горячий шоколад.

all i want — kodaline.

Снег крупными сырыми хлопьями кружит в темном небе, что освещалось лишь яркими разноцветными огнями и опадал на землю, где склеивался с такими же, образовывая мягкие сугробы. Они хрустели под ногами прохожих, которые спеша и толкаясь, шли домой, где их ждали. У кого-то дети, родители, любящий муж или жена; а у кого-то любимый питомец, который сидит под самой дверью, прислушиваясь к тишине, а заслышав родные шаги, взвинчивались и бегали вокруг, подбивая дверь лапами. Однако этот парень не спешил. Дома его никто не ждал. Звучит печально, правда? Только вот казалось, что Кэйю это нисколько не заботит, наоборот: нет никакой суматохи, мыслей о том, что ты делаешь что-то не так также отсутствовали. Жизнь в одиночку протекает спокойно, по расписанию, которое никто не в силах нарушить. Только вот Кэйа был не против, если бы он ворвался к нему и разрушил всё, что устоялось за этот год. В красных, шершавых от колючего мороза руках он сжимает два картонных стаканчика с горячим шоколадом и сдержанно улыбается, уверенно шагнув на оживленную улицу. Шоколад — то, что нужно в такой морозный вечер. Новогодний вечер. В самом центре города стояла высокая ель, украшенная миллионами огней и шаров разных размеров. Они переливались всеми возможными цветами и ярко мерцали на фоне такого темного неба, будто полотна, на которое художник пятнами разлил белую краску. Звёзд сегодня было больше обычного, будто они тоже собрались здесь, чтобы провести уходящий год на покой. Вокруг собрались прохожие. Они фотографировали пушистую ель, чтобы скорее поделиться новогодней красотой в соцсетях и активно записывали красноречивые речи, где благодарят всех своих близких за этот год. Ничего нового. Дети резвятся, бегают по кругу, кидая снег. Смех, болтовня и новогодняя музыка наполняли улицы, а юноша, отстранённый от всего этого, молча садится на дальнюю лавку и ставит один стаканчик на свободную половину. Тот же день, то же место, но того человека рядом нет. Кэйа сильнее сжимает стаканчик в ладони, картон немного деформируется, а шоколад стекает по пальцам. Замерзшая ладонь намокает от сладкого, но юноша не обращает на это внимание. Его глаза блестят от подступающих слез, застывают сразу же, не успев упасть, пока из колонок раздаётся та самая песня.

***

— Я могу присесть? — Парень, явно спешивший куда-то, затягивает шарф потуже и получив одобрительный кивок, присаживается на свободную половину лавки,— ну и денёк,— кажется, он может разболтать любого, потому что даже Альберих, который разговоры с посторонними людьми не любил, заинтересовался незнакомцем. Он отлип от сладкого напитка и перевёл уставший взгляд на собеседника. — Меня сегодня кинула девушка,— Кэйа давится шоколадом. Парень так спокойно это произнёс, будто расставание для него — ежедневная рутина, наравне с приемом пищи. Тот безразлично хмыкнул и спрятал руки в карманы пуховика, чтобы согреть онемевшие от холода ладони,— надо же. Всегда думал, что такое случается только в фильмах, которые крутят по телику, а сегодня судьба сыграла со мной такую подлую шутку,— Кэйа всегда думал, что в подобной ситуации злятся, ругаются или же наоборот утопают в печали. Но только не этот таинственный незнакомец. Казалось, что приключившееся с юношей только позабавило его. Разве брошенные в Новогоднюю ночь и правда такие счастливые? Его звали Дилюк. И как бы абсурдно это не звучало, а в новогоднюю ночь его девушка разорвала отношения, что верно прожили пять лет. Вот так просто, даже не поговорив, поставила его перед фактом разрыва. Начала с банальных фраз, что мол: «дело не в тебе, Дилюк, это я не такая, тебе нужна другая». Он даже слушать её не стал. Сказал, что всё понимает и ушёл, пожелав счастливого рождества. В ту ночь он собирался делать ей предложение. — Жестоко,— Выдал Кэйа, облизывая сладкие края бумажного стаканчика,— и что думаешь делать? — его голова была забита мыслями о случившемся, но сказать что-то полезное, одобряющее он не смог. Не знал какие слова подобрать. Какие будут правильными. Столько времени провести с одним человеком, строить с ним планы на будущее, а потом в один день просто перечеркнуть всё? Он бы не смог. — А что тут сделаешь? — Дилюк пожал плечами и закинул голову назад. Ему открылся вид на звёздное небо, откуда сыпались снежные хлопья. Губы трогает улыбка,— жить дальше, что мне остаётся? Я ещё молод чтобы ставить на себе крест,— до ушей Кэйи долетает едва уловимый смешок и в следующее мгновенье его подталкивают плечом,— я Дилюк. — Кэйа. Изливать душу незнакомым людям всегда проще. Это необъяснимое явление. Именно с ними ты чувствуешь такую легкость и свободу, что слова без твоей воли вылетают наружу, желая быть услышанным. Обычно подобные разговоры забываются на следующий же день, оставляя после себя приятный осадок. Однако все может произойти иначе и забыть даже короткий разговор уже не сможешь. На какой-то промежуток времени он и затеряется в сознании, но из памяти он не сотрется. И дай только повод — выберется на поверхность. Их встреча как раз та, что из памяти Кэйи не уйдёт уже никогда. — Любишь сладкое? — Что? — Альберих непонимающе взглянул на парня, пока тонкие брови опустились, придавая взгляду тяжесть. — Сладкое любишь говорю. Это уже второй стакан горячего шоколада за этот вечер. По крайней мере, пока я здесь. — А,— Задумчиво протянул Кэйа, уставившись на воздушную от сливок поверхность напитка,— не могу сказать, что люблю. Тоже хочешь? — ответа ждать он не стал. Сам не сразу сообразил, тело будто само взяло над ним контроль, а там уже было поздно что-то объяснять. Он молча встал с нагретого места и вернулся через пару минут ещё с одним стаканчиком, что протянул новому знакомому. — Люблю,— Дилюк улыбнулся, принимая сладкий напиток, но пробовать не спешил. Он замёрзшими ладонями сжимал горячий стаканчик и улыбался, смотря на сливки, что стремительно таяли. А Кэйа молча наблюдал за ним. — Спасибо. За одну только ночь Кэйа узнал о своём знакомом столько, сколько не смог бы рассказать про самого себя. И ведь нельзя было сказать, что его жизнь столь скучна и в ней не происходит каких-то запоминающихся событий, однако рядом с завораживающими рассказами Рагнвиндра они меркли и не казались такими интересными. Потому Альберих почти ничего про себя не рассказал. Дилюк и не требовал. Он всё говорил, говорил и говорил. А Кэйа внимательно слушал, выпивая стаканчик за стаканчиком. Он не любил сладкое, но любил какао. И пил его только один раз в году. Некая традиция, что въелась в его жизнь уже очень давно. И только благодаря ей одиноким душам удалось найти друг друга. — Я не знал, что с ним делать,— Дилюк сжимал красную коробочку в руке, а сам смотрел себе под ноги. Где-то сверху, из колонок, доносились обрывки песни, которая вскоре будет играть на повторе у каждого из них. Кэйа не спросил у него тогда, что это. И Дилюк тоже не объяснил, когда на прощание насильно всучил ему в руки коробок в качестве новогоднего подарка и убежал, пообещав, что они ещё обязательно встретятся. Альберих даже сообразить не успел, а когда опомнился, красная копна волос смешалась в оживленной толпе. Ещё встретятся.

***

Кэйа улыбается и сжимает обручальное кольцо на своей шее. Кольцо, что в тот день должно было принадлежать другой девушке. Кольцо, что отдал ему тот самый таинственный незнакомец на прощание. Кэйа сохранил. И это его самый лучший подарок на Новый год.