РСП

      Праздновать свадьбу Шевелева оказалось крайне неудачной идеей. Серёжа Горох хотел как лучше, собрал в одной квартире всю их минскую четвёрку. Но не учёл одного.       Заяц максимально быстро слился с этого праздника жизни, перебравшись в соседнюю комнату на балкон, с пачкой сигарет и крайне мерзким чувством в душе. Он давно догадывался, что всё так и закончится, к этому и шло. Все два года их отношений Шевелев, воспитанный в строгом гомофобном обществе, пытался примириться со своей ненормальностью, но Макс знал, что рано или поздно он выберет норму. Так и случилось. Только Заяц даже не подозревал, что это окажется настолько больно. Он понимал Серёжу, понимал его выбор и не мог осуждать – но разбитому сердцу от этого не становилось легче.       - Хэй… - этого ещё не хватало. Лёгок как на помине. Ещё и подкрался тихо как ниндзя, как будто вырос прямо за спиной. – Макс, ты как?       - А сам как думаешь, Серый? – Заяц вновь ощутил, как слёзы накатывают на глаза, и поспешил закурить очередную сигарету, лишь бы не расплакаться. - Уйди, пожалуйста. Я всё понимаю, ты поступил правильно, и со временем я смирюсь с этим. Но пока нам лучше просто не видеться.       - Да, ты прав. Прости.       Шевелев поспешил уйти. Закрыл за собой дверь – и столкнулся нос к носу с Артёмом.       - Не ожидал тебя тут увидеть. – Гаус, разумеется, всё знал. Отлично понимал, почему и из-за кого их Макс сейчас такой разбитый, и при виде Сергея мигом ощетинился. – Оставь его в покое на какое-то время.       - Я это уже понял. – И вдруг Шевелев резко схватил Артёма за руку и потащил в сторону ванной.       - Эй, ты чего?       - Поговорить надо. Выслушай меня, ладно? Дай мне высказаться, а потом делай что хочешь и думай обо мне что хочешь.       Гаус хотел было вырваться. Но мелькнувшие в голосе Серёжи жалобные нотки заставили его дать слабину. Он позволил увести себя, даже сам закрыл за ними дверь на защёлку, чтобы никто не помешал. И встал, скрестив руки на груди и глядя собеседнику прямо в глаза.       - Ну?..        Шевелев зажмурился и глубоко вдохнул, собирая всю свою решительность в кучку. Ему всегда было сложно говорить откровенно, а то, что он собирался сказать, было слишком сложным. Но он должен был.       - Я испугался. Пойми, мне очень дорог Макс, и я честно пытался все эти годы принять наши отношения. Не смог. Не в той стране мы живём, сам знаешь. А я не такой смелый, как он. Я правда не хотел причинять такую боль, но, если тебе от этого легче станет, мне тоже очень хреново. Он заслуживает кого-то получше, чем я.       - Вот с этим не поспоришь. А мне ты это зачем говоришь?       - Я знаю, Макс тебе нравится. Он сам ничего не замечал, зациклившись на мне, но я-то видел твои взгляды. Я бы очень хотел, чтобы ты ему открылся. Вы оба мои хорошие друзья, и я буду очень рад, если у вас всё будет хорошо.       Артём удивлённо вскинул бровь. Он ожидал, что Шевелев будет оправдываться, но никак не такого. По сути, это действительно был хороший шанс. Гаус никогда не показывал своих чувств к Максу, зная, что его сердце занято другим. Но сейчас…       - Макс не игрушка, его на Куфаре не передаришь, - разозлился вдруг Артём. Он попытался выйти из ванной комнаты, но Шевелев вновь вцепился в его запястье, не давая уйти.       - Да подожди же! Не пори горячку. Ещё раз повторяю – Заяц мне очень дорог. Но я точно не смог бы дать ему стабильные отношения. А ты, я уверен, сможешь. Иначе бы уже нашёл себе девушку за эти годы.       И то верно. Гаус – однолюб. Ухитрившись однажды полюбить сокомандника, он уже не смог отвлечься на кого-то другого, даже зная, что объект его чувств встречается с другим. И в Максима он бы вцепился основательно.       - Ладно. Я попробую. Но тебе всё равно лучше не появляться нам на глаза какое-то время.              Макс был всё там же, но из-за горячей батареи успел снять с себя майку и теперь красовался голым торсом.       - Блин, я ушёл сюда, чтобы побыть одному, неужели не понятно? - Очередного гостя Заяц встретил с раздражением. – Это балкон, а не кабинет для личных приёмов.       - А если я тоже хочу покурить? Я, правда, сигареты дома оставил, поделишься? – Гаус решил начать издалека, чтобы его не сразу прогнали. Сработало. Без особого восторга, но Макс подвинулся, давая другу доступ к окну, и протянул пачку. Несколько минут они провели в молчании, Артём собирался с мыслями. И наконец, когда окурки полетели вниз, преступно засоряя улицу, он решился. – Знаешь, Шевелев, конечно, говнюк, но не на нём одном сошёлся свет. В мире ещё много других людей.       - Я не хочу об этом говорить. – Заяц повернулся спиной к Артёму, но тот воспользовался ситуацией и положил руки на чужие плечи, легонько сжимая. – Тём, серьёзно, пусти.       - А вот не хочу. – Одна рука Гауса скользнула ниже, погладила спину, обводя контуры татуировки-звезды, и Макс с трудом сдержал тихий стон. Приятно. – Я три года мечтал об этом.       - Что?.. - Макс замер, переваривая полученную информацию. Артём всегда казался ему просто другом, возможно ли… Получается, что да – его слова в сочетании с лёгким поцелуем в загривок это подтверждали. – Даже не знаю, что сказать.       - Не обязательно, - прошептал Артём куда-то в шею. – Просто не отталкивай меня. Я не такой пугливый, как Шевелев.       Максим резко развернулся, оказываясь лицом к лицу с Гаусом. Столкнулся с взглядом голубых глаз – и ужаснулся, увидев в них боль. Осознание накатило в момент. Как он мог не замечать на себе эти болезненные и любящие взгляды? Как мог не понять, что, пока он бегал за Шевелевым, его терпеливо и молча ждали?       - Подожди, три? Я же с Серёгой только чуть больше двух лет был.       - Я сначала сам пытался разобраться в себе. Потом не знал, как признаться. А потом застукал вас, целующихся в гримёрке, и понял, что опоздал.       И тут Заяц наконец осознал весь масштаб сложившейся среди Минских драмы. Получается, пока он страдал от нерешительности Шевелева, рядом всегда был тот, кому было ещё хуже. Артём, который никогда не жаловался и почти не унывал, все эти годы прятал свои чувства и притворялся другом.       - А если бы он не женился? Если бы мы продолжили наши недоотношения?       Максу хотелось спросить, как долго бы ждал Артём. На сколько бы ещё хватило его выдержки, сколько бы ещё ему пришлось страдать от неразделённой любви, которую он так тщательно скрывал, оберегая от чужих. Да разве может вообще сердце вынести столько боли и не разбиться?       - Не знаю, - глухо отозвался Гаус. Он и сам много раз задавался подобными вопросами. И ответа на них у него не было.       - Прости, - выдохнул Макс. И вдруг резко, отчаянно подался вперёд, сгребая Артёма в свои объятия. – Прости, что был таким слепым.       - Тебе не за что извиняться. Ты сделал выбор, и он совершенно не обязан был совпадать с моим. – Гаус положил ладонь на затылок Макса, успокаивающе погладил. Резкое, горячее дыхание Зайца, спрятавшего лицо на плече друга, ощущалось даже через толстую байку. – Если уж на то пошло, то виноват только я. Потому что не сказал тебе ничего три года назад.       - Давай сойдёмся на том, что оба хороши? – предложил Заяц, заподозрив, что иначе они рискуют до утра разбираться, кто из них виноват больше. – Просто оставим всё в прошлом, пожелаем Шевелеву счастья и займёмся своим.       - Да. - Артём наконец обнял Макса в ответ. – Пошли хотя бы в комнату, если ты не готов вернуться на праздник Гороха. На улице не жарко, и… Сколько ты уже скурил? Пачку?       - Около половины где-то.       - Совсем с ума сошёл. Хватит. Пошли в тепло.       - Да мне не холодно… - произнёс Макс. Но всё же послушно позволил увести себя и усадить на диван.       - Ты ничего не ел, принести тебе что-нибудь? – вдруг встрепенулся Артём. Он уже было встал на ноги, но его руку перехватили.       - Не надо.       - Окей…       - Просто будь рядом. – Заяц вновь обнял Гауса, на этот раз невесомо касаясь губами его шеи.       - Буду. Обещаю. – И Артём первый пошёл дальше, накрыл своими губами чужие, сильно отдающие никотином. За это Максим ещё когда-нибудь получит выговор. Но это точно потом. Не сейчас.