С Новым Годом, Вадим

Алтан примерял уже однажды все это, сразу после получения, чтобы убедиться, что размер верный, но сейчас ощущалось иначе. Он подавил поочередно приступы стеснения, раздражения и чувства собственного идиотизма: к счастью, вкусы Вадима были не настолько изысканны, чтобы ему могло не понравиться. Мягкие широкие стрэпы легли на ребра, холодные кольца, соединяющие черные полосы, коснулись кожи, пуская мурашки и заставляя сжаться соски. Алтан невольно сглотнул, когда шею облегли два “ошейника”, один сразу над ключицами, второй выше, чтобы ощущать кадыком на глотательном движении. Поверх стрэпов на соски – зажимы, соединенные цепочкой. Аксессуар, от которого Алтан много не ждал, но вот правый, украшенный то ли снежинкой, то ли цветком из мелких камней, чувствительно оттягивал сосок. На запястьях – наручи из тончайшей змеиной кожи. Насчет бедер у него были сомнения, но больше не меньше: левое украсила простая полоска с кольцом, комплектная тому, что на груди, а правое – кожаный ремешок с золотыми цепочками и подвеской-змейкой. В конце концов, бедра у него хороши. Возможно, Вадиму бы даже больше понравилось, если бы все это великолепие комплектовалось только черными боксерами, но Алтан все же накинул пиджак с шитыми золотом манжетами, поддернув рукава до локтей. Он на пробу шлепнул себя по бедру концом хлыста. Звук получился звонкий, Вадим будет звучать даже громче (не то, чтобы у Алтана был хоть какой-то опыт, но он рассчитывал, что у Вадима будет влажная кожа). Оставшись довольным своим отражением, он скинул Вадиму короткое “зайди”. Если бы не точная уверенность, что в спальне нет камер, Алтан решил бы, что Вадим наблюдал, как он одевается – слишком быстро сообщение прочитали и слишком быстро раздался деликатный стук. – Закрой за собой дверь. Вадим зашел практически спиной вперед и щелкнул замком, подергав ручку, потому обернулся не сразу, а обернувшись, присвистнул. – Ого, вот это я понимаю, новогодняя ночь, – он широко ухмылялся. Алтан, стоя на коленях на черных шелковых простынях, легонько похлопал хлыстом перед собой. – Ближе. Вадим в два шага оказался почти вплотную, потянул руки – и тут же отдернул; Алтан коротко шлепнул хлыстом и попал четко по тыльной стороне ладони. Вадим посерьезнел отступил на шаг, посмотрел исподлобья: – И каковы же правила игры, золотко? – Делать то, что я говорю. На колени. Вадим опустился на мягкий ковер у постели. Алтан нежно погладил его по щеке концом хлыста – Вадим опасливо скосил глаза, надеясь, что ни за что его все-таки не шлепнут. Алтан одобрительно склонил голову. – Хорошо, что селфцест тебе хорошо запомнился. Вадим помрачнел еще больше: еще и месяца не прошло с того самого крупного проеба, после которого Алтан на полном серьезе велел Вадиму встать жопой кверху и собственноручно взъебал его красно-фиолетовым силиконовым чудовищем, тезкой Вадима по прозвищу, после которого вход неиллюзорно лопнул в паре мест и кровил, а Вадим мазался гепарином и думал, Алтану правда нравилось себя этим… или это просто прикол такой. Алтан погладил Вадима по волосам и кивнул на тумбочку у изголовья. Вадим понятливо залез в ящик, извлек оттуда ошейник и поводок. Алтан выбирал с шипами наружу, не строгий; для первого раза достаточно, он вообще не был уверен, что захочет повторить. Картина Вадима на поводке в воображении была весьма сладкой; реальность не разочаровала. Алтан поочередно похлопал хлыстом по майке и джинсам, Вадим избавился от обоих, вложил в изящную ладонь поводок. – Хороший, хм, Дракон. Вадим подался ближе – он уже отвлекся от нерадостных воспоминаний, находясь здесь и сейчас – но Алтан уперся хлыстом в грудь, останавливая. Вадим всегда возбуждался быстро, и Алтан бы жутко солгал, если бы сказал, что его это не заводило в ответ. Он откинулся на подушки, разваливая ноги в стороны, глядя на Вадима снизу вверх. Вадим тут же облапал за бедро, почти добравшись до паха, но Алтан довольно чувствительно ударил хлыстом – пришлось поперек ляжки: – Я не разрешал, – Вадим с шипением отдернул руку, натягивая поводок. – Зла-а-ая змейка, – меж слов читалась еще пара матерных, но Вадим сдержался. Он смотрел на Алтана с некоторым удивлением; обычно от Вадимова напора Алтана мазало, и он начинал с трудом соображать, только захлебываясь в ощущениях и пытаясь совсем уж не терять контроль, но сейчас у очевидно возбужденного Алтана даже дыхание не сбилось, хотя и стало тяжелее. Алтану нравился произведенный эффект, ему также нравилась власть и то, как Вадим неожиданно беспрекословно подчинился и даже не попытался обстебать это хоум-бдсм шоу. – Сюда, – похлопывание хлыстом по постели между голенями. Вадим опустился на шелк простыней, и Алтан уперся ему ступней в плечо, притягивая за поводок, не давая отстраняться. Вадим осторожно погладил по голеням: можно ли? Алтан вздохнул, запрокидывая голову, проводя ладонями по телу, гладкость собственных ладоней контрастировала с чуть царапающим ощущением от жесткой кожи поводка и оплетки рукояти хлыста. Вадим, целуя подъем стопы и голень, жадно проследил взглядом за движением: от заушья по шее, открывая черные ленты стрэпов на горле, по груди, цепляя украшения на сосках, по поджавшемуся прессу, мимо уже четко очерчиваемого бельем члена к внутренней стороне бедер – Алтан напоследок царапнул, обжигая самого себя легкой болью, скаля зубы от остроты ощущений. Вадим лизнул под коленом, и Алтан дернул, заваливая всю сотню с лишним Вадимовых килограммов на себя, ощущая его давление одновременно везде, чувствуя, как между двух тел зажимается цепочка, соединяющая соски, и как твердо у Вадима стоит. Вадим потянул носом, затягиваясь Алтаном – и широко, горячо и мокро облизывая за ухом. Надо отдать должное его чувству прекрасного: Вадим умудрился снять с Алтана бельё, не потревожив украшения на бедрах, и оставил пиджак. Алтану было жарко – но красиво. – Ваш…золотейшество? – Вадим шептал в ухо, шаря руками под подушкой, и наконец победным жестом вскидывая руку с зажатым в ней черно-золотым фольгированным квадратиком презерватива. Алтан не торопился. Вадим возвышался над ним, и правда, взмокший, тяжело выдыхающий сквозь зубы. Он поймал волну, и теперь только облизал губы (зубочистка куда-то делась еще на этапе раздевания), когда Алтан легонько похлопал хлыстом по ткани, оттянутой членом. Вадим всегда носил простое трикотажное белье, как правило, даже однотонное, составлявшее должный контраст с изысканным бельем Алтана, и как нельзя лучше подходившее самому Вадиму. – Надевай. Вадим скинул трусы и раскатал презерватив – Алтан предпочитал ультратонкие без каких-либо текстур. Алтану бы зажаться, погасить свет, оставляя только тот, что падает из окна, максимум – одно бра, но ему уже не семнадцать, он хотел Вадима, и хотел совершенно определенным образом. Ноги на плечи Вадиму он закинул сам. Вадима много, в этом самый кайф, Алтан тянет, заставляя войти сразу целиком, да еще и лечь сверху, чтобы нечем дышать, чтобы тянуло – вход, сухожилия в паху, под коленями. (Да, Алтану было хорошо с силиконовым «Драконом», и да, Алтан представлял на его месте Дракона вот этого, из плоти и крови.) Растяжка у Алтана на зависть – во всех смыслах. Алтан чуть приотпустил поводок – Вадим двинул бедрами назад. Шлепок хлыстом, скорее громкий, чем чувствительный – движение внутрь. Ноги на влажных плечах держались плохо, и Алтан развел бедра почти в поперечный шпагат, давая Вадиму переставить руки и обхватывая его коленями. Алтан снова наматывал на ладонь поводок, вжимая себя в простыни тяжестью Вадима, а хлыстом подстегивал, как лошадь на ипподроме, задавая темп; Вадим несколько раз крупно вздрагивал и шипел на особенно сильные удары, но не противился – вбивался с силой, так что у Алтана закатывались глаза от мощных движений, от силы стимуляции, от того, что Вадим, скорее всего, оставит ему синяки – так вцепился в Алтана, не давая скользить прочь по шелку. Вадим шумно дышал, взрыкивая на особенно сильных толчках, и тогда Алтан бедрами ощущал, как каменеют на усилии ягодицы. Алтан чуть изогнулся и хлестнул Вадима по бедру: – Не вздумай раньше меня!.. Удар по чувствительной коже охладил пыл Вадима – он тряхнул головой, посмотрел как-то прищуренно, будто не узнавая, но снова уронил голову, набирая темп, и тогда Алтана наконец понесло-покатило к оргазму, он застонал, сперва на выдохе, потом все громче, сквозь зубы и в самом конце в голос, выдавая несколько затихающих вскриков, пока Вадим догонял. Вадим, в свою очередь, засосал кожу где-то на шее между стрэпами, и даже прикусил, кончая, но Алтана так качало в посторгазменной неге, что он не среагировал. Вадим медленно и неотвратимо отвалился в сторону, выскальзывая из Алтана. Алтан постепенно приходил в себя, заново осознавая свое тело. Легкий тик в икрах, свидетель хорошей физической нагрузки; дрожь в коленях, спутница оргазма; постепенно отпускающее чувство растянутости внутри; холодящие кожу выдохи Вадима, липкое ощущение пиджачной подкладки (пиджак, кстати, вероятнее всего только что присутствовал на собственной казни), пульсация на шее, где Вадим закусил кожу. Алтан постепенно всеобъемлюще осознал себя всего до кончиков кос, рассыпанных по подушке и каждой складки шелка, сбившегося под спиной. Вадим все еще молча лежал рядом. Алтан краем глаза видел, что презерватив он снял и отправил куда-то на пол, пачкать дорогой ковер. Вадим молчал, и это было странно. Обычно даже самый лучший (худший, быстрый, долгий, какой угодно еще) секс был не в состоянии его заткнуть. Алтан прикрыл глаза, украдкой глядя на Вадима. Тот лежал, чуть развалив ноги, кинув вдоль тела руки, и просто смотрел в потолок. Алтан все-таки поднялся, дошел до ванной, заглянув в зеркало. Вокруг глаз поплыло черное, но, как и всегда, не портило, только придавало – хах – затраханный вид. Он стянул пиджак, осторожно снял зажимы с измученных сосков, наручи, весь обвес. Умылся – если по возвращении он вырубится, хотя бы не придется оттирать это утром. Хорошо бы принять душ, но пока хватит и обтереться мокрым полотенцем. Второе он принес Вадиму. Алтан вытирал его собственноручно, походя отмечая, как Вадим (не)реагирует ни на прикосновения влажной ткани к мягкому члену, ни на то, как Алтан провел пальцами по следу на внутренней стороне бедра – сильно хлестнул, и сосуд под кожей лопнул, оставляя ягодного цвета кровоподтек – ни даже то, как Алтан снял с него ошейник. В движение Вадима привели только попытки Алтана повернуть его тушу на бок. Вадим сделал усилие, помогая привести себя в нужное положение. Алтан приложил прохладную ткань к нескольким розовеющим следам хлыста на спине. Вадим медленно вздохнул. Алтан накинул на Вадима одеяло, лег рядом. Обнял со спины, выдохнул в шею. – Сильно болит? Вадим молча отрицательно пошуршал башкой о подушку. Помолчал еще немного и наконец несколько ошеломленно сформулировал: – Растешь, Змейка. Взрослеешь. И накрыл Алтанову ладонь своей. – С Новым Годом, Вадим.