прекращал наблюдать. Почему? Его взгляд смущал, не давал сосредоточиться. Но у Хюнина никогда не хватало смелости подойти и просто спросить. Казалось бы, что может быть сложного? Но так тянулись дни, недели, и, должно быть, прошло пару месяцев. Субин не прекращал смотреть.       Так или иначе, Кай всё ещё шёл в общежитие в эту ненавистную зиму. Шёл медленно — сил после тренировки снова совсем не осталось. — Хюнинкай! — бархатный голос громко зовёт парня. Он, не спеша, медленно оборачивается. Субин. Субин?! Что происходит… — Ты забыл свою обувь в зале. Решил вернуть, — Субин медленно подходит, улыбается своей потрясающей улыбкой и протягивает сумку. Там, ожидаемо, обувь Кая. Тот неверяще протягивает руку и неуверенно принимает мешок. Наверняка смущение так и читается большим текстом на лице Кая. Но он хотя бы не покраснел (возможно, из-за мороза, что и так сделал лицо краснее некуда). — С-спасибо, — тихо, робко. Кай всё ещё в шоке. Нет, не в шоке. В смятении, испуге, панике, непонимании происходящего. Продолжает разглядывать руку, не в силах поднять взгляд на парня. Произошло не то, чего можно было ожидать, представлять; но то, что станет повод для размышлений и тихих криков в подушку. — Не за что! В следующий раз будь внимательней. Субин всё ещё улыбается. А потом просто уходит. И никаких объяснений за взгляды, ни-че-го. Кай не скоро поймёт — он влюбился. Отрицание чувств это его стиль.       Сердце, истерзанное на кусочки, нужно склеить. Чем там обычно склеивают сердца?.. Любовью, не так ли?       Зима никогда не была холодной и сырой, как казалось парню, лёд быстро исчезал. А новый снег таял, так и не долетая до земли.

***

      Когда долго нет смысла жизни — тяжело. Но ещё тяжелее, когда у всех вокруг он, кажется, есть. Зачем люди смеются? Злятся? Любят? В последнее время всё неумолимо теряло смысл. Тяжело смотреть на счастье других.       Неумолимо завидно и ужасно знать, что где-то там есть Субин, и у него всё хорошо, он счастлив и спокоен, легко веселится и умеет хорошо поддерживать других. И ужасно лишь потому, что хотелось делить это счастье с ним, и чтобы Субинова улыбка была адресована лишь Каю. Как говорится, мечтать не вредно, поэтому этим Камал и занимался.       С их последней встречи прошла уже неделя, а Субин так, вопреки ожиданиям, и не прекратил его разглядывать. Выносить взгляд Чхве с каждым днём становилось всё тяжелее, а количество смелости подойти только уменьшалось. К тому же, как назло, Субин впервые за всё время, что Кай трейни, решил оставаться на дополнительные тренировки. От одного только осознания того, что они находятся в нескольких метрах друг от друга, Хюнин начинал нервно ёрзать на стуле. Поэтому, во избежание всей этой неразберихи, Кай не придумал ничего лучше, чем просто уходить в общежитие сразу. План наивен и прост, но, на удивление, избегание никогда ещё не подводило. Сбежать от проблемы в виде Субина было проще простого. А уж в сбегании Кай был мастер.       Не сказать, что мысли о Субине занимали всю голову Хюнина. Это было не так, по крайней мере, точно не все. Череда последних событий вызывала головную боль. Думать о чём-либо стало тяжело, и каждый день Кай безумно хотел провалиться в сон, но жизнь его не щадила — бессонница стала постоянной гостьей. И чем дольше он спал менее пяти часов, тем тяжелее становилась его голова. Ежемесячное прослушивание всё приближалось, но парень не только был не готов — из-за пропусков дополнительных тренировок навыки начали ухудшаться, а танец не был сделан даже наполовину. Сил не осталось, апатия стала лишь сильнее.       Сидя в общей комнате отдыха, Кай устало решал математику. Мозг работал совсем чуть-чуть, а глаза слезились от недосыпа. Другие стажёры что-то активно обсуждали, попутно хихикая и показывая на кого-то пальцем. Однако стоило Тэхёну войти в помещение, все сразу смолкли и разошлись. Магия, да и только. — Что делаешь? Домашку? — Тэхён приземлился рядом. Добро улыбаясь, начал изучать лежащий на столе учебник. — Да, математику. Мозг не варит, спать хочется, а я всё ещё не понимаю тему. — Тебе помочь?       Тэхён умный и добрый. По какой такой причине он относился к младшему с дружелюбностью было непонятно, но приятно. Сидя вот так рядом с ним, общаясь и просто дружа, Камал чувствовал себя и особенным, и никчёмным одновременно. Чем он заслужил это внимание? Внимание такого идеального и прекрасного человека? — Нет, спасибо. — Кай не хочет чувствовать вину за принятие помощи. — Ладно. Я сейчас, — старший встаёт и идёт в другую комнату.       Математика сложная наука, требующая чистого ума. А Каю очень хотелось спать. В этой страшной битве, не особо стараясь, победил сон.

*

      Ночь. Темно, но неожиданно тепло. Парень лежит в комнате в мягкой кровати, укутанный одеялом. Полежав примерно минуту, понимает, что комната не его. «Должно быть, Тэхён слишком добрый. Надо будет поблагодарить его утром», — думает, и вновь проваливается в царство Морфея.       Мелодия чужого будильника неприятно раздаётся снизу. Спящий, очевидно, на полу отключил мелодию практически сразу же, что, однако, не помешало чуткому к шуму Каю окончательно проснуться. Но оба парня пролежали пять долгих минут, совершенно не шевелясь. Стиль просыпания у обоих был, на удивление, одинаковый. Какое совпадение…       Красивые руки подымаются вверх в потягивании, и Камал, разглядывающий окно и ранний сумрак уже с минуту, слышит хриплый зевок. Незнакомый парень привстаёт и становится прямо напротив Кая. Их глаза смотрят друг на друга не моргая. Карие с ноткой карамели разглядывают неожиданно нежно.       Это Субин.