Часть 1
28 декабря 2021 г., 01:24
Это чужой Питер.
Питер из другой реальности.
Не её Питер.
Мишель не понимает, что происходит, когда в дом бабушки Нэда попадает незнакомый тип в костюме паука — он, впрочем, тоже мало что мыслит в этой ситуации. Стоило заподозрить что-то неладное, когда фигура в костюме человека-паука не сразу к ним пошла — хотя, откуда они могли знать, что сюда затащило и других Питеров Паркеров? Этого чужого Питера надо проверить.
— Проползи по потолку.
Он смеётся. Отказывается, препирается, но в итоге ползёт — по просьбе бабушки Нэда.
Паук убирает паутину. Забавно.
Чужой Питер не похож на её Питера: повыше ростом, волосы темнее и непослушнее, глаза почти чёрные, а не шоколадные. Мишель замечает это точно не потому, что рассматривает его слишком долго и пристально. Да и ведёт он себя…дерзко? Язвит, шутит, усмехается. Её Питер тоже любит сказать что-нибудь этакое, но по сравнению с этим Питером он молчун и совсем ещё неоперившийся птенец в мире острот.
Когда они идут к её Питеру, чужой Питер не замолкает — о чём-то расспрашивает, что-то рассказывает. Все на нервах, тревога и страх, кажется, становятся их главными спутниками, но он разряжает обстановку. И Мишель благодарна.
Что-то крохотное теплится в груди в тени волнения за её Питера.
— Я потерял Гвен…свою ЭмДжей.
Мишель переводит взгляд с одного Питера на другого. Она видит, как чужой Питер говорит об этом, и радуется, что её Питеру не пришлось этого пережить. Что она жива. Что у них всё хорошо. И ещё обязательно будет хорошо.
Сочувствие подпитывает неизвестный росток.
Они все вместе заваливаются в лабораторию. Питеры занимаются изготовлением лекарств, Мишель наблюдает за ними. Они одинаково смешивают реактивы, отмеряют нужные дозы, даже хмурятся идентично.
Видит Бог, Мишель часто, слишком часто ловит себя за разглядыванием чужого Питера только потому, что он в белом халате — ярком пятне, приковывающем всё внимание. Он действует аккуратно, выверенными движениями отмеряет ингридиенты. Взгляд сам по себе возвращается к нему, совершенно случайно, в этом сомнений быть не может.
Точно не потому, что в груди теплеет и растёт что-то неясное во время размышлений о чужом Питере.
Мишель подходит к своему Питеру, садится рядом, принося с собой спокойствие, заставляя его прикрыть глаза в кратком мгновении умиротворения.
Сделать вид, что она не замечает взгляд чужого Питера, оказывается неожиданно просто.
Мишель стремительно падает вниз — перед глазами невовремя всплывают картины из детства, когда она кидала увесистые камни в колодец и считала секунды до падения.
Страшно, чёрт возьми, очень страшно. Она толком не успевает что-то осознать — дикий страх сковывает всё существо. Её Питер пытается спасти — но ему не дают, и надежды вмиг не становится. Неужели она умрёт вот так, падая со статуи Свободы? Кажется, Мишель плачет.
А потом её ловит чужой Питер. У него на руках хорошо, и смотрит он так, будто она — его освобождение. Мишель крепко обнимает Питера, пытаясь в это объятие вложить всё то, что чувствует и сама толком не может понять.
Он застывает на какое-то время, но потом крепче сжимает — и Мишель хочется думать, что он всё понял.
