●
28 декабря 2021 г., 10:43
Всё началось с одного-единственного цветка гиацинта.
Он был засунут в одну из тетрадок для зельеварения. Хрупкие лепестки отдыхали, накрытые парой страниц. Северус отошёл на минутку, чтобы найти ещё книг в библиотеке, а когда он вернулся, то увидел его, пёстрого и такого невинного. Снейп ненадолго уставился на цветок с подозрением и не особым желанием к нему прикасаться.
— Finite incantatem, — прошептал он, но ничего не изменилось. Северус внимательно осмотрел цветочек, подцепив его пальцами через подол мантии, но не нашёл ничего необычного. Гиацинт выглядел совсем уж безвредным и никак не отличался от тех малюток, которые росли на кустах вблизи озера.
Что, конечно, не имело никакого смысла.
Северус не был тем, кому дарят цветы, точка. Большинство в Хогвартсе либо его презирали, либо издевались над ним; последнее Мародёры делали яростнее и активнее, нежели другие. У родного факультета Северуса вроде как получалось его выносить, по большей части потому, что он был на «ты» с учебными дисциплинами, а за хорошо написанное за однокурсников эссе всегда платили. Северус знал, что не отличается привлекательностью и уж тем более очаровательностью, достаточными для того, чтобы ему оставили цветок… Что ж, это мог быть только какой-то розыгрыш.
Он принялся разглядывать цветочек, не до конца понимая, что с ним делать. Северус знал, что малютку необходимо сжечь — и дело с концом, но он почему-то… не хотел.
Бурча себе под нос, Северус быстро произнёс заклинание покоя на гиацинт и засунул его обратно в тетрадь, решив больше никогда об этом не вспоминать.
***
Так всё быстро не закончилось. Теперь это был карликовый подсолнух, что был оставлен рядом с книгами Северуса, когда тот ненадолго отошёл в библиотеку. На следующем уроке — пестролепестный тюльпан, расположившийся на том месте, которое обычно занимает Северус на зельеварении. Пара цветков миндаля, засунутых прямо в ранец Северуса без его ведома. Ни один из них не был отравлен или заколдован — это Снейп выяснил, чуть позже осмотрев цветы. Такие хрупкие, полные красок и ароматов, и только для него. Северус всё больше сбивался с толку с каждым новым цветком. Уже стало понятным, что это совсем не розыгрыш, по крайней мере в ближайшем будущем. Вроде бы никто не поменял своё отношение к Северусу. Ни каких-то необычных взглядов, ни кого-то, кто хотел бы познакомиться с ним — совсем ничего. Изменились только отношения с Мародёрами, они перестали слишком сильно задирать Северуса. Он полагал, что дело связано с недавним каминг-аутом Сириуса. Бисексуальность Блэка была более весомой причиной, чем загадочные цветы. Северус окончательно сдался к шестому цветку. У Снейпа не было ни зацепки, ни малейшего представления, почему кто-то посылает ему цветы. Лучшим выбором Северуса было ожидание… чего-то. Только вот он не знал, чего именно: разумного объяснения или развязки слишком затянувшегося розыгрыша.***
// Хотя Северус так и не выкинул ни один цветок, просто не смог заставить себя. С каждым разом, как Северус брал новый цветок в руки, рассудок Северуса вопил, что это не для него, что это лишь чья-то очередная злая шутка. И с каждым разом крохотная улыбка невольно появлялась на лице Северуса. Он бы так и гладил нежные лепестки, в тишине наслаждаясь их необычным оттенком. Заклинание покоя сорвалось с губ Северуса прежде, чем он даже успел о нём подумать. //***
Всё хорошее просто так не происходило с Северусом. Это означало, что рано или поздно, но странное, очень робкое счастье от полученных цветов должно быть разбито на куски. Было это так: пара слизеринцев, одногодок Северуса, только-только закончили избивать его, потому что он, грязнокровая тварь, посмел отказать делать за них домашнее задание по трансфигурации. Тело стало словно одной большой язвой, а сознание будто загноилось, погружаясь во тьму. Это был один из тех редких моментов, когда Северус ненавидел свой факультет больше, чем что-либо на этом свете. А затем он увидел Поттера, склонившегося над местом Северуса за библиотечным столиком, с красным тюльпаном, который Поттер клал в середину тетради Северуса по зельеварению. Снейпу хватило сил только на то, чтобы остановиться и с широко открытыми глазами уставиться на слегка улыбающегося своей работой Поттера, уже собиравшегося уходить. — Что, — Северус схватил его за руку. — Ты. Делаешь. Северус пытался держать свой голос как можно сухим, ровным, лишённым всяких переживаний, потому что был очень, очень зол. Разочарование засело как можно глубже и горче в груди Северуса, потому что, разумеется, это была лишь шутка. Очередной розыгрыш, чтобы увидеть, как жалкий, ничтожный, никем не любимый Снейп, не поверите, влюбляется в тайного воздыхателя, что оставляет ему цветы. — Сев- Снейп! — сразу запнувшись, воскликнул Джеймс. Он выглядел удивлённым и нисколько не похожим на того, кто оставляет цветы в чужих тетрадках. — Я… Я, это… Не знаю, что сказать. Уже краснея, Поттер снова запнулся. Он посмотрел вниз на ладонь Северуса, всё ещё сжимавшего его руку. Снейп резко отпустил её, будто обжёгся. — Так, значит, это ты оставлял цветы, — в его голосе слышалось только обвинение. — Доволен, Поттер, да? Может, закончишь начатое? Презрительная ухмылка хорошо скрыла боль, замаскировав её под злость. Северус не мог позволить Поттеру хоть как-то догадаться, насколько сильно его это задело. Насколько сильно Северус заблуждался. — Нет! То есть, да, это был я. Я оставлял все эти цветы, и это была не шутка! — возражения Поттера звучали достаточно обиженно. — Хорошо, тогда что это было? — Снейп смотрел на него с нескрываемым подозрением, потому что не было никакой причины тому, чтобы Поттер — из всех возможных и нет людей — оставлял ему цветы. — Это не так-то просто объяснить, — Джеймс взъерошил и без того напоминающие гнездо волосы. Если бы не один взгляд Северуса, Поттер так бы и молчал дальше, явно не желая рассказывать правду. Он вздохнул, чувствуя, что уже проиграл. — Когда Сириус сделал каминг-аут, это… дало мне почву для размышлений. То, что мне нравятся девушки, я воспринимал как данность, понимаешь, да? Некая часть того, что делает тебя парнем. Когда появилась такая милашка, Лили, я, ну… Я-то думал, что это оно, то самое, о чём постоянно говорят парни, когда влюбляются в девушку. Джеймс вздохнул, полностью отчаявшись. — А потом и Сириус раскрыл все карты, так сказать, и я понял, действительно понял, что мой выбор не заканчивается на одних девушках. Как-то так. Я взглянул на зацикленность на тебе совсем по-другому, в новом свете. Я… не знал, что и как тебе сказать. Ещё мне всегда язык цветов нравился. Тогда я подумал, что это будет хорошей идеей, — он взял цветок, который уже успел положить в тетрадь, и предложил его Северусу, улыбаясь самоуничижительно, но всё же с крохотной надеждой. Северус лишь смотрел на него, чувствуя себя полностью запутавшимся. Всё, что сказал Поттер, не имело никакого смысла. Как он мог любить его? И всё-таки он мог припомнить все те разы, как он ловил взгляды Поттера, или как Мародёры не донимали его месяцами, тогда от них не услышишь ни одного ругательства в свой адрес. Всё это сошлось в единую картинку, которую он никак не мог осмыслить. Явно не сейчас. — Эм… Если это не взаимно… — Джеймс всё это произносил с большой нервозностью, пока Северус просто молчал, теребя листочки на стебле тюльпана. — Я ещё раз повторю, мне очень стыдно за всё, что я сделал. Прости меня. Я не должен был такого делать, даже если сейчас я понимаю, что за этим стояло. Джеймс скривился, вспоминая всё, что было. Для Северуса было неожиданным понять, что услышал правду. — Прежде ты никогда не извинялся, — пробормотал себе под нос Северус, всё ещё немного ошеломлённый, и взял цветок. Превосходный, тёмно-красный, гораздо изысканнее и темнее, чем цвет Гриффиндора. — Так это был первый цветок, который я тебе подарил, гиацинт. Значит, что я прошу прощения, — Джеймс едва засмеялся. — Подозреваю, смысл послания до тебя так и не дошёл. Северус задумчиво, с большой осторожностью провёл пальцами по лепестку. Его чувства к Поттеру были какими-то запутанными, смесь отчаяния с отторгаемым влечением и злостью — всё это закрутилось в одну большую суматоху. Северус не мог этого понять, явно не сейчас, хотя вряд ли прямо сейчас это имело большую важность. — Тогда что значит этот? — он встретился взглядом с карими глазами Поттера. Вопрос Северуса прозвучал с лёгким оттенком пренебрежения, но всё равно он чувствовал себя странно незащищённым, очень уязвимым, несмотря на то что Поттер первым излил душу. — Это… признание в любви, — с теплотой и уверенностью в голосе ответил Джеймс. Даже его робкая улыбка была самой ни на что есть уверенной. Внезапно до Северуса всё же дошло. Шутки никакой не было, Джеймс Поттер, его самый злейший враг с того момента, как Северус переступил порог Хогвартса, влюбился в него. Даже сама мысль об этом звучала нелепо, просто оторвано от реальности. Северусу следовало бы посмеяться. На самом деле ему следовало бы настойчиво попросить Поттера прекратить эту шутку. И в то же время… он хотел, чтобы она стала правдой. — Я люблю тебя, Северус Снейп, и я вообще без понятия, как, что или почему, — Джеймс пожал плечами, улыбаясь. — Вот это точно правда. // Конечно, после всего Северусу ничего не оставалось, кроме как поцеловать его. Лишь для того, чтобы стереть с лица Джеймса слишком уж чарующую улыбку. Джеймс насквозь пропах цветами и целой кучей неприятностей, а Северус понял, что не сильно возражает против этого, пока ему продолжают дарить цветы. //
