Сломленная

—Лекса? Голос блондинки раздался эхом в бездонной пустоте. Она как будто попала в космос, но в нем не было ничего, ни ярких сверкающих звёзд, ни Ковчега, где она родилась и провела всю свою юность. Ванхеда стояла посреди пустоты, почти такой же, что таилась и у нее в сердце. Блондинка точно видела ее. Эти резкие и острые очертания лица, эти зелёные глаза в которых она готова бесконечно тонуть и хранить в своей памяти, будто это самые дорогие камни — изумруды, но сейчас взглянув в них она падая, разбивалась о холодные ледники, что так сильно ранят. Выпирающие скулы шатенки, которые так нравились, от которых она просто сходила с ума, а эти божественные губы? Она узнает их из тысячи! Губы которые так нежно целовали ее собственные, от которых было невозможно оторваться. Эти губы, которые были вкуса земных ягод, которые так нравятся ей. Шелковистые волосы, цвета молочного шоколада лежали на ее плечах, в которых все так же было вплетено множество маленьких косичек. Голубоглазая любила лежать рядом с девушкой и перебирать ее волосы, да и в общем прикасаться к ним, это так дурманило разум… Лицо мертвое и бледное. Она выглядела, как фарфоровая кукла к которой страшно было притрагиваться, ведь та в любой момент могла разбиться, дать трещину и рассыпаться прямо у блондинки в руках. Но Кларк знает — Лекса сильная. Она сильнее всех вместе взятых людей на этой планете. Шатенка столько смогла перенести за всю свою жизнь. Она несла тяжёлое бремя Командующей на своих крепких и широких плечах, которые с виду, кому-то могли показаться хрупкими. Но когда та, снимала с себя обязанности, то только перед Кларк она показывала свое настоящее я, свою вторую сторону монеты. И Гриффин это нравилось. Лекса рядом с блондинкой могла расслабиться и ненадолго позабыть о своих обязанностях и долге, отдаваясь целиком и полностью блондинке, которая делала все, что бы та хоть немного отдохнула от этой рутины и почувствовала ее любовь и заботу, которую она ей дарила. На лице зеленоглазой военная маска, которая делает ее похожей на енота, как говорила Кларк, перед ее отбытием на очередное собрание. Ванхеде не нравилась эта маска, но это ее забавляло, ведь возлюбленная с ней выглядела смешно, когда на лице той проявлялись эмоции, кроме злости, серьезности или равнодушия. Ее военное одеяние немного напугало девушку, но она не подавала этому виду. Ведь перед ней сейчас стоит Лекса, а все остальное не имеет значения. Они в этой пустоте одни и Кларк это нравиться. Она готова все бросить и остаться здесь с любимой. Эта пустота может стать для них новым началом… Нежная и тонкая рука Командующей, легла на щеку Кларк. Она в ту же секунду почувствовала одновременно холод и жар от прикосновения любимой девушки, которая стояла и все так же смотрела прямо в бездонные голубые глаза. Блондинка не знает сколько они так простояли в полной тишине. Ни одна из них не решились сказать друг другу хоть слово. Слова как будто исчезли, а в горле возник большой ком, который не давал голубоглазой вымолвить хоть что-то. Кларк боялась прерывать их игру в гляделки, стараясь насладиться каждой секундой с с той, кто подарил ей чувство легкости и эйфории, стараясь вновь запомнить этот взгляд, эти глаза, эти прикосновения, этот миг… Блондинка потянулась к ладони возлюбленной, что накрыла ее щеку. Но не успев ухватиться за нее, та пропадает, лёгким движением рука ускальзывает с щеки Кларк. Она пытается поймать ее, прикоснуться к ней, но лишь теряет равновесие и практически падает. Рука все так же тянется к удаляющемуся силуету девушки. Нет! Она не потеряет ее снова! Из голубых бездонных глаз текут первые слезы. Нет! Она больше не отпустит ее! —Лекса! — Уже кричит Кларк, срывая свой и без того сломанный голос от слез. Она бежит за ней все ускоряясь и ускоряясь, слезы скатываются по ее щекам обжигая их, но ей до этого нет никакого дела. Ее живой смысл жизни плавно исчезает в пустоте. В темноте ее образ исчезает не оставляя Кларк ни единого шанса догнать. -Нет! Прошу тебя! Не уходи! -Рыдая навзрыд она не прекращает бежать, путается в своих ногах и падает. Кулаки бьются об темную поверхность. Она кричит, кричит от леденящей и в то же время сжигающей боли в ее сердце. Она хочет рвать волосы на себе, лишь бы та вернулась к ней -Не оставляй меня! Только не снова! Она глотает слезы наполненные горечью и солью и кричит, надеясь, что шатенка развернется и вернется в ее полностью прогнившую и грешную жизнь. Она стала для Кларк всем. Ангелом, который дарит ей тепло и покой на сердце. И ее личным палачом, который разрубает душу и сердце на маленькие кусочки, доставляет все больше и больше боли, которая разъедает бедную девушку изнутри. -Кларк! Кларк! — Из пучины полной пустоты ее вырывают обеспокоенные голоса, которые что-то кричат ей. Она чувствует чужие прикосновения на своем теле. Она чувствует чьи-то руки на своей талии. Они вырывают ее из этой пустоты. Кларк все кричала, умоляла не уходить Лексу, не видя перед собой обеспокоенных друзей, которые были напуганы ее поведением. —Кларк, прошу тебя, успокойся! -Рейвен пыталась докричаться до рвущейся в руках Октавии блондинки, — Кларк, очнись. Прошу тебя. Механик обнимает подругу, опускаясь на колени и обвивая ее шею своими руками. Кларк была вся в слезах. Она давилась своими криками вперемешку со своими слезами и несвязными словами. Она больше не кричит, но не перестает просить «вернуться к ней». Она повторяла это как мантру, смотря своими потускневшими глазами в одну точку перед собой. Она вновь ее оставила, когда та просила, умоляла ее остаться. Почему она каждый раз делает ей больно? Когда это все прекратиться? Когда она вновь сможет почувствовать эти нежные прикосновения к своей коже и прикоснуться к девушке самой? Прошло больше сотни лет, с того самого дня, как Лекса оставила блондинку наедине со своими чувствами, которые разъедали ее с каждым новым, наступившим для нее днём…