Среди кружащихся снежинок вновь встретились с тобой

- Любил? Как я мог любить того, кто отобрал все, что мне предназначалось? Я рад, что его жизнь все же оборвалась. Хэ Сюань улыбнулся уголком рта. Улыбка получилась столь горькой, что он и сам в неё не поверил. Что уж говорить о наблюдавшем эту картину Се Ляне. - Не ври себе, Хэ Сюань. - Кто это здесь врет себе, Его Высочество? Может это ты возлагаешь слишком много надежд на меня? Я ведь не Собиратель цветов под кровавым дождем. Он стал демоном из-за большой любви. А я из-за большой ненависти. Се Лянь медленно поднялся на ноги. Его обычно мягкий взгляд сделался суровым, а выражение лица хмурым. Он встал напротив Хэ Сюаня. - Из ненависти? - Медленно приговорил Се Лянь. - Может и так. Но что тогда ты носишь на своём запястье? * Хуа Чен наклонился к Се Ляню и прошептал. - Хэ Сюань сейчас прямо здесь. Прячется и думает, что я все еще его не заметил. Се Лянь несколько раз непонимающе моргнул. - Он же не знает, что Цинсюань здесь? - Тихо спросил Се Лянь, окидывая взглядом пространство вокруг и ища подозрительные тени. - Он бы мог выйти на след мальчиков так быстро, только если следил за ними все это время. Неужели он... - Он не знает, что они здесь. - Улыбнулся ему Хуа Чен. - Сюда его привело кое-что другое. Он крепче обнял Се Ляня и продолжил тихим голосом: - Хэ Сюань живёт свою жизнь с постоянным чувством вины, хотя и сам не знает, за что себя винить. Всю жизнь он терял дорогих людей, стоило только их обрести. А Ши Цинсюань прожил с ним рука об руку дольше всех. И конечно же он не может простить себя за то, что отомстил ему. Пусть даже Ши Цинсюань прожил жизнь, предназначенную самому Хэ Сюаню. Се Лянь покачал головой. - Сложно искать виноватого. Если говорить обо всем случившемся - то рука правосудия сразу укажет на Ши Уду. Но Ши Уду хотел спасти своего брата. И каждый из нас, найдя способ спасти родного человека, пошел бы на любые ухищрения, чем видеть, как он страдает. Ведь легко говорить о правильном выборе и о том, что нельзя делать, а что можно, пока беда не придет в твою жизнь. Но и Хэ Сюань не мог обойтись без мести. Ведь Ши Уду погубил его семью и его самого. Кто же такое стерпит? Никто бы не смог. Однако Ши Цинсюань... - Да. Ши Цинсюань. - Вздохнул Хуа Чен. - Знаешь, Хэ Сюань ведь поднялся на небеса, чтобы убить Ши Уду. И скажу, что, подбери он нужный момент, и месть была бы совершена гораздо раньше. Однако он вел себя так, будто не спешил. Стол домика, в котором он жил, спускаясь на землю, вечно был полностью покрыт бумагами с записями. А он сидел над ним с таким кислым лицом, будто не врага своего убить хочет, а близкого друга. - Так значит он правда считал Цинсюаня своим другом? - Другом? Хуа Чен усмехнулся. - Когда-то давно... * Когда-то давно Хуа Чен наведался в земную тюрьму. Мрачное местечко, в котором держали личностей, прогнивших насквозь. Среди них затесался и один из тех, кого Хуа Чен искал. Естественно не для благих целей, а чтобы уничтожить. Он проходил между рядами камер, позвякивая серебряными цепочками на сапогах. Пленники при виде него невольно вжимались в стены камер. Но был и один человек, что им не заинтересовался. Он просто сидел, прислонившись к прутьям решётки, и смотрел в пустоту. Хуа Чен остановился возле его камеры. Пленник даже не поднял головы. Хуа Чен взглянул на его руку, которая лежала на каменном полу ладонью вверх. - Интересная у тебя судьба. - Сказал Хуа Чен. Парень приоткрыл глаза. - Что в ней интересного? - Спросил он. - На твоей ладони написано, что судьба твоя наполнена счастьем. Но ты гниешь в тюрьме. А значит, живешь не свою жизнь. В глазах пленника шевельнулось что-то похожее на надежду. - Что это значит? Хуа Чен двинулся дальше по коридору и бросил: - Если когда-нибудь станешь демоном, расскажу тебе побольше. * Кто же знал, что чтобы узнать побольше, этот мальчишка правда станет демоном, да ещё и непревзойдённым? Хуа Чен только подтолкнул его в нужном направлении. Хэ Сюань был достаточно умен, сам со всем разобрался. В плане мести распланировал все от и до. Вот только план этот пылился на столе в его домике. А сам Хэ Сюань продолжал играть на Небесах роль Повелителя земли. Однажды Хуа Чен зашел к нему. Хэ Сюань что-то увлечённо рассматривал в лучах света, но стоило Хуа Чену появиться, отвлекся и спрятал это что-то в руке. Они обменялись данными о том, что сейчас происходит на Небесах и на земле. А потом вдруг Хэ Сюань раскрыл ладонь. И Хуа Чен увидел две маленьких подвески. Одна в виде рыбки. Вторая в виде листка яблочного дерева. * Он разделил свой прах на две части и сделал из него парные подвески. Если хоть одна часть будет уничтожена, Хэ Сюань исчезнет из этого мира. Но тому, кому принадлежала вторая часть его души из пары, он мог бы отдать её и целиком. И пусть бы он когда-нибудь исчез. Пусть. После совершения своей мести, он мог бы радоваться жизни в посмертии, пока его обман не раскроют, а прах не развеют по ветру. Радоваться, что хотя бы после смерти встретил того, кто вновь сделал его серую жизнь яркой. * Хэ Сюань выглядел таким счастливым. Его глаза блестели, подобно ярким звездам. У Хуа Чена, видевшего это счастье, слова застряли в горле. * - Хэ Сюань. Повелителя Ветров зовут Ши Цинсюань. И он родной брат Ши Уду. * Рука Хэ Сюаня невольно метнулась к левому запястью. Из-под чёрного с расплывающимися узорами волн рукава в неярком лунном свете горела, словно пожар, красная нить с маленькой подвеской в виде листка яблони. - Сущий пустяк и ничего не стоящая безделица. - Без малейшего интереса отозвался Хэ Сюань. Се Лянь потянулся к вороту ханьфу и достал из-под него тонкую цепочку, на которой покачивалось алмазное кольцо. - Знавал я одного подобного тебе, называющего свою душу безделицей. Но ты носишь с собой только часть своей души. Где же вторая половина? Хэ Сюань поднял на него взгляд. Сложно было сказать, что выражало его лицо. Се Лянь наклонился и посмотрел ему прямо в глаза. - Твоя душа будет казаться тебе безделицей и сущим пустяком. Но тот, кому ты её отдашь, будет хранить её как великое сокровище.