И дождь смоет наш грех.

Гермиона шла по коридору, из которого можно было выйти во внутренний дворик. Шёл ливень, ветер путал волосы. Это последняя осень, которую проведёт Грейнджер в Хогвартсе. Седьмой курс казался трудным, только казался. Но она справилась, как и многие другие. Гермиона повернула голову в сторону внутреннего двора, ибо услышала звук разбивающегося стекла. И она обнаружила Малфоя. Он стоял, наклонив голову назад с закрытыми глазами и разведенными руками в разные стороны. Было ощущение, будто его не тревожила омерзительная погода, а лишь забавляла. "Нет, Грейнджер, ты не пойдёшь к нему" — говорила себе Гермиона. И не слушая своего же совета, вышла к нему. Вся одежда моментально промокла, чего и следовало ожидать. Ледяные капли «били» по лицу и голове. — Малфой, что ты делаешь! — прокричала она, приближаясь к нему. Но он словно не слышал её, будто Грейнджер здесь нет. — Малфой! Ты вообще меня слышишь?! Гриффиндорка предстала перед ним и недоумённо смотрела на него. Он опустил голову вместе с руками. Открыл глаза и наблюдал за ней со спокойным лицом. Тёмно-коричневая жидкость текла под ногами обоих. — Что это...? — Спросила Грейнджер у себя, посмотрев вниз. — Огневиски. — И вновь подняв голову, обратилась к нему. — Ты ненормальный! Как ты смог пронести сюда алкоголь, тебя могут дисквалифицировать из школы на месяц, а то и больше! — А какая тебе разница, Грейнджер?! Может я не хочу здесь находиться вообще?! — заговорил Малфой. — Ты об этом думала?! Я через столько прошёл, что тебе не снилось! — Я тоже побитая душа! Мне пришлось стереть память родителям, отправить в Австралию, потому что они могли погибнуть! А тот случай в Мэноре? Я уверена, ты не забыл его. Ты просто сидел за столом и даже не мог взглянуть на меня. А я чуть не умерла от пыток! Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти! — Я знаю, через что ты прошла, Грейнджер! Знаешь почему я не смотрел на тебя?! — ответил он, разводя от ярости руками в стороны. — Да потому что я боялся видеть тебя такой! Там, в Мэноре, я боялся себя. Я боялся, что причиню тебе вред! Она смотрела и не понимала, о чём он. Почему он боялся, что причинит ей вред. — И причинил. Знаешь как? Я посмотрел на тебя, я ужаснулся. Мне было больно слышать и слушать твои крики. Я специально сказал, что это не Поттер, чтобы вы выбрались. Но ты бы всё равно меня не простила, потому что я выбрал семью! Да, я трус, чёрт возьми! Я слабак! — Эмоции «били» через край. — Я не считаю тебя трусом! Просто... Всё, что ты сейчас делаешь — безумие! Чистой воды безумие. — Ну, а как ты отреагируешь на это? — О чём... — Она не смогла договорить. Малфой притянул её к себе за талию, жадно и страстно впился в губы, да так, что дух перехватило. Гермиону ещё никто так не целовал. Его язык совершал что-то необычное для неё. А эти руки сжимали талию, казалось, будто он сломает её ребра. Так крепко, и одновременно нежно, осторожно. Руки Грейнджер машинально обхватили щеки Драко. Запах огневиски «резал» нос, но ей не мешало, точнее, особого внимания она не обращала. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, немедленно зайдите в помещение. — Где-то там они слышали звук, что нужно что-то делать. — Нет, это неправильно. Что мы делаем? — Гермиона прервала поцелуй. — Мы делаем то, что должны были сделать ещё на шестом курсе после урока зельеварения у Слизнорта. — Малфой стал снова к ней приближаться. — Нет, нет, нет... Ты врешь... — Стала лихорадочно говорить Гермиона. — Я никогда не вру тебе, Грейнджер, никогда. — Все что мы делаем — неправильно, грех. — И дождь смоет наш грех. — Драко обхватил её щеки и снова поцеловал, но более тягуче, нежнее и медленнее, наслаждаясь моментом...