Амортенция для Нила

      Многие волшебники знают про это коварное зелье. Да и к чему говорить, что многие? Об этом зелье знает весь магический мир: от детей и до стариков. Кто-то восхищается столь необычным «напитком любви», что может в любой момент приворожить любимого тобой человека, а кто-то наоборот, даже дело иметь не хочет с этой опасной «отравой», что заставляет людские сердца идти против своей воли.       Нил никогда раньше не находился так близко к такому одновременно манящему и пугающему зелью. Даже нельзя сказать, специально он избегал его, или так подворачивалась судьба, что именно до этого дня Джостен и запаха его не чувствовал. Где-то в душе Нил уже десятикратно пожалел, что не прогулял это занятие. Лучше бы он сказал, что подвернул ногу на тренировке и остался у мадам Помфри с ее доброй и милой помощницей Эбби. Но раз уж наш только что названный отличник решил закончить Хогвартс без единого «тролль», то другого выхода нет, кроме как доделать это зелье и сдать его профессору.       Пока Джостен мешал зелье, он смог оглядеться по сторонам. Какие-то студенты тихо перешептывались между собой, а у кого-то зелье, почему-то черного цвета, так и норовились выбежать из котла. Мельком взглянув на Ники, можно было удивиться еще раз, так как судя по консистенции, его зелье было просто идеальным. «Словами не передать, как он меня этим бесит», — все еще мелькало в голове у Нила, пока он продолжал рассматривать класс.       И вдруг его взгляд наткнулся на того, кем фактически провонял этот кабинет.       Эндрю Миньярд.       Его ореховые глаза, словно сканер, старались рассмотреть Джостена насквозь, оценить его и понять. Если не считать Рико и всего Слизерина, что так раздражали Нила, то именно Эндрю, словно магнит тянул его к себе.       Тут у Джостена и заработали шестеренки. Да, он сказал что здесь воняет словно от Миньярда после тренировки, но вот в чем состояла проблема и сомнения Нила.       Он курит те же сигареты что и Эндрю.       Он тоже предпочитает кожаную куртку этой длинной мантии.       И под конец — мороженое, мятное, ради которого Джостен готов обойти почти весь Лондон насквозь.       Вот только Нил не отличается особой любовью к себе, а тем более — нарциссизмом. Но и о втором варианте, что словно маленький мышонок уже давно скребется в его мыслях, он думать не хочет. Однако, придется.       Зелье пахнет Эндрю.       Эндрю нравится Нилу.       «Эндрю нравится мне», — подумал Нил, вздрогнул и чуть не выронил ложку в котел.       — Могу предположить, что вы, Нил Джостен, закончили сегодняшнее задание, раз так рьяно отбросили всё, — Нил поднял глаза и встретился взглядом с профессором Снейпом, который как змея медленно обходил парты, направляясь к столу Джостена.       — Ну, приплыли… — тихо прошептал Нил. Профессор уже подошёл к столу жертвы сегодняшнего дня и внимательно рассматривал получившийся результат.       — Удивительно, но для вашего горделивого факультета зелье практически идеально, — с небольшой язвительностью проговорил профессор. —Знаете, мистер Джостен, я готов вернуть вам ваши пять баллов до максимальной оценки, если вы прямо сейчас скажите на весь класс, чем именно для вас пахнет это зелье. И не пытайтесь лгать — это бесполезно.       Тяжелый вздох и осознание что бежать некуда. Ну что ж. Видимо выхода действительно нет.       — Сигареты, те что я обычно покупаю в не магической части Лондона. Крепкие, но с нотками шоколада, — Нил чуть больше склонился над своим котлом. — А еще я чувствую запах… Земли после дождя.       — Никакой лжи, мистер Джостен.       — Ладно, не земли, а свежей кожанной вещи, которая только куплена в магазине. Та, что еще ни разу не надевалась, но та, что всегда согреет в осенние вечера, — Нил наклонил голову ниже, но не для того, чтобы прочувствовать аромат зелья сильнее, а чтобы никто не видел румянец, который предательски накрыл его щеки. Наверное не стоило лгать профессору Снейпу, ведь теперь именно он сидел в голове Нила и заставлял его говорить правду путем легилименции. — И запах мятного мороженного. Это всё.       — Не знал, что вы такой нарцисс, Нил Джостен. Но я обещал поднять вам балл, а слово я держу. Вы можете быть свободны. Остальных я сейчас тоже проверю. Мир вокруг словно замер для Нила. «Он подумал, что я нарцисс, нет, он знает что я не нарцисс, но он не стал говорить правду при всех», — Джостен со всей благодарностью посмотрел в спину профессора, который уже отошел к другой стойке.       Но тут Нил снова почувствовал взгляд со стороны.       Миньярд.       Джостен видел, как Эндрю лениво встаёт из-за стола и даже не замечая слов профессора идёт к Нилу. Шаг. Еще шаг. И вот между ними остается всего сантиметров двадцать.       — Хочешь узнать, чем же пахнет амортенция для меня? По глазам вижу, что хочешь. Да, Нил, она пахнет теми же сигаретами, что и для тебя, ведь мы курим одинаковые, магловские. И кожа, а именно кожанка. Ммм, только из магазина, еще с этикеткой. Но с последним несостыковка. Я вот, допустим, чувствую запах метел и воска, которым их натирают.       Нил молчал и не знал что ответить на такие резкие откровения.       —Однако, вот незадача. Амортенция всегда пахнет тем, кого ты любишь, или тем, кто тебе хоть в какой-то степени нравится. Признайся уже наконец и себе, и мне. Открой правду всем.       Эндрю выжидающе смотрел на Нила, по лицу которому расползалась хищная улыбка.       — Да, ты прав. Вот только это все бред! Интересно почему? Не думай что я несу чепуху Эндрю. Нет, это сущая правда, — Нил начал потихоньку наступать на Миньярда. — Вспомни где ты. Вспомни кто ты. Уверен, что это место вообще существует? Ты уверен, что учишься в великой школе волшебства и магии? Тебя правда не смущает, что этот день повторяется уже не в первый раз?       Помещение вокруг них стало темнеть. Звуки смолкали, студенты, поглощенные мраком, исчезали.       Эндрю почувствовал резкую головную боль, а сквозь нее маленькие картинки его жизни. Но почему-то вся его жизнь состояла только из этого дня, что так агрессивно давил на него с новой силой.       — ВСПОМНИ! — уже перешел на крик Нил. — ДАВАЙ! ВСПОМНИ, ЧТО Я ВСЕГО ЛИШЬ МИРАЖ.       И всё.       Мир ушел из-под ног Эндрю. Он словно падал в пустоту из которой нет выхода. И всего одна фраза повторялась у него в голове «Я — мираж». Но сколько бы Миньярд не пытался вспомнить, что это значит, он попросту не мог. Да и смысл теперь, когда вокруг темнота, мрак и тишина.       Стоп.       Частица света?       Эндрю потихоньку приближался к маленькому отверстию, откуда лился свет. Все ближе и ближе. И в один момент яркий свет наполнил все вокруг.       Белый свет.       Белый цвет стен.       Белый цвет стен психиатрической клиники.