Делай то, зачем пришел

«Если я выживу сейчас, то потом просто сам придушу этого ублюдка. Какого черта он не соизволил сообщить о том, что…», — Иван поднимается на ноги, ощущая стекающую по лицу кровь, чувствуя гудение в голове — «Об этом, чем бы это не было!». — Но ничего, думаю, что это досадное недоразумение в виде твоего присутствия в нашей жизни еще можно исправить, — хмыкает создание, с явным наслаждением отвешивая размашистую оплеуху по лицу, оставляющую борозды царапин и заставляющую голову болезненно дернутся в сторону, — Эти размышления о том, как обойтись с тобой, чтобы не задеть твою тонкую душеньку уже в печёнках сидят. Уж я-то с тобой миндальничать не собираюсь, к чертям подобные подарочки судьбы! — царевичу удается увернуться от очередной попытки схватить себя и отскочить в сторону стола — едва ли надежной преградой между ним и монстром, что напротив. — О, ты хочешь поиграть в догонялки? — скалится сущность, упираясь когтями в дерево, пока юноша едва успевает сделать несколько судорожных вдохов-выдохов — Это вы двое любители прелюдий, я хочу наконец разобраться с тобой быстро, — лицо передергивается в отвращении, и спустя секунду мебель летит в сторону, и Иван едва ли успевает снова сбежать — оппонент двигается с нечеловеческой быстротой. В следующее мгновенье ладонь сжимает его горло, поднимая от пола, — Но все же, это очень забавно… — янтарные глаза на секунду косятся в сторону очерченного на полу круга, пока царевич хрипя, пытается безуспешно разжать ладонь на своей шее, — Сказал тебе, что не доверяет людям и лучше бы тебе побыть в безопасности, просто смешно! — он встряхивает его, словно тряпичную куклу, снова прикладывая ударом об стену, — С той силой, что ты украл у нас, ты мог бы уничтожить всю эту жалкую деревеньку до основания, если бы возникла необходимость… Это ты опасен для людей, а не они для тебя, — губы растягиваются в едком, злобном оскале, Кощей наклоняется к самому лицу юноши, — Но если бы такое случилось, тебя бы это расстроило, верно? А он так не любит видеть печаль на твоем лице… — Иван ощущает, как его буквально на физическом уровне обдает волной ненависти и мрака, — Не хочет, чтобы ты расстраивался, бережет тебя от осознания того, каким монстром ты стал на самом деле… — когтистая ладонь резко разжимается, и царевич оседает на пол, едва удерживаясь на ногах, — Можешь очаровать любого, все еще предпочитаешь обходиться малой кровью, но если нужно, — ледяная рука вцепляется в волосы, и он протаскивает его сквозь всю комнату к зеркалу, полностью игнорируя попытки вырваться и отбиться, —О, если нужно, ты не только мужчину в бою убьешь теперь, ты и на вещи похуже способен, просто пока не понимаешь этого, — Бессмертный, сжимая волосы в кулаке и вцепляясь в подбородок, фиксирует его голову напротив отражения, — Посмотри на себя, Ванечка! Какое прекрасное чудовище из тебя вышло, во всех смыслах! Как тебе такая горькая правда? — юноша слышит над ухом злобный смех, отдающийся ядовитым звоном. «Черт!!!» — царевич упирается ладонями в стену, резко мотая головой, чувствуя как внутри бешеным адреналиновым коктейлем горят паника и злость. Слова, издевательские и меткие, явно призванные ранить сильнее ударов, попадают в душу, отдаваясь глухой болью. Вместе с тем ощущения в теле от ударов и ссадин притупленные, и краем глаза Иван замечает что самые мимолетные царапины уже начинают затягиваться. — Заткнись! Ты ничего обо мне не знаешь! — Иван яростно сверкает глазами, вырываясь таки из захвата, оставляя в ладони врага клок волос. — Ох, мой дорогой, это ты ничего о себе не знаешь… Я знаю о тебе все, — Хмыкает Кощей, хватая юношу за лодыжку и протаскивая спиной по полу. Поймав отбивающиеся руки, мужчина садится на царевича сверху, жестко фиксируя брыкающиеся ноги меж своих колен, скользя когтем вдоль рубахи, распарывая ее словно лист бумаги, — Кажется, тебе не очень больно, верно? Что ж, не удивительно… — обжигающая льдом ладонь скользит в районе сердца, от чего юноша цепенеет, замирая, ощущая накатившую волну страха, — Но у меня есть много других способов погрузить тебя в пучину страданий, — хмыкает сущность, и тянется ладонью в сторону лба. «Нет, нет, только не это!» — отчаянно думает Иван, не понимая почему, но отчетливо ощущая, что сейчас может произойти нечто похуже ударов, со всей силы вцепляется в ладонь соперника зубами, чувствуя как во рту смешивается вкус их крови, — Ах ты поганец, кусаться вздумал еще? —Бессмертный с легкостью вырывает руку из захвата, — Тварь, ты думаешь, что можешь мне сопротивляться? Ты даже не понимаешь, с кем имеешь дело… — ладонь снова тянется ко лбу, и в этот раз за секунду до касания ее отбрасывает голубая вспышка, заставляющая существо с шипением поморщится от боли, схватившись за руку, — Вот значит как! Настолько ты с ним слилась, предательница! — царевич замечает яростный взгляд в сторону своих ребер. Иван, пользуясь заминкой, приподнимаясь на локтях, пытается отползти, параллельно замечая, как в желтом взоре мелькает нечто похожее на тревогу. — Куда собрался, ведьмино отродье — рычит сущность, вновь набрасываясь на царевича и прижимая его к полу. Царевич отчаянно пытается вырваться, но попытки едва ли увенчиваются успехом: руки буквально пригвождены к полу, и он видит взгляд, полный такой ненависти, которая буквально прожигает дыру. — Да что ты такое! — Иван дергает запястьями, пытаясь вырваться, — Ты с ума сошел?! — юноша совершенно не подмечает брошенного в него оскорбления, все мысли заняты тем, как не умереть в ближайшие несколько минут, и попыткой осознать, с чем он сейчас столкнулся — Ты же убьешь себя!!! — Хах! — лицо искривляется рябью ярости, — Знаешь дружочек, у меня выбор небольшой, либо ты — либо я. Ты заставляешь его чувствовать такое…с чем становится невозможно уживаться. И мне тоже нужен свой мельчайший шанс… Все это зашло слишком далеко, и времени ждать у меня нет. Пока ты еще не единое с ней… Быть может, убив тебя, я просто очень сильно ослаблю его: не самый плохой вариант. Но если это убьет и меня… — когтистая рука перехватывает запястья в одну ладонь, а другая скользит по груди вверх, оставляя глубокие царапины, буквально врезаясь на всю глубину когтей в плоть, останавливаясь на горле и сжимая его. Сущность морщится, явно ощущая боль от этого касания, но не останавливается, а в желтых глазах буквально плещется безумная тьма — Что ж, всяко приятнее сгинуть всем троим вместе, да? — Иван хрипит, ощущая, как с каждой секундой становится все меньше воздуха, а игла тревожно колет, — А ты что, переживаешь? — хмыкает существо, опуская взор с лица жертвы вниз, к игле, на секунду отпуская горло и окропляя рисунок на ребре кровью, капающей с когтей, а затем вновь смыкая ладонь на шее, — Несмотря ни на что этот идиот недостойный выбор, и он не заслуживает такого доверия. Иван пытается вырваться, колотя ногами, но хватка держащая его воистину смертельная.

— Как же я тебя ненавижу… Когда ты появился, я думал, что это будет отличным поводом окунуть его в бездну окончательно, но нет! — желтые глаза буквально сверкают безумием, — Ты стал раскалывать нас, а мы ведь почти уже стали одним целым! Ты отобрал его у меня! «Черт, черт, черт! Нет, я не могу, он так крепко держит», — юноша сипит, ощущая как грудь сдавливает, — «Какой по счету раз он пытается меня убить? Хотя это не он, но делу не шибко помогает», — бегут судорожные мысли в голове Ивана, — « Ну уж нет!», — в груди помимо паники и страха поднимается дикая злость, — «Еще не хватало после всего, что было, ничего не выяснив, умереть вот так! Я выживу, и он выживет, и тогда я, мать твою, заставлю его рассказать мне все!!!». В глазах юноши резко вспыхивают голубой огонь. Он резко вырывает руки из хватки, и, уложив их на плечи Кощея, со всей силы отталкивает его от себя. Сущность, буквально обожжённая этим касанием рычит, поморщившись. — О, я смотрю ты возомнил, что сильнее меня? — Иван, воспользовавшись секундной заминкой, встает на ноги, ощущая, как кружится голова, и тело саднит от ударов и порезов. — А ты думал, я так легко тебе дамся? — мрачно сипит юноша, утирая локтем кровь с лица. Он видит, как по лицу Кощея бежит безумная усмешка, а глаза не просто желты- солнечная радужка тонет в черном обрамлении. Сущность делает прыжок навстречу, и он пятится спиной назад, натыкаясь на дверь и вываливаясь из избы на улицу.

Коснувшись тебя, Мэри Попробовав раз звери Живущие в моем теле Хотят еще и еще

На самом деле, это не лучшее решение- на улице все мокрое от идущего дождя, и он буквально соскальзывает со ступенек крыльца назад, падая на мокрую траву. — А ну иди сюда!!! — шипит голос, пытаясь вновь ухватить его за волосы, но теперь царевич двигается быстрее- совсем как тогда. В сознании вновь становится прозрачнее и спокойнее- но не так кристально, паника и страх все же сильнее и больше. Иван пытается дернуться в сторону, и даже успевает встать на ноги, чтобы бежать, но Бессмертный, точнее то, что доминирует в нем сейчас оказывается быстрее- и буквально возникает около его лица. — Тебе никуда не деться от меня, твоя судьба уже решена, — резкая подножка- и царевич падает на мокрую траву, — Так и не научился следить за ногами, — сущность злобно смеется, прижимая плечи юноши к земле, — Я убью тебя прямо здесь и сейчас, голыми руками, я растерзаю тебя на мельчайшие кусочки и сожру, — каждое слово источает океан ненависти, — Конечно, это немного его расстроит… Но ничего, нужно было слушать меня с самого начала и сделать это самому! — коготь тянется к его шее, но Иван находит силы со всей дури, что есть сейчас в руках дать врагу оплеуху по лицу. — Очнись! — сущность яростно рычит, касаясь кожи руками в месте удара- это ощущается как ранящий ожег, — Приди в себя! — царевич, замечая, что касания его ладоней явно болезненны для этой твари, отвешивает еще одну пощечину, — Борись, черт возьми, кто бы в тебе не сидел! — Нам не нужно было бороться, пока не появился ты! — Бессмертный, в ярости взревев, ударяет его по лицу, буквально вбивая в землю, оставляя глубокие царапины, а затем вновь укладывает руки на шею, сдавливая горло изо всей силы, что есть в этих стальных ладонях, — Ты, маленькая, мерзкая тварь, мнишь себя таким хорошим? Я оказываю тебе услугу, ты же никак не можешь определиться, так сильно хочешь быть человеком, вот и умирай, пока еще являешься им!!! Иван вновь хрипит, и все, что получается сейчас сделать в ответ — это уложить ладони на лицо сущности, которая мгновенно передергивается от боли- но тем не менее когтистые пальцы все также продолжают душить «Это все не может закончиться так…», — несмотря на боль, в голове все еще достаточно ясно. Внезапно юноша сжимает лицо противника еще сильнее, притягивая его к себе, — «Я не дам этому так закончится для нас!», — он не вполне осознает, что делает, но какое-то интуитивное, дикое чувство внутри заставляет поступить именно так, и он следует за ним, доверяясь.

Беги от меня, Мэри Прижмись же ко мне теснее

Из последних сил Иван отчаянно касается губами губ, ощущая вкус собственной крови, и пульсирующее тепло, разливающееся от ребер: «Давай же, очнись!». Бессмертный замирает, и хотя когти все так же сжимают горло, юноша замечает, как желтая радужка передергивается, а тьма вокруг нее отступает. — Вернись ко мне, — шепчет он, углубляя поцелуй, закрывая глаза, укладывая руки на шею мужчины, ощущая, как мокнут его одежда и волосы, а в голове вместо шума дождя ровный гул — Пожалуйста… — Сквозь прикрытые веки Иван едва ли замечает голубую вспышку на ребрах, яркую, но короткую.

Спасайся скорее, Мэри Ничто тебя не спасет

Это мгновение кажется вечностью, и одновременно несколькими секундами. Юноша чувствует, как хватка на шее слабнет, и он наконец может сделать вдох. Открыв глаза, он видит, что Кощей держится за голову, сцепив зубы, и на его лице гримаса боли, которая считывается как почти невыносимая. И все же, когда его глаза распахиваются, они лилового цвета.

Но все-таки, между прочим Пусть я и обесточен Ты вся, до ресниц и точек Причина того, что я жив

«Фух, слава богу!», — выдыхает царевич, откидываясь на землю и ощущая, как расслабляется зажатое в адреналиновой панике тело. Капли, падающие с неба смывают кровь. — Что произошло здесь? Ты…ты в порядке? — сиплым голосом протягивает Кощей, сначала смотря на свои руки, затем на уже посиневшую от удушья шею Ивана и разбитое, окровавленное лицо. «Черт, у него что, получилось захватить контроль и причем настолько?..», — отрешенно мелькает в голове Бессмертного, все еще заполненной болью. Он протягивает ладони к царевичу, но из-под них едва вырывается маленькая голубая искорка- сейчас сил почти нет. — Это у тебя надо спросить, в порядке ли ТЫ!!! Чуть не убил меня снова! Что это вообще было такое, а?! — гневно начинает Иван приподнимаясь на локтях, но замирает, с тревогой вглядываясь в дезориентированный и растерянный взгляд Кощея. — Да, все в порядке, — уголок губ мужчины вздрагивает в кривом подобии улыбки. «Я…что произошло?», — Кощей ощущает, как сознание плывет, и остатки сил уходят, а взгляд становится расфокусированным. Бессмертный упирается ладонью в землю, чувствуя, что запястье предательски нетвёрдо. — Со мной все в порядке, — на выдохе заканчивает мужчина, оседая на Ивана, окончательно теряя сознание. — Что? — юноша в недоумении почти автоматически обхватывает спину Кощея, ощущая влажные, холодные от дождя волосы. «Вот даже сейчас ты врешь мне», — мелькает в голове Ивана. Он в изнеможении откидывается обратно на землю, подставляя лицо дождю, закрывая глаза, делая вдох-выдох. Пытаясь прийти в себя, он сам не замечает, как скользит рукой по голове мужчины, заключенного в его объятье, поглаживая, — «Сколько на самом деле ты не в порядке?», — с тревогой думает царевич. Бессмертный приходит в себя спустя пару часов уже в избе, наталкиваясь взглядом на одновременно раздраженного и встревоженного Ивана, мерящего комнату шагами. Добрая половина ссадин на нем уже зажила, но шею все еще покрывает полотно синяков, и царапины на груди болезненно алеют. — Очнулся? — Да… — Кощей потирает лоб, разгоняя оставшиеся отголоски боли. Он прислушивается к себе- его сущность молчит, едва ли ощутимая внутри, но надолго ли? «Он потратил невероятное количество сил, чтобы захватить контроль, и теперь едва теплится наверняка… Он воистину сошел с ума, это могло убить нас обоих». — Я пытался убить тебя, верно? — интонация звучит мрачно и изнеможённо. — Как видишь, не сильно преуспел, — не может удержаться от колкости Иван, но за этим скрыто волнение, — И разве это не было попыткой самоубийства одновременно? И кажется, это был не вполне ты, верно? У меня есть определенные вопросы, и не думай, что я дам тебе увильнуть от них после такого, — он становится напротив Бессмертного, скрестив руки на груди. — Я понимаю, — Кощей едва заметно поджимает губы в досаде, — Но не прямо сейчас, ладно? — он поднимает глаза на царевича и ловит досадливый кивок. «Да, сейчас ты действительно выглядишь… ослабевшим? Никогда не думал, что такое увижу. И все же, не рассчитывай, что, когда к тебе вернется твое обычное состояние духа, я дам тебе сбежать от разговора, как ты обычно делаешь», — хмурится Иван. Кощей закрывает глаза, растирая виски руками. Это очень странное чувство- словно бы он был полностью растворен, расщеплен- или наоборот слит в сознании со своей хтонью, пока… Пока что? Он помнит призрачное ощущение тепла, заставившее его зацепится, вынырнуть, вернув себе контроль, словно луч света в бесконечной тьме. — Что там произошло вообще? После чего я очнулся? — От меткого удара в висок, — бросает юноша, вспоминая отчаянную дрожь на своих губах, и поцелуй, который сейчас кажется таким безумным — но тем не менее сработавшим решением. «Озвучь я это сейчас, даже прозвучало бы нелепо», — Иван отходит к окну, вглядываясь в стекающие по стеклу капли. И все же, внутри раскрывается сложная гамма чувств. Это и щекочущие волнение с тревогой, и нота тонкой печали, и нечто теплое, и глубоко затаенное. «И кто же из нас решится сказать про это первым?» — с тревогой думает юноша, украдкой оборачиваясь на Кощея, — «Я уже не отрицаю этого, и почти не могу больше скрывать, ты, быть может и не отрицал никогда- просто считал выше своего достоинства говорить про это. Но мы же не можем молчать вечно?..». Бессмертный открывает глаза, всматриваясь в спину юноши. «Думаю, удара в висок было бы маловато», — по губам мужчины пробегает усмешка, — «Но не мне обвинять тебя в лукавстве». Дождь барабанит по крыше, заполняя собой повисшую между ними глубокую и вкрадчивую тишину. Кощей вглядывается в фигуру, стоящую у окна. Хотя и синяки постепенно начинают сходить, вся шея и запястья покрыты багрово-синими пятнами, и от зоркого взгляда не скрываются полосы крови на разодранной одежде. Поморщившись, мужчина встает и подойдя к царевичу со спины, осторожно кладет ладони на плечи. На этот раз голубое сияние вспыхивает привычным образом, сразу стирая болезненные следы. «Вымарываю твои сны, залечиваю ссадины, но все это очередная ложь: мне никогда не стереть того, что я сделал с тобой. И у тебя нет ни мельчайшего шанса спастись…». Иван, оборачивается и наталкивается на изнеможённо-усталый взгляд, — «И все же, вот делать тебе нечего силы сейчас на это тратить, все равно ведь дня через два уже бы само прошло…». — Голова болит? — только и спрашивает юноша, осторожно заскальзывая пальцами в волосы Кощея. — Уже нет, — уходит от ответа Бессмертный. — Мне кажется, ты лукавишь, — по губам Ивана бежит печально- насмешливая улыбка. И хотя его внутренний голос молчит, оставляя сознание чистым для собственных мыслей, они также не приносят успокоения. «Лукавлю… Ложь ли это? Неважно… Я только что чуть не убил тебя и что? Ты улыбаешься мне, и касаешься меня и…я знаю, что если ты вышел из круга, то наверняка поддавшись эмоциям, а значит я снова вылил на тебя ушат грязи, но ты даже и слова не сказал про это сейчас… » — Этого не должно было случится, все вышло из-под контроля — тихо произносит Бессмертный, — Я не хотел причинять тебе боли. «Но едва ли это был последний раз», — мысленно заканчивает Кощей. — Я знаю, — так же тихо отвечает царевич, и осторожно касается пальцем виска мужчины. Бессмертный ощущает себя недостойным и толики этого прощения и принятия. Он мнил себя палачом, но в этой истории всегда все переворачивается: его казнит без оружия самый нежный убийца на земле, и даже не замечает этого. От этого мягкого, чуткого движения по всему телу бегут мурашки и это пронзает хуже ножа в сердце. Кощей всматривается в васильковые глаза, мягкую, с нотой печали улыбку, ощущает касание рук в волосах. Он чувствует всю глубину потаенной любви, обволакивающей его в эти мгновенья.

Ты знаешь, Мэри Есть истина в вине и теле Религии и постели Но я отыскал в тебе

«Быть может, сказать сейчас? Не такой уж плохой момент, кажется… Да и будет ли вообще у нас хороший?..» — в повисшей паузе Иван прикусывает губу, ощущая, как при мысли об этом по всему телу расходится волнение. — Я сожалею, — внезапно прерывает тишину Кощей, касаясь губами лба царевича ровно за секунду до того момента как тот собирался раскрыть рот. Лиловые глаза смотрят глубоко и пронзительно- это гораздо больше, чем извинение за произошедшее в этот безумный день. «Я должен сказать тебе прямо сейчас, ты заслуживаешь знать правду так или иначе, но у меня просто нет на это сил во всех смыслах… Я чувствую, что ты любишь меня, но я — твое проклятье, и этого уже не изменить».

Стань же скорей укротительницей Моих диких зверей Зверей

«Это…он что… правда извинился сейчас?!» — оторопело думает царевич, буквально замирая. Вообще-то, это то что он действительно всегда хотел услышать, быть может даже больше, чем другие слова. Это то, что отдавалось затаенной каплей яда даже в самые сладкие моменты. То, что он порой спрашивал печально- подавленным взглядом, проводя пальцем по оголенной холодной коже: Ты хоть о чем-то жалеешь? Хотя бы чуть-чуть? Хоть немного? Для тебя оно все одинаково, что тогда, что сейчас?

Он теряется, буквально не зная что сказать в ответ, ощущая как все внутри с одной стороны проваливается куда-то глубоко вниз, а с другой- вымывается в высь. — Знаешь, пойду пройдусь, соберусь с мыслями. Мне не помешает проветриться, насыщенный денек был, — едва заметно усмехнувшись, Кощей заправляет выбившийся локон, одновременно стерев запекшуюся каплю крови на мочке уха. — Так это…дождь же идет, — все еще оцепенело протягивает Иван. — Уже почти закончился, — едва заметно дернув уголком губ произносит Кощей, кивая на окно. «И в правду…», — царевич переводит взгляд на окно и видит, что который день висевшие в небе тяжелые и серые тучи расходятся, пропуская несколько лучей света, а сам дождь уже не льет потоком, а висит в воздухе красивой капельной дымкой, подсвеченной солнцем, — «Уже почти закончился».

Спасайся скорее, Мэри Ничто тебя не спасет