Сборник всякого по БС

Боль, темнота, страх от осознания, что жидкость текущая по щеке, вовсе не слёзы. Малкольм вскрикивает, касаясь окрававленного глаза рукой. Парень чувствует корку из засохшей крови и пытается открыть веки. Когда ему это удаётся, преодолев боль, в нем кипит гнев. Из-за этого Лесника, как кличет себя этот двухметровый бугай в кожаном мешке на голове, профайлер чуть не лишился глаза и его это подстегивает сделать тоже с этим убийцей девушек. Малкольм должен бояться этих мыслей, но сейчас он думает лишь о мести. Конечно, не своими руками, для этого есть отец, что так беспомощно лежит в другом конце комнаты. Крови на нем не видно, неверное, он не сопротивлялся в отличие от Малкольма и не получил порцию огромную порцию боли, которая все ещё даёт о себе знать в голове профайлера. Парень ещё раз касается раненого глаза рукой и осматривает её. Кровь покрыла ладонь и почему-то Малкольму не хочется от неё избавиться, судорожно стерев о собственную грязную одежду. Это должно пугать, но парень не обращает внимания в очередной раз. Он не знает, где Лесник и дабы не сражаться с ним одному, идёт приводить в чувства отца. Садится перед ним на колени, касается руки, трясет и тот слегка застонав, открывает глаза. Только сейчас Малкольм заметил у него на виске кровь. Профайлер снова злится и высказывает отцу, что хочет сделать с лесным убийцей. В глазах Мартина пролегает еле заметный страх, а потом он сменяется гордостью. Его мальчик принял темную сторону? Тогда он поможет ему закрепиться на ней навсегда. Они подкарауливают Лесника и вырубают огромного мужчину поленом. Мартин хочет убить его, но Малкольм тормозит отца и говорит сделать то, что почти сделал с ним этот мужчина — лишить его глаз. Мартин подчиняется, снова становясь Хирургом. Конечно, как бы он отказался, когда любимый сын просит о таком. Он чувствует власть, удовлетворение, когда его пальцы выдавливают глазные яблоки Лесника. Малкольм стоит в стороне, но наблюдает за этим с не меньшим удовольствием. Даже, скорее, кайфом, словно он знатно накидался наркотой. Он не боится, потому что к собственному удивлению, принял себя в новом обличии, которое всегда пряталось у него внутри. Мартин заканчивает, поднимается с колен и становится напротив сына, параллельно вытирая окровавленные руки о собственную одежду. Безумный блеск в его глазах пропадает, он снова становится собой. Эйфория прошла и он удивляется, когда Малкольм подходит к нему вплотную, берет его ладонь со всё ещё красными разводами, и кладёт на свою щеку — прижимается к ней ближе, ластится словно пёс. Мартин начинает чаще дышать. Почему-то рана на красивом лице сына, вовсе его не уродует. Она кажется такой правильной, придающей шарма и делая парня мужественнее... Мартин разглядывает нечитаемые глаза сына и касается свободной рукой его будущего шрама. Малкольм чуть жмурится ни то от боли ни, то от такого жеста и подаётся вперёд, уверенно целуя отца. Мартин обнимает парня, охотно отвечая. Он знает, что Малкольм на его стороне. Наконец. И он ни за что его не отпустит...