Секрет от папочки.

✞      ✞      ✞

      Это произошло не так давно, как я помню. Я тогда держал Библию и смотрел на пол, молясь о том, чтобы Господь простил мои грехи, сидя на коленях. Мой отец стоял и наблюдал за этими действиями, прямо вплотную. В руках он держал старый ремень, который ещё был популярен в 60-х годы. Не знаю, почему он его до сих пор носил, а не мог купить новый. Возможно просто он не любил новизну, а был скорее консерватором, поэтому так и показывал своё отрицание. Кто знает? Да только сам Бог. — « Господù Иисусе Христе, Сыне Божий. Каюсь пред тобою искренне и молю об отпущении грехов... » — « Громче. » — сбил отец сторогим голосом его речь. — « Словом колким и делом скользким незаслуженно принижал я людей... » — « Искренней. Не позорься перед самим Владыко! » — говорил ещё яростнее отец. — « Смилуйся, Боже, и прости мне все грехи... » — « ГРОМЧЕ!» — в открытую он орал уже. — « ...Ведомые, вольные и невольные, а также не упомянутые по забвению... » — « ТАК. » — « Да будет так. Аминь! » Парень взялся за своё горло и начал сильно кашлять. Он не переставал всматриваться на пол, уж очень боялся его сурового взгляда. Отец взял за его руку и толкнул на пол так, что тот ударился об поверхность головой. На руке потихоньку образовывался небольшой синяк. — « Позорище! — говорил Кеннет Фелпс, глядя на сына. — Кто тебя учил так произносить слова? Ударение на Гóсподи, а не Господú. Каждый раз одно и тоже... » Отец направился к выходу и вышел из церкви, как обычно в полном гневе. Тревис взял быстро с собой портфель и направился в школу. — « Сука, как же я его ненавижу. — говорил про себя подросток, гладя по больному месту. — Как же задрал он со своей блядской придирчивостью. » Вообще ему было неположено употреблять нецензурную лексику. Если старший Фелпс хоть услышит один мат от него, его бы выпороли на раз-два. Но у него такого воспитание, он не мог порой сдерживать себя, слишком уж не любил свою жизнь. Ведь он безумно ненавидел своего отца. Всем сердцем. Он никогда не говорил о том, как он его любил, как ценил, а про мать даже и ни словечко не сказал. Где она? Для него это загадка.       Он наблюдал за школьниками, которые радостно направлялись в школу. Кто-то шёл со своей компанией, обсуждая на свои темы. А кто-то держался романтично за руки, разглядывая друг на друга влюблённые лица. У всех был своё движение, все будто были счастливы, кроме самого Тревиса. Единственное слово, которое у него вертелось на языке, глядя на них, это “придурки”.Он зашёл в школу и подошёл к своему школьному шкафчику. Подскользнувшись на незамеченном кожуре, он резко закричал и больно приземлился на спину. Все начали непроизвольно смеяться над ним, показывая некультурно пальцем. “ Неудачник! ” — многие, кто из коридора говорили. Учителя в кабинетах даже не обращали на него. Настолько его не уважали в школе. Тот молча встал и с обидой ушёл в свой класс, сдерживая слезу. — « Ахахах, так ему и надо, правда, чувак? » — смешливо говорил Ларри. Фишер наблюдал за тем, как тот шёл с угрюмой рожицей. — « Чувак? » — « Возможно... » Друг вопросительно посмотрел на голубоглазого, но ничего при этом не сказал, лишь молча глядел на других.       Тревис был хулиганом. Ну...так скажем, неудачной копией. Он не прям со зла всё это делал. Вообще он не хотел это делать. Он не умел быть самим собой, а то, что диктовал папочка, как правильно себя вести, он не желал соблюдать. И Салу было жалко его. Он был единственным парнем в школе, который к нему, хоть какие-то положительные чувства были, несмотря на то, что тот издевался над ним. Хотя в последнее время он его даже не трогал, и это удивительно. Возможно Джонсон поставил его на место после того случая, когда он ударил Фишера в лицо за то, что тот сказал, что он папенькин сыночек. Младший Фелпс сидел за первой партой и наблюдал на книгой религии, которая лежала у него на столе. Он глубоко вздохнул, закрыл и глаза и осталбенел, держа ручку перед листком. Его мысли плыли по течению, а рука двигалась за ними. Он писал не очень красиво, даже если старался, да и ему было всё равно на красоту письма. Он погрузился в свои мечты и просто создавал новые фразы... — « Тревис? » Тревис резко открыл глаза и увидел маску Фишера, его одноклассника. Его пульс резко усилился при виде главного героя. — « Ты пишешь стихи? » — « Какого хера, Фишер? Чё тебе надо, я уже извинился перед Джонсоном... » — « Я просто хотел спросить, почему ты такой грубый? Мы же ничего тебе плохого не сделали. » Он проигнорировал его вопрос. — « Если ты сейчас не уйдёшь, Салли-Кромсали, я... » Фишер уже исчез. Тот облакотился об свою руку и расслабил свои брови. Да, он совершенно не умел общаться с Салом. Он так хотел понравится ему, а не знал как. Да и не мог... Внутренняя гомофобия мешала его планам, но мысли были совершенно противоположны. Он не мог врать самому себе. Он желал его. Он хотел быть с ним. Но никак не мог подавить это чувство, хотя он очень даже старался, любыми способами, но любовь всегда добивалась своего. Целый день на уроках Фелпс пытался сформулировать свою мысль на бумаге, но никак не мог. После разговора с Фишером его голова была забита им, поэтому получалась чёрт-те что в его строчках. У него не выходило придумать начало, середину и даже сам конец. Он просто был одурачен образом, который играл с его разумом. Он почти каждую минуту поворачивался к своему объекту воздыхания и пытался исчерпать из него вдохновение, но всё было бессчетно. Тогда уроки закончились и младший Фелпс отложил идею на потом. Он собрал все свои вещи в рюкзак и направился к выходу. Заметив блокнот на парте Салли, который уже давно ушёл, Тревис решает его забрать себе. Он нерешительно идёт к своему шкафчику, так как очень не хочет возвращаться домой. Положив что-то, он закрыл ящик и направился к выходу. В этот момент другой парень бежал изо всех сил, сбивая блондина, и оба они падают на пол. Как-то так сложилось, что подросток лёг на задиру. Тревис открыл глаза и снова увидел перед собой то самое лицо. — « Какого... » — произнёс хулиган. — « Ох, прости меня, Тревис. Я сейчас. » Парень с хвостиками быстро встал и подал руку своему однокласснику. Тот со злости поднялся с пола и начал на него гнать. — « Слышь ты, пушистые косички, как же ты меня сегодня заеб...заманал своими выходками! Тебе что, жить надоело? » — « Тревис, я не хотел... » Тревис поднимает его тот самый блокнот и отдаёт ему. — « Ладно, Кромсали, тебе сегодня крупно повезло, у меня нет желания тебе врезать, пока что. Так что забирай и проваливай. » Парень радостно забирает свою тетрадь и благодарит его за возвращение. Он убегает обратно к друзьям.       Высокий всю дорогу улыбался, сильно смущаясь из-за произошедшего с ним. Он прокручивал этот момент каждую секунду. Его сердце трепетало от такой нежности, он гордился тем, что даже не оскорбил тем самым Сала, а для него это новый рекорд. Улыбка не сползала с глаз, он даже и забыл о своём отце. Прекрасный день, чтобы завершить его.

𝘛𝘩𝘦 𝘦𝘯𝘥.