Happy New Year

Яо поежился, глядя то на экран телефона, где пришёл очередной отказ вызова такси, то на уютно светящийся салон авто. — Нет! Ни за что! Замерзну тут лучше, — парень демонстративно отвернулся от автомобиля, всматриваясь в усиливающуюся снежную пургу. Глубоко задумавшись, он не заметил, как на его плечах оказался теплый плед, а в руке стаканчик с горячим чаем. — На, согрейся, — Минцзюэ вышел из-за спины парня. — Не уговаривай, я не вернусь в машину. Мужчина тихо хмыкнул. — И не буду! Нет смысла, дорогу расчистят не раньше завтрашнего утра. Я отогнал машину к обочине. Пойдем, поищем, где ночь провести. — Ага, берлогу медведя. Тут же глушь! — Не говори глупостей, тут вполне оживленный район, найдем дом и спросим, где можно переночевать. Пей и пошли. — И за что мне эти мучения, — взвыл парень, но покорно поплелся за уверенно направившемся куда-то в пургу мужчиной. В первом же попавшемся доме им указали на небольшой коттедж в конце улицы, где можно было снять комнату для ночлега. — Да тут клопы, наверное, — ворчал Яо, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж довольно ветхого дома. Его владелица, не менее ветхая старушка, очень извинялась, но предоставить им смогла только одну комнату. — Угомонись уже! Не на улице в снегу ночевать, и то хорошо. И тут довольно уютно и вполне чисто! — видно было, что терпение Минцзюэ на исходе. — Класс, и кровать одна! — патетично воскликнул Яо, зайдя в комнату. — Да! И спать на ней буду Я! — не выдержал Минцзюэ, гневно разворачиваясь к парню. — Это ещё почему? — Потому что мне завтра еще за рулем сидеть, мне необходим полноценный отдых! — За рулем и я могу! — Так я тебя и пустил за руль своей машины, я даже Хуайсану ее не доверяю! Спи, где хочешь, а я уже устал, в душ и спать! — Минцзюэ смачно зевнул и исчез за дверьми ванной комнаты. Когда мужчина вышел из душа, Яо с ворчанием устраивался на кресле. На этот спектакль Минцзюэ только хмыкнул и, зевнув, забрался под одеяло, отвернувшись от парня. Он слышал, как Яо хлопнул дверью ванной, потом вернулся, какое-то время еще повозился в кресле, ворча, и затих. Уже почти заснув, Минцзюэ почувствовал чье-то присутствие рядом с кроватью. — Чего тебе? — Холодно, — жалобно произнес Яо, кутаясь в плед Минцзюэ на это только вздохнул, откидывая одеяло. — Ладно, иди сюда. Парень юркнул под одеяло, уютно устраиваясь в аккуратных объятиях мужчины… *** — Лань Чжань? А, это ты, Сичэнь… Вы с братом и правда удивительно похожи. Сичэнь мягко улыбнулся и присел на перила террасы, разглядывая непривычно печальное лицо парня. Без широкой улыбки тот выглядел каким-то уязвимым, в глазах не было привычного огня. — Даже больше, чем многие могут подумать. Ванцзи только с виду сдержанный и, возможно, слегка… холодный. Усянь хмыкнул. — Говори уж прямо — ледышка! Чэн же его так зовет. — Уже нет, — легкая улыбка опять тронула губы мужчины. — Неужели? И почему? — Я сказал, что мне неприятно и попросил не называть так моего брата. — Удивительное послушание! — Многие бы назвали это любовью… — Хм… Не знаю, я не знаком с этим чувством. Сичэнь озадаченно хмыкнул. — Однако мы говорили о моем брате. Так вот, даже из семьи немногие знают, что Ванцзи внутри совсем не так холоден, как снаружи, он более чем эмоционален, просто с детства привык держать свои эмоции в узде. Никто, кроме меня, не умеет читать его, даже дядя. Однако у тебя не возникает проблем с этим, насколько я могу судить… Вэй Ин заинтересованно хмыкнул. — Никогда не замечал, но ведь Лань Чжань действительно очень эмоционален. Да, в самом начале он мне тоже показался чересчур сдержанным, но потом… Возможно, он и контролирует лицо гораздо лучше, чем другие, но я всегда знаю, что он испытывает, — Усянь тяжело вздохнул, — но не всегда понимаю причины его поведения. — Тебе не кажется, что стоило бы задуматься над тем, почему только для тебя мой брат не является эмоционально зажатым и сдержанным человеком? — Ну… Мы же друзья, лучшие друзья… Сичэнь тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Эй! Ты там до десяти считаешь, что ли? Мне гордиться, что за вечер сумел вывести из себя второго Ланя подряд? — тень улыбки коснулась лица парня. — Нет! Я…- Сичэнь помедлил, — эмоции и чувства — это личное дело каждого человека, но Ванцзи мой брат, а ты брат человека, которого я очень сильно люблю. Если ты не хочешь говорить категориями романтических чувств, то хотя бы просто ответь сам себе на вопрос: готов ли ты потерять Ванцзи, неважно, как друга или как кого-то большего. Потому что, помимо удивительного самоконтроля, брат отличается удивительным упрямством, это, кстати, ваша общая черта, и если он в чем-то сам себя убедил, то переубедить его становится очень сложно, практически невозможно! А именно сейчас он явно решил, что ты в нем не нуждаешься, и если это так, то этот Новый Год может оказаться вашим последним совместным. Потому что, как я уже говорил, я хорошо знаю своего брата, и если он выработает для себя новую линию поведения, то будет ей следовать несмотря ни на что! Вэй Ин! Я тебя очень прошу хорошо подумать, заглянуть внутрь себя и решить для самого себя, кто для тебя Ванцзи, чего ты от него хочешь! — резко выдохнув Сичэнь, внимательно посмотрел на совсем поникшего парня. Усянь отвернулся от собеседника, невидящим взором уставившись в ночь. Мягкий свет развешанных по фасаду дома фонариков обволакивал их, создавая атмосферу умиротворения, которого не было в душе ни одного из них. — Кто он для меня? — наконец выдохнул Усянь, — не знаю. Может быть, и знаю, но я боюсь, что ему это мое знание может быть не нужно… Сичэнь судорожно вдохнул, припоминая про себя самые сочные словечки из лексикона Чэна и готовый чуть ли не впервые в жизни буквально обматерить человека… — Но я не хочу его терять, — на пределе слышимости произнёс парень. Лань Сичэнь протяжно выдохнул, грациозно поднялся с перил, на которые присел в начале разговора и похлопал Усяня по плечу. — Так скажи ему об этом! Обдумай все, что я сказал, я не заставляю тебя кидаться признаниями, но брат должен знать, что он тебе нужен! Он всю жизнь идет тебе навстречу, делает первый шаг. Хотя бы один раз развернись и сделай шаг к нему, а не рядом с ним! Для Ванцзи это важно, поверь мне! *** Уже несколько минут Вэй Ин нерешительно мялся у двери. Занес руку, чтобы постучать, замер и опустил. — Ну же, Вэй Усянь, соберись, это просто разговор, ты же любитель поболтать, — прошептал он сам себе, слегка ударяясь лбом о дверь. Внезапно замок щелкнул и дверь приоткрылась. — Лань Чжань, — растеряно пробормотал Усянь, — ой, извини, я, наверное, помешал тебе, ты уже ложился спать, — он бросил взгляд на пижаму с кроликами, которую подарил Ванцзи на прошлый новый год. — Вэй Ин никогда не мешает, — тихо произнес Ванцзи, пропуская посетителя в комнату. Усянь проскользнул внутрь и прижался к двери с внутренней стороны. — Лань Чжа… — Прости. — Э… Что? — пролепетал парень. — Прости, Ванцзи был слишком строг с Вэй Ином, — Лань Чжань отвел взгляд в сторону. — Что? — растеряно, повторил Усянь. — Правила… правила касаются только членов семьи Лань, чужие не обязаны им следовать… — Да когда это я стал тебе чужим, — Усянь во все глаза смотрел на друга, или не совсем друга. Ванцзи еще больше отвел взгляд и опустил голову. Вэй Ин судорожно вздохнул, как перед прыжком в воду. — Лань Чжань, послушай! Я много, очень много говорю и не всегда то, что я говорю, порождено моим мозгом; не надо все произносимое мной принимать за чистую монету, я тот еще балабол и да, я могу что-то сболтнуть и даже не заметить, что и кому сказал. Не слушай меня, прошу. Лучше… — он перевел дыхание и вдруг уткнулся в плечо мужчины напротив, — лучше следи за моими действиями. Я честно-честно никогда тебе не врал действиями, ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни, самое ценное, что в ней есть и все, что я болтаю- лишь результат боязни потерять тебя! Сильные руки несмело провели по спине парня, тот только судорожнее вжался в Ванцзи, обхватив его за талию. — Я не знаю… действительно не знаю, что я буду делать, если ты отвернешься от меня, не надо, прошу тебя! Ты мне очень дорог! И если я сказал что-то ранящее или обидное, лучше наори на меня, выскажи все свои обиды, но не отталкивай, прошу. После этих слов несмелые прикосновения превратились в настоящие объятия и Усяня крепко прижали к себе. — Никогда не оттолкну Вэй Ина! Всегда буду рядом! Какое-то время оба стояли, крепко обнявшись и боясь отпустить друг друга, пока Вэй Ин не поднял мокрое от слез лицо. — Я тебе помешал укладываться спать? Извини. — Не страшно. Вэй Ину можно все. — Да? — губы Усяня расплылись в каверзной улыбке, — и даже остаться с тобой на ночь? — Мгм, — золотые глаза серьезно посмотрели в ошарашенно округлившиеся серые. — Но… но… У меня даже одежды нет для сна, мне… мне тогда надо сходить к себе, — впервые в жизни язык парня заплетался не от алкоголя. — Нет! -Его еще крепче прижали к себе. — Я все дам. — Лань Чжань! Гэгэ! Что ты сейчас со мной делаешь? Я же почти поверил, что ты всерьез! — Мгм, не хочу отпускать Вэй Ина. Усянь опять уткнулся в плечо мужчины. — Молодой господин Лань, вы невыносимы! Тогда я хочу в душ, - он с усилием выпутался из объятий, — где там обещанная одежда? Получив стопку домашней одежды и полотенце, Вэй Ин умчался в душ, ему нужно было охладиться и обдумать, что же только что произошло. Вернулся из душа он изрядно задумчивым. Лань Чжань уже лежал в кровати, укрывшись одеялом. Усянь нырнул под него и уютно устроился в теплых объятьях, решив, что все остальные вопросы можно оставить на утро. Уже засыпая, он почувствовал, как Ванцзи прижал его ближе к себе и крепко обнял, удовлетворенно вздохнув.