Сборник всякого по БС

Малкольм сидел за столом, что-то рисуя на чуть помятом, пожелтевшем листе. Его волосы, что изрядно отросли, касались подбородка и застилали глаза. Но увлечённому своим делом парню, это не мешало, как и не мешала борода, которую время от времени, он с задумчивым видом почесывал. Мартин сидел напротив и с прищуром взирал на сына. Небрежный вид старил Малкольма лет так на десять, но видимо это было неважно парню жившему в глуши со своим сбежавшим отцом. Кажется, прожигание взглядом помогло и Малкольм обратил внимание на Мартина. — Ты чего? — взмах головой и волосы открыли ясные голубые глаза, но тут же скрыли их обратно. «Ага, не мешают они ему, как же…» Мартин сперва хотел ответить, что просто любуется столь «прекрасным» видом, но потом решил ответить правду: — Тебе стоит постричься, мальчик мой, — скрывать то, что ему категорически не нравится бедлам на голове сына, надоело. — Да уж, — Малкольм закивал на удивление отца, да ещё и сам предложил новую для себя прическу, — можно сделать покороче, нежели было раньше. Хотя, делай, как хочешь. Малкольм махнул рукой и отложил карандаш в сторону. — Сынок, ты же понимаешь, что профессия хирург не значит умение пользоваться ножницами в таком плане? Я не могу обещать, что постригу идеально. Малкольм кивнул, мол: «Я доверяю тебе, валяй». — Не правильно пострижешь, ничего страшного. Волосы не рука — отрастут. Мартин засмеялся. Сходил за ножницами, вытащил стул на улицу, приглашая присесть сына. — Прошу в парикмахерскую имени Мартина Уитли. У нас есть слог, которой гласит: «За качество не отвечаем, стрижем и почти не лажаем». Малкольм усмехнулся и уселся удобнее, подготавливаясь к долгому сидению на одном месте. Мартин намочил волосы, используя воду из чайника. Случайно облил сына, не рассчитав наклон и наконец начал стрижку. Ножницы нещадно проходились по мягким волосам. Отец крутился из стороны в сторону, ровняя. Когда Малкольм устал держать спину ровно, Мартин объявил, что закончил. Парень прошелся рукой по волосам. Влажные и… — Пап! — взревел Брайт, — ты чего натворил? Мартин удивлённо округлил глаза. Такая резкая смена настроения его отнюдь не радовала. Малкольм же тем временем все ещё ругался. — Я устрою тебе месть. Состригу твои кудрищи и бороду, в обмен на мои волосы! — Мой мальчик, ты же сказал мне, что готов к переменам, — ну, серьезно. Сам же сказал: «делай что хочешь», а теперь буянит. Малкольм вздохнул, закрыл глаза, собрался с духом. — Прости, вспылил. Просто я двадцать лет ходил с той прической, а теперь… — не то чтобы сейчас он ходил с прической, как двадцать лет назад. Скорее это было: «я двадцать лет не имею возможности сходить к нормальному парикмахеру.» — Постриги меня прямо сейчас. Отстреги мне кудри, если хочешь, — Мартин протянул ножницы сыну. Даже он сам удивился своей жертвенности. — Нет, твои волосы я люблю. Не могу испортить твою прическу, — Малкольм мягко оттолкнул руку отца с протянутыми ножницами. «Слава богам, он успокоился». — Что ж, поздравляю тебя с новой прической и давай я покажу тебя в зеркале. Малкольм время от времени пугался своих коротких волос, когда по привычке проводил по ним рукой. Но в скором времени, они отросли до средней длины и стали даже мягче, чем были. В конце концов, ко всему можно привыкнуть…