Его творческие способности

— Антон! Анто-о-он! — кричала мать, собираясь в спешке. — ты что, ещё спишь что ли?! А ну живо встал и собрался! У нас поезд через два часа! — Встаю-ю-ю-ю… — он лениво встал с кровати и побрёл в ванну. — Эй, там кто? — дверь была закрыта. — Уже выхожу. — сказал отчим Антона. Отец ушел из семьи когда Антону было пять лет, когда мать начала приводить в дом своих друзей и выпивать с ними. Сначала это было один, максимум два раза в неделю, но потом это начало продолжаться каждый день. Тогда отец не выдержал и подал на развод. Сейчас Антону семнадцать, а ситуация не изменилась. Мать все так же выпивает каждый день, он сидит в комнате, слушает музыку и не высовывается. Отчим уже вышел из ванны, и Антон сменил его. Шастун смотрит на себя в зеркало: бледная кожа, синяки под глазами, острые выпирающие кости, большой старый шрам чуть ниже ключицы, на голове гнездо. Кошмар, одним словом. Кстати о кошмарах, они Антону снова снились. Именно поэтому, к тому списку можно прибавить еще и дрожание рук. Антон умывается, быстро чистит зубы и идет собираться в дорогу, ведь вчера, вместо того, что бы собрать свои вещи для переезда, он гулял по улицам, заброшкам, прощался со своими родными местами Воронежа. Он запомнит их навсегда: они помогали в трудную минуту. Да и в принципе, они всегда были рады Антону. У него не было друзей, только близкая знакомая Катя. Она всегда была рада помочь, поддержать, да и просто поболтать. Антон ценил ее за это. Скорее всего, когда он уедет, он будет скучать только по Воронежским местам и Кате. На этом всё. И вот Антон стоит около прибитой самим же полки и думает: «брать лезвие, или не брать? Можно же другое найти… Но это же родное. А если найдут? Нет, все же возьму.»

***

Пока родители куда-то отошли, Антону вручили все вещи. Все чемоданы, сумки, рюкзаки. Мебель в новой квартире уже была, слава богу. Иначе пришлось бы гораздо больше работы. — Привет, — пока Антон стоял в раздумьях, он не заметил, как к нему подошел мальчик, вроде как его возраста, но ниже его на голову. — как тебя зовут? — Антон. — «обычно так знакомятся до десяти лет», подумал он. — Ясно. Я Дима, мне Восемнадцать лет, переезжаю из Воронежа в Питер с родителями. А ты какими судьбами? — Я тоже… — Антон удивился. — Сколько тебе лет? — спросил Дима. — Семнадцать. — Я-я-ясно. А какой у тебя вагон? — Не знаю… — А вот тут Антон задумался. Он никогда не держал в руках билеты, поэтому не разбирается в них вообще. А когда придут родители, он не знал. — Ну как же? Вот тут написано. — оказывается, билеты торчали из сумки на половину. Ну, очков у Антона не было. Их сломал отчим. Новые стоили слишком дорого, а денег у него почти не осталось. Слишком маленький город, он не знал кому может быть полезен в работе. — Та-а-ак… Первый вагон… О, у меня тоже! Круто, в одном вагоне поедем! — воскликнул Дима. Видимо, он действительно рад. — Аэ… Ясно. Прикольно. — опешил Шаст. — А места… Так, все боковые, 38, 53, 54… О, у меня 37! Круто, еще и рядом поедем! — обрадовался Дима. Круто… Видимо, у Антона теперь есть новый… Друг?

***

— Ого, ты так круто рисуешь! — Антон сидел на нижней полке друга и рисовал натюрморт. — Не думаю… — Покажи ещё свои рисунки! — А Дима всё не унимался. — Как краси-и-и-иво! — Листая уже второй альбом Антона говорил Дима. У Шастуна было всего три альбома. И все три он повез с собой в Питер. Эти альбомы были ему очень дороги. — Да у тебя талант! — Неа… Я долго учился рисованию, пению, танцам… Танцы всё ещё не особо осилил. Зато рисование получше. И пение ничего так. А еще на гитаре играю. — Чего? Когда ты столько успеваешь хоть? — Удивлённо говорил Дима, меняя альбом в своих руках, всё ещё любуясь рисунками. — Да… Как-то… — А что еще говорить? — Ясно… А гитару ты тоже с собой везёшь? Не видел её чего-то. — Дима отложил альбом и теперь всё его внимание было на друге. — Нет… Её сломал отчим во время ссоры… Но я куплю новую! Обязательно! Только сначала надо накопить денег… — Антону было грустно вспоминать тот день. Ор, скандал, порванные струны, разломанное дерево. Он помнит всё в подробностях. — Оу… Мне жаль… — Ну ладно, не будем о грустном. Я спать, разбудишь? — Уже пол десятого. Спать, действительно. Он же за здоровый образ жизни, как никак. Конечно, он не пойдет спать. Опять будет слушать музыку до глубокой ночи. — Окей.