Женская солидарность

Эмбер натянула тетиву и взяла прицел. Дилюк с завязанным лентой ртом, под которой был скрыт кляп из девичьих трусиков, в ужасе замычал и замотал головой. — А раньше надо было! — весело заявила скаут. — Думать! Теперь поздно молить о пощаде! Кончик её стрелы неумолимо нацелился на его обнажённые яйца, протиснутые в дыру в мишени. Сужающиеся красные круги бескомпромиссно определили самым центром его мошонку — она была красной от полученных до этого ударов. Дилюк задергался в путах; с силой натянул верёвки, стягивающие его торс и руки. Ноги его были расставлены и привязаны к ножкам стула. — Ммммф!!! Хммф!!! — Дилюк понял, что ему не удаётся ничего донести до Эмбер, и он затрясся в судороге плача. Лучница медлила, наблюдая за его истерикой. — Знаешь, а мне даже интересно, что ты хочешь сказать! — Эмбер отложила лук и пошла к Дилюку. Сдернув с него ленту, Эмбер вытянула из его рта глубоко засунутые, влажные от слюны трусики. — Не надо!!! — прорыдал Дилюк. — Я этого не делал!!! Я клянусь!!! Я ничего не делал!!! Она лжет!!! Это не я!!! Пожалуйста! Пожалуйста, Эмбер!!! — Дилюк исчерпал все силы, и его мольбы оборвались, сменившись истерикой: Рагнвиндр зарыдал. Лучница с силой врезала ему по щеке, и Дилюк, задохнувшись, замолчал. — Ты изнасиловал Донну? Говори, — приказала Эмбер. — Нет, — выдохнул Дилюк. — Нет! Клянусь, нет! Эмбер нахмурилась и ещё раз врезала Рагнвиндру по щеке. Дилюк молча снёс удар и только лишь истерично всхлипнул. — Тогда почему ты не сказал мне об этом раньше, кретин? — прошипела Эмбер. — Ведь я сейчас бы выстрелила, оставив тебя без яиц! — Я… — начал Дилюк. — Я… Я не… Он не смог справиться с собой и снова принялся всхлипывать. Эмбер тяжело вздохнула и, достав из-под подвязки на ноге кинжал, вспорола верёвки на его торсе и руках. Наклонилась и стала снимать веревки и с его ног тоже. Отобранный глаз бога пиро мага, не позволяющий сжечь путы, (вероятно, вместе с собственной одеждой) болтался на поясе лучницы, прикреплённый рядом с собственным. Нервно, неловко, Дилюк высвободил свои гениталии из пыточной мишени и убрал их обратно в белье. Подтянул обратно брюки. — Поклянись мне, что ты сказал мне правду, Дилюк Рагнвиндр, — потребовала скрестившая руки на груди, стоящая перед ним Эмбер. — Клянусь. Я этого не делал, — выдохнул Дилюк; губы его дрожали. Он коснулся их пальцами, а потом закрыл лицо руками и беззвучно заплакал. Колени он свёл, оставшись сидеть на стуле. Эмбер поджала губы, а потом выдавила: — Тогда… Тогда прости меня! Я поверила ей! А теперь… Теперь я поговорю с ней ещё раз!!! — Не трогай её, — Дилюк отвёл ладони от лица и мокрыми глазами посмотрел на Эмбер. — Она влюблена в меня. Давно. Она не… Не хотела ничего плохого. — Она обвинила тебя в изнасиловании!!! — взвилась Эмбер. — Я из-за неё тебя чуть кастратом не сделала! Как ты вообще можешь просить её пощадить!!! — Пожалуйста, Эмбер, не надо, — попросил Дилюк. — Я бы… Я бы ответил на её чувства, если бы не любил другого человека. — А, — фыркнула Эмбер. — Ты гей. И влюблен в Кэйю. Так себе новость — главная сплетня города. Но услышать это от тебя лично… Дилюк в голос застонал, и покрасневшая от смущения, хорохорившаяся Эмбер замолчала. — Что с тобой? — буркнула она. — Я, конечно, сильно тебя… набила там, но тебе до сих пор больно… Так сильно?.. — Больно, — признался Дилюк. — Очень сильно. Но дело не в этом. Я не люблю Кэйю, Эмбер. Я не гей. — А… А кого ты… — Эмбер встретилась взглядом с преисполненными укора, возмущенными глазами Дилюка и отступила на шаг. — Я… Мне… Нужно идти… С Донной разговаривать, — пробормотала Эмбер. — Извини за это… Но ты мог сказать!!! Все сказать… До того, как я тебя сюда привела!!! — Я не знал, зачем ты меня сюда ведёшь, — сердито откликнулся Дилюк. — Я думал, ты… Он замолчал и отвёл взгляд. — Думал я что? — прошептала Эмбер. — В любви мне будешь признаваться! — рыкнул Дилюк и снова упер в неё пылающий возмущением взгляд. — А я… Да ты… Ди… Клюк… — Эмбер запуталась в буквах и чувствах, и подхватила с земли отложенный лук. — Увидимся позже! — взвизгнула она. — Я… Мне… У меня дела!!! Дилюк попытался схватить её за руку, но пах пронзило болью, и он рухнул на колени. За спиной повалился задетый в падении стул, специально для него, как и верёвки с издевательской мишенью, подготовленный в чаще леса. Одуряюще пахло травой, и сквозь ветви деревьев струился свет. Дилюк опустил глаза на росшую перед ним траву, понял, что не может сфокусировать взгляд, и сморгнул слезы. — Дура, — прошипел он. — Я люблю тебя, дура! А ты меня в лесу кастрировать пытаешься за то, в чем я не виноват! Он сделал глубокий вдох и жалобно захныкал, давая себе волю — стесняться было больше некого. — Сам дурак, — буркнула Эмбер откуда-то сбоку, и Рагнвиндр вздрогнул и вскинул лицо. Лучница стояла, выглядывая из-за ствола дерева; щеки её были пунцовыми. — Я не знала! — не давая ему слова вставить, обвиняющим тоном начала она. — Нельзя же это так делать! Признаваться вот так! Я… Не была готова это услышать сейчас! — Я тоже был не готов получить стрелу в яйца, придя с тобой сюда! — Дурак! — вскипела Эмбер. — Ты дурак, Дилюк! Это женская солидарность, ты понял? Донна пожаловалась мне, и я… — Ничего не проверив, тут же бросилась мстить! Хороша скаут! Это ты дура!!! — Нет… Нет, ты! Ты дура… дурак! — на глазах Эмбер выступили слезы. — Прости меня! — без перехода взмолилась она. — Я ведь могла… Мне так стыдно! Я… Прости!!! Дилюк тяжело вздохнул и, морщась от боли, поднялся на ноги. Эмбер подошла ближе к нему и теперь стояла напротив, опустив взгляд: как провинившийся подросток — которым, собственно, и была. — Всегда проверяй информацию. Дважды. Трижды! — велел Рагнвиндр. — Это все… со слов только Донны? — Да, — буркнула Эмбер и вскинула на него глаза: — Твою как проверить? — Когда, по словам Донны, это произошло? Я смогу предоставить алиби: я уверен в этом. — Я о том, что ты сказал… О другом, — тихо уточнила Эмбер. — Ты сказал, что ты меня… Эмбер замолчала. Оценив ее растерянный, виноватый и вместе с тем заинтересованный взгляд, Рагнвиндр слегка улыбнулся и обхватил лицо Эмбер ладонями. — Думаю, это станет убедительным аргументом, — он наклонился к её губам. Застывшая на мгновение, Эмбер прильнула к нему, и Дилюк понял, что он оправдан в её глазах и прощен. Звякнули, ударившись друг о друга, глаза бога, и Рагнвиндр подумал, что нужно не забыть стребовать свой артефакт назад до того, как Эмбер сбежит по своим неотложным скаутским делам — в которые, судя по всему, теперь входят допросы и пытки уважаемых в Мондштадте аристократов; они, исходя из опыта дружбы Эмбер, являются давним её предпочтением прочим представителям населения Тейвата. Эмбер требовательно прикусила его губу, и Рагнвиндр отбросил сторонние размышления, полностью отдаваясь поцелую.